Глава 190. Ухуань тайно воспитывает гусёнка, Тиран тайно хвастается своей любовью •
Он с лёгкостью схватил гуся за шею и несколько раз раскрутил его, отчего тот совсем одурел.
Затем, держа гуся за шею в одной руке и тесак в другой, он с холодной усмешкой медленно подошёл к разделочной доске.
Глядя на него, Сяо Юаньцзы остолбенел.
– Ваше Величество, вы так ловко ловите гусей… Обычно, видя, как вы сторонитесь гусёнка, я думал, что вы их боитесь!
Фэн Чанъе тихо фыркнул.
Боится гусей? Да он просто притворялся перед императрицей.
Неужели то, что в детстве за ним один раз гнался гусь, могло стать для него психологической травмой?
Если бы он был таким впечатлительным, то сколько же шрамов на его душе должно было остаться от жестокого обращения, которое он терпел с самого детства?
Он не боялся даже вдовствующей императрицы, постоянно издевавшейся над ним, так с чего ему бояться какого-то гуся?
Он взглянул на Сяо Юаньцзы и с гордостью в голосе произнёс:
– Ты знаешь историю о цветастых одеждах для услады родителей? В древности жил один великий и почтительный сын, который в семьдесят лет всё ещё наряжался в пёстрые одежды и вёл себя как дитя, лишь бы вызвать улыбку у старших. Вот и я сейчас нарочно вожусь с гусёнком, чтобы рассмешить императрицу.
Сяо Юаньцзы был тронут.
– Ваше Величество, вы так добры к её величеству императрице!
– Разве это не само собой разумеется? – без колебаний сказал Фэн Чанъе. – Она могла бы покинуть императорский дворец и свободно парить в огромном внешнем мире, но ради меня осталась в этих глухих стенах, терпя беспросветную тоску. Как же мне не баловать её ещё больше?
Его императрица – не обычный человек. С её Системой она могла покинуть дворец в любой момент.
Раньше она оставалась здесь, чтобы защитить семью Чжу.
Теперь, когда старый генерал вернулся, она всё ещё готова оставаться во дворце лишь потому, что любит его.
Он перестал болтать с Сяо Юаньцзы, наклонился и посмотрел на связанного, неподвижного гусёнка.
Он указал на него тесаком и холодно усмехнулся:
– Мелочь, если бы тебя растила не императрица, я бы тебя давно одним ударом раздавил!
Гусёнок, точно молодой телёнок, не боящийся тигра, не испугался даже тесака и вызывающе гагнул на него пару раз.
Услышав этот пронзительный, громкий крик, Фэн Чанъе помрачнел.
Он был готов терпеть этого гусёнка ради императрицы, но тот явно нарывался на смерть!
– Смотри внимательно!
Он прижал взрослого гуся к доске, провёл ножом по его шее и с холодной усмешкой сказал гусёнку:
– Видишь? Это твой сородич. Я убью его, чтобы тебя припугнуть!
Гусёнок не понимал слов Фэн Чанъе, но узнал большого гуся, похожего на него.
Он не мигая уставился на него своими тёмными глазками.
Затем он увидел, как сверкающий нож резко взметнулся вверх, а потом так же резко опустился!
– Га-а…
– Га-га-га…
…
Через час Чжу Ухуань проснулась и медленно прогуливалась по двору, чтобы окончательно прийти в себя.
Она спросила Суцю:
– Император вернул гусёнка?
Суцю с растерянным видом указала на гуся, застывшего в углу:
– Вернуть-то вернул… но мне кажется, будто гуся подменили. Этот какой-то вялый.
Чжу Ухуань посмотрела туда.
Да, и впрямь какой-то вялый.
Раньше гусёнок был похож на энергичного ребёнка, целыми днями расхаживал по двору, хлопая крыльями и щипая траву. Его жизнерадостный вид всегда казался ей милым.
А сегодня он смирно сидел в углу, совсем не похожий на того гуся, которого она вырастила.
Неужели этот инфантильный Тиран и вправду тайно подменил его на другого, вялого гуся, чтобы её обмануть?
Она направилась в угол.
– Гусёнок?
Она наклонилась и с сомнением протянула руку, чтобы нежно погладить гусёнка по голове.
Гусёнок тупо смотрел на стену и только после поглаживания медленно повернул к ней голову.
Она присела на корточки и осторожно потянула его за крылья, чтобы проверить, тот ли это гусёнок, которого она вырастила.
Гусёнка осмотрели со всех сторон, но он послушно не сопротивлялся.
Вероятно, почувствовав любовь хозяйки, он не выдержал обиды, захлопал крыльями и уткнулся головой ей в грудь.
– Га-га…
Крик был таким же грубым, но сейчас в его голоске звучала жалкая слабость.
Он всё глубже зарывался в объятия хозяйки, словно хотел спрятаться там целиком.
"Плохой человек, гусю страшно. Гусь хочет спрятаться".
Увидев это, Чжу Ухуань убедилась, что это её гусёнок.
Другой гусь не был бы таким артистичным.
Она с улыбкой подняла гусёнка и ткнула его в лоб:
– Испугался до смерти? Теперь ты знаешь, что значит "гнев императора – тысячи трупов на тысячи ли"?
Гусёнок, конечно, не знал, что это значит, но он видел!
Весь двор был усеян трупами больших гусей!
Один удар ножа – один гусь!
Головы отрубали чисто и аккуратно!
Чжу Ухуань продолжала тыкать его:
– Испугался – так терпи, сам виноват. Я не стану за тебя заступаться. Каждый день ешь и пьёшь за его счёт, а ещё и по глупости своей его провоцируешь. Знаешь, как ужасно умер тот, кто до тебя осмелился его так задирать? Если бы я тебя не защищала, он бы тебя давно одним ударом обезглавил!
Она понесла гусёнка в главный зал и приказала Суцю:
– Сходи в императорскую лечебницу и спроси, был ли там кто-нибудь ветеринаром. Найди его и приведи к гусёнку.
Она слышала, что от сильного испуга гуси начинают повсюду гадить, а этого допускать было нельзя – его нужно было лечить.
Если он, не дай бог, обгадит императора, то ему точно конец.
И даже она не сможет его спасти.
…
Передний зал чертога Высшей Гармонии.
Обсуждая государственные дела с несколькими важными сановниками, Фэн Чанъе внезапно чихнул.
Министры прервали разговор и с беспокойством посмотрели на него.
– Ваше Величество, вы нездоровы? Может, на сегодня закончим? Мы вернёмся, всё как следует обсудим и завтра снова предстанем перед вами.
Левый и правый канцлеры беспокоились о здоровье своего императора и хотели, чтобы он пошёл отдохнуть.
Но Фэн Чанъе жестом отверг их любезное предложение.
Он отпил глоток горячего чая и неторопливо произнёс:
– Ничего страшного, я в полном порядке, здоров как бык… Хм, наверное, это императрица по мне скучает. Говорят же, когда кто-то о тебе думает, ты чихаешь.
– …
Левый и правый канцлеры, а также министр чинов как один подняли головы и уставились на своего императора.
Опять началось!
С тех пор как императрица забеременела, их император совершенно изменился.
То и дело хвастается перед ними своей любовью!
Ха!
Они, те, кто не чихает и по кому никто не скучает, просто посмотрят, как император сегодня будет перед ними красоваться!
Фэн Чанъе обожал видеть смущённые лица министров.
Он окинул их взглядом и усмехнулся:
– Хм, вы же знаете, беременные женщины бывают немного навязчивы. Императрица, должно быть, хочет, чтобы я пошёл и провёл время с ней и нашими детьми, – сказав это, он тут же сменил тему.
Он постучал длинными пальцами по лбу и произнёс:
– Нет, откуда вам знать? Я совсем забыл, что не каждая супружеская пара так же гармонична, как мы с императрицей. Жёны достопочтенных министров вряд ли скучают по вам так же, как императрица по мне.
Он покачал головой и вздохнул:
– Эх, этого мучительного чувства, когда день разлуки кажется тремя годами, вам, достопочтенные министры, пожалуй, не понять.