Главы 3827-3828 •
— Я не знаю, чем в последнее время занят Его Величество. Как его здоровье? — вздохнула Нин Шу.
Мы же кореша-наркоши. Сколько пилюль ты уже принял?
Наложница Сюань приготовила тонизирующий суп и использовала его в качестве повода повидать императора. Наложница Сюань давно уже не видела Ао Тяньцзэ.
Но суп передали в зал и лишь вернули пустую тарелку. Она так и не смогла повидать Ао Тяньцзэ. А потом евнух нашёл повод выпроводить наложницу Сюань.
Как только наложница Сюань вернулась, она расплакалась. Она плакала так много, что даже горячее сердце Нин Шу онемело.
Нынешняя наложница Сюань просто хотела немного заботы от своего мужа. Но сердце её мужа было непреклонным.
Когда наложница Сюань уснула, Нин Шу сделала ей укол, чтобы у неё не было застоя крови в сосудах.
Наложница Сюань спала беспокойно, и на её подушке осталось много волос.
Нин Шу покрутила эти волосы между пальцем. Их было слишком много. Если наложница Сюань не позаботится о них, тогда она, скорее всего, пострадает от послеродового облысения. А когда волосы выпадут, наложница Сюань может сойти с ума.
Нин Шу сделала ещё один укол в акупунктурные точки наложницы Сюань, после чего убрала серебряную иглу.
Всё, что нужно было сделать — сделано. Если наложница Сюань не сможет преодолеть этот барьер, тогда Нин Шу ничего не сможет поделать с тем, как наложница Сюань падает в бездну жалости к себе.
Рождение детей болезненное. Оно забирает у женщины жизненную энергию и разрушает её тело. Мужчинам трудно понять эту физическую и психологическую боль.
Наложница Сюань осталась во дворце императрицы. Публичным обоснованием была забота о детях. Детям стало лучше, но, похоже, наложница Сюань не хотела забирать детей обратно.
Похоже, что на душе у наложницы Сюань были другие планы.
Всё же, Нин Шу — императрица и законная жена, и это её законные дети.
Нин Шу вернулась в свой внутренний зал. Двое детей спали. Их лица были очень худыми. Будет нелегко вырастить их пухлыми и белыми.
Си’эр качала колыбель. Когда она увидела Нин Шу, она встала.
— Ваше Величество, маленький принц и маленькая принцесса уснули. Вам тоже нужно отдохнуть. Заботиться о детях утомительно.
Нин Шу посмотрела на детей в колыбели и угукнула.
Рано утром следующего дня наложница Сюань пришла поздороваться с Нин Шу. Но её лицо выглядело не очень хорошо. Она была немного ошеломлённой, словно ещё не проснулась.
Нин Шу сделала глоток чая.
— Наложница Сюань плохо спала?
— С этой наложницей всё в порядке. Просто немного кружится голова.
Наложница Сюань потёрла виски.
— Найди дворцового лекаря, чтобы он выписал тебе лекарство для восстановления крови. Ты ещё не восстановилась после родов, поэтому тебе нужно заняться восстановлением, — сказала Нин Шу.
— Спасибо, Ваше Величество, за вашу заботу. Ваше Величество…
Наложница Сюань нерешительно закусила губу и стала выглядеть так, словно, словно мучается с выбором.
— Если тебе есть, что сказать — говори прямо.
Нин Шу поставила чайную чашку.
— Ваше Величество… эта наложница… эта наложница хочет, чтобы дети росли у вас.
Глаза наложницы Сюань стали на мокром месте, когда она произнесла эти слова.
Нин Шу слегка приподняла брови. Она хотела, чтобы её дети имели статус законных детей.
Нин Шу улыбнулась:
— Эта императрица — первая мать детей. Все дети в этом гареме — дети этой императрицы. Раз такое дело, пусть эти двое детей будут расти подле этой императрицы. Разумеется, ты — родная мать детей. Если ты захочешь увидеть детей, можешь в любое время остаться во дворце императрицы. Эта императрица не сможет одна заботиться о двоих детях, так что ты должна остаться с ними.
— Премного благодарна за вашу милость, Ваше Величество.
Наложница Сюань тут же встала на колени. Она чувствовала свою беспомощность. Только императрица теперь могла её спасти. И у императрицы нет своих детей. Теперь её дети будут иметь статус законных детей, принадлежащих императрице. Возможно даже, они смогут выжить и унаследовать трон дракона.
Наложница Сюань долгое время стояла на коленях и у неё закружилась голова. Она уже больше не могла стоять на коленях. Нин Шу сказала:
— Встань. Не стой на коленях. Тебе нужно восстанавливать своё тело. Я же вижу, что ты совсем немного постояла на коленях, и уже побледнела.
— Спасибо, Ваше Величество.
Наложница Сюань встала при помощи дворцовой служанки и вздохнула с облегчением.
Нин Шу нахмурилась.
— О чём ты там задумалась? Никому не будет дела, если ты продолжишь вот так издеваться над своим телом.
— С этой наложницей всё в порядке. Я просто запыхалась. Моё тело ослабло, — сказала наложница Сюань. — У этой наложницы больное сердце.
Нин Лу: →_→
А чудодейственное лекарство — это Ао Тяньцзэ.
Но ей было слишком лень что-либо говорить.
Нин Шу ела завтрак и наблюдала за тем, как кормилица кормит грудью двоих малышей.
Наложница Сюань по-доброму смотрела на детей. Глядя на них, настроение наложницы Сюань успокаивалось.
Теперь у Нин Шу был сын, и у неё было всё, что ей нужно. Она не выходила из дворца и не разрешила другим наложницам приходить выражать своё почтение. Все занимались своими делами.
Более того, Ао Тяньцзэ теперь редко приходил во внутренний двор. Если он и приходил, то только во дворец Фу Минь, после чего быстро уходил.
Даже первого и пятнадцатого числа, когда согласно правилам он должен был приходить во дворец Нин Шу, он не приходил. Всё же, во дворце Нин Шу было два маленьких ребёнка.
Если бы Ао Тяньцзэ приходил во дворец Нин Шу, то он бы просто напрашивался на издевательство над собой.
Как бы там ни было, правление во внутреннем дворце теперь было расслабленным, а атмосфера очень странной. Все сидели у себя во дворцах или ходили в гости друг к другу.
Были также наложницы, которые отправили подарки во дворец Фу Минь. Нин Шу хлопнула себя по лбу. Если что-то случится с Фу Минь, то с этими наложницами точно что-нибудь случится. Если у них снова появятся недобрые намерения, то их конец может оказаться трагичным.
Люди в гареме были в замешательстве, а Нин Шу была не в том положении, чтобы что-то говорить.
Но что больше всего удивило Нин Шу, так это неожиданное затишье. Больше не было никаких убийц. Неужели Ао Тяньцзэ отказался от идеи убить этих двоих детей?
Или это просто чтобы отвлечь внимание людей?
О чём бы там ни думал Ао Тяньцзэ, это дало Нин Шу возможность передохнуть, а детям дало возможность подрасти.
— Как там дела у придворной леди Минь? — спросила Нин Шу у Си’эр.
— Ваше Величество, лекарь регулярно приходит проверять пульс придворной леди Минь, — сказала Си’эр. — Эта служанка тоже не знает, как там дела у придворной леди Минь.
Фу Минь целыми днями отдыхала в своём дворце, ни с кем не встречаясь и не общаясь с другими женщинами гарема.
Хоть Фу Минь и не занималась интригами, но она не была глупой.
— А что говорит лекарь? — спросила Нин Шу.
— Эта служанка не знает. Пульс придворной леди Минь проверяет не обычный дворцовый лекарь, а императорский лекарь, — прошептала Си’эр. — Эта служанка не смогла добыть никакой полезной информации.
Ао Тяньцзэ очень внимательный. Императорский лекарь был личным лекарем императора. Раз он проверял пульс наложницы из гарема, то Ао Тяньцзэ, похоже, опасался, что обычный дворцовый лекарь сделает что-нибудь с Фу Минь.
Фу Минь под непроницаемой защитой.
Нин Шу помассировала виски, едва заметно улыбнулась и ничего не сказала.
Наложница Сюань тоже не стала ничего говорить. Разница между ними была раздражающей. Иногда разница приводит к зависти. Наложница Сюань потёрла лоб. Она чувствовала себя очень плохо.
Нин Шу больше не стала обращать внимание на дела Фу Минь. Она влила духовную энергию в тела детей. Дети теперь были полны энергии. Они открывали рты, лопотали и тянули руки, чтобы взять вещи.
Детям было уже почти три месяца. Они были белыми и нежными и выглядели очень мило. Раздражало только когда они поднимали шумиху.
Когда начинал плакать один ребёнок, второй тоже начинал ныть. У них словно было какое-то соревнование. Их плач разносился так далеко, словно был магическим заклинанием, пронзающим мозг.
Это так раздражало.
Нин Шу: …
Эти дети могли свести с ума. Но между ними явно была какая-то непрерывная связь.
Когда они начинали плакать, практически никто не мог их успокоить.
Нин Шу могла лишь тихо читать очищающую сердце мантру, чтобы успокоить детей.
Мы же кореша-наркоши. Сколько пилюль ты уже принял?
Наложница Сюань приготовила тонизирующий суп и использовала его в качестве повода повидать императора. Наложница Сюань давно уже не видела Ао Тяньцзэ.
Но суп передали в зал и лишь вернули пустую тарелку. Она так и не смогла повидать Ао Тяньцзэ. А потом евнух нашёл повод выпроводить наложницу Сюань.
Как только наложница Сюань вернулась, она расплакалась. Она плакала так много, что даже горячее сердце Нин Шу онемело.
Нынешняя наложница Сюань просто хотела немного заботы от своего мужа. Но сердце её мужа было непреклонным.
Когда наложница Сюань уснула, Нин Шу сделала ей укол, чтобы у неё не было застоя крови в сосудах.
Наложница Сюань спала беспокойно, и на её подушке осталось много волос.
Нин Шу покрутила эти волосы между пальцем. Их было слишком много. Если наложница Сюань не позаботится о них, тогда она, скорее всего, пострадает от послеродового облысения. А когда волосы выпадут, наложница Сюань может сойти с ума.
Нин Шу сделала ещё один укол в акупунктурные точки наложницы Сюань, после чего убрала серебряную иглу.
Всё, что нужно было сделать — сделано. Если наложница Сюань не сможет преодолеть этот барьер, тогда Нин Шу ничего не сможет поделать с тем, как наложница Сюань падает в бездну жалости к себе.
Рождение детей болезненное. Оно забирает у женщины жизненную энергию и разрушает её тело. Мужчинам трудно понять эту физическую и психологическую боль.
Наложница Сюань осталась во дворце императрицы. Публичным обоснованием была забота о детях. Детям стало лучше, но, похоже, наложница Сюань не хотела забирать детей обратно.
Похоже, что на душе у наложницы Сюань были другие планы.
Всё же, Нин Шу — императрица и законная жена, и это её законные дети.
Нин Шу вернулась в свой внутренний зал. Двое детей спали. Их лица были очень худыми. Будет нелегко вырастить их пухлыми и белыми.
Си’эр качала колыбель. Когда она увидела Нин Шу, она встала.
— Ваше Величество, маленький принц и маленькая принцесса уснули. Вам тоже нужно отдохнуть. Заботиться о детях утомительно.
Нин Шу посмотрела на детей в колыбели и угукнула.
Рано утром следующего дня наложница Сюань пришла поздороваться с Нин Шу. Но её лицо выглядело не очень хорошо. Она была немного ошеломлённой, словно ещё не проснулась.
Нин Шу сделала глоток чая.
— Наложница Сюань плохо спала?
— С этой наложницей всё в порядке. Просто немного кружится голова.
Наложница Сюань потёрла виски.
— Найди дворцового лекаря, чтобы он выписал тебе лекарство для восстановления крови. Ты ещё не восстановилась после родов, поэтому тебе нужно заняться восстановлением, — сказала Нин Шу.
— Спасибо, Ваше Величество, за вашу заботу. Ваше Величество…
Наложница Сюань нерешительно закусила губу и стала выглядеть так, словно, словно мучается с выбором.
— Если тебе есть, что сказать — говори прямо.
Нин Шу поставила чайную чашку.
— Ваше Величество… эта наложница… эта наложница хочет, чтобы дети росли у вас.
Глаза наложницы Сюань стали на мокром месте, когда она произнесла эти слова.
Нин Шу слегка приподняла брови. Она хотела, чтобы её дети имели статус законных детей.
Нин Шу улыбнулась:
— Эта императрица — первая мать детей. Все дети в этом гареме — дети этой императрицы. Раз такое дело, пусть эти двое детей будут расти подле этой императрицы. Разумеется, ты — родная мать детей. Если ты захочешь увидеть детей, можешь в любое время остаться во дворце императрицы. Эта императрица не сможет одна заботиться о двоих детях, так что ты должна остаться с ними.
— Премного благодарна за вашу милость, Ваше Величество.
Наложница Сюань тут же встала на колени. Она чувствовала свою беспомощность. Только императрица теперь могла её спасти. И у императрицы нет своих детей. Теперь её дети будут иметь статус законных детей, принадлежащих императрице. Возможно даже, они смогут выжить и унаследовать трон дракона.
Наложница Сюань долгое время стояла на коленях и у неё закружилась голова. Она уже больше не могла стоять на коленях. Нин Шу сказала:
— Встань. Не стой на коленях. Тебе нужно восстанавливать своё тело. Я же вижу, что ты совсем немного постояла на коленях, и уже побледнела.
Наложница Сюань встала при помощи дворцовой служанки и вздохнула с облегчением.
Нин Шу нахмурилась.
— О чём ты там задумалась? Никому не будет дела, если ты продолжишь вот так издеваться над своим телом.
— С этой наложницей всё в порядке. Я просто запыхалась. Моё тело ослабло, — сказала наложница Сюань. — У этой наложницы больное сердце.
Нин Лу: →_→
А чудодейственное лекарство — это Ао Тяньцзэ.
Но ей было слишком лень что-либо говорить.
Нин Шу ела завтрак и наблюдала за тем, как кормилица кормит грудью двоих малышей.
Наложница Сюань по-доброму смотрела на детей. Глядя на них, настроение наложницы Сюань успокаивалось.
Теперь у Нин Шу был сын, и у неё было всё, что ей нужно. Она не выходила из дворца и не разрешила другим наложницам приходить выражать своё почтение. Все занимались своими делами.
Более того, Ао Тяньцзэ теперь редко приходил во внутренний двор. Если он и приходил, то только во дворец Фу Минь, после чего быстро уходил.
Даже первого и пятнадцатого числа, когда согласно правилам он должен был приходить во дворец Нин Шу, он не приходил. Всё же, во дворце Нин Шу было два маленьких ребёнка.
Если бы Ао Тяньцзэ приходил во дворец Нин Шу, то он бы просто напрашивался на издевательство над собой.
Как бы там ни было, правление во внутреннем дворце теперь было расслабленным, а атмосфера очень странной. Все сидели у себя во дворцах или ходили в гости друг к другу.
Были также наложницы, которые отправили подарки во дворец Фу Минь. Нин Шу хлопнула себя по лбу. Если что-то случится с Фу Минь, то с этими наложницами точно что-нибудь случится. Если у них снова появятся недобрые намерения, то их конец может оказаться трагичным.
Люди в гареме были в замешательстве, а Нин Шу была не в том положении, чтобы что-то говорить.
Но что больше всего удивило Нин Шу, так это неожиданное затишье. Больше не было никаких убийц. Неужели Ао Тяньцзэ отказался от идеи убить этих двоих детей?
Или это просто чтобы отвлечь внимание людей?
О чём бы там ни думал Ао Тяньцзэ, это дало Нин Шу возможность передохнуть, а детям дало возможность подрасти.
— Как там дела у придворной леди Минь? — спросила Нин Шу у Си’эр.
— Ваше Величество, лекарь регулярно приходит проверять пульс придворной леди Минь, — сказала Си’эр. — Эта служанка тоже не знает, как там дела у придворной леди Минь.
Фу Минь целыми днями отдыхала в своём дворце, ни с кем не встречаясь и не общаясь с другими женщинами гарема.
Хоть Фу Минь и не занималась интригами, но она не была глупой.
— А что говорит лекарь? — спросила Нин Шу.
— Эта служанка не знает. Пульс придворной леди Минь проверяет не обычный дворцовый лекарь, а императорский лекарь, — прошептала Си’эр. — Эта служанка не смогла добыть никакой полезной информации.
Ао Тяньцзэ очень внимательный. Императорский лекарь был личным лекарем императора. Раз он проверял пульс наложницы из гарема, то Ао Тяньцзэ, похоже, опасался, что обычный дворцовый лекарь сделает что-нибудь с Фу Минь.
Фу Минь под непроницаемой защитой.
Нин Шу помассировала виски, едва заметно улыбнулась и ничего не сказала.
Наложница Сюань тоже не стала ничего говорить. Разница между ними была раздражающей. Иногда разница приводит к зависти. Наложница Сюань потёрла лоб. Она чувствовала себя очень плохо.
Нин Шу больше не стала обращать внимание на дела Фу Минь. Она влила духовную энергию в тела детей. Дети теперь были полны энергии. Они открывали рты, лопотали и тянули руки, чтобы взять вещи.
Детям было уже почти три месяца. Они были белыми и нежными и выглядели очень мило. Раздражало только когда они поднимали шумиху.
Когда начинал плакать один ребёнок, второй тоже начинал ныть. У них словно было какое-то соревнование. Их плач разносился так далеко, словно был магическим заклинанием, пронзающим мозг.
Это так раздражало.
Нин Шу: …
Эти дети могли свести с ума. Но между ними явно была какая-то непрерывная связь.
Когда они начинали плакать, практически никто не мог их успокоить.
Нин Шу могла лишь тихо читать очищающую сердце мантру, чтобы успокоить детей.
Закладка