Глава 1079. Тот человек... кто он? •
Вздох главы Дворца Летнего Бессмертного эхом разнёсся в тишине.
В этом древнем храме его могла услышать только маленькая бабочка.
Но в этот момент она не понимала значения этого вздоха.
Она всё ещё донимала свою учительницу, спрашивая, почему та постоянно говорит ей, что она глупая, и почему та помогла тому парню, которого она так ненавидит.
И не заметила решимости, промелькнувшей в глазах её учительницы.
Сюй Цин тоже не слышал этого вздоха.
Сейчас, в месте уединения Мин Яня, он вглядывался в одуванчики, парящие в его море сознания. Помолчав несколько мгновений, он принял решение.
— Восемь Предельных Дао… — пробормотал Сюй Цин, и его божественное сознание распространилось, сливаясь с одуванчиками.
В одно мгновение разум Сюй Цина содрогнулся, словно звук сотворения мира раздался в его душе.
Этот звук разбил оковы времени, став маяком, ведущим душу Сюй Цина к Бессмертному Источнику в Глубокой Земле, где он уже бывал.
Это была бесконечная пустота, наполненная кровавой плотью.
На плоти, как и прежде, рос гигантский одуванчик.
Бесчисленные метки покрывали его стебель, каждая из которых излучала ужасающую мощь. Вместе они делали этот одуванчик уникальным и невероятно могущественным.
А плоть под ним, питавшая его, была образована из бесчисленных тел Богов.
Даруя одуванчику вечную силу.
В то же время души этих Богов были заключены здесь, вынужденные преклоняться и издавать леденящие кровь крики. Их божественные голоса ещё больше усиливали мощь одуванчика.
Это было место Бессмертного Источника.
Созданный девятью Летними Бессмертными, он был образован путём погребения мира Богов!
Даже побывав здесь однажды, Сюй Цин всё равно был потрясён, глядя на одуванчик.
Он цвёл, выпуская бесчисленные пушистые семена, которые разлетались всё дальше и дальше.
В то же время они возвращались, сливаясь с одуванчиком, поглощались им, преобразовывались и снова разлетались.
Образуя бесконечный цикл.
Наблюдая за этим, божественное сознание Сюй Цина слилось с одуванчиком.
Там его сознание разделилось на десятки тысяч, миллионы и даже десятки миллионов нитей, следуя за каждым семенем, охватывая пустоту, звёздное небо и все наследия.
Бесчисленные Пути предстали перед его взором, бесчисленные расплывчатые фигуры появились в его восприятии.
Они практиковали, они совершенствовались.
Время здесь, казалось, потеряло всякий смысл, пространство — свои границы.
Единственное, что существовало, это бесконечные записи наследий.
Словно огромная библиотека.
Наблюдая за этим, воспринимая всё это, Сюй Цин мысленно произнёс: «Восемь Предельных Дао».
Как только эта мысль прозвучала в его разуме, бесконечные наследия в месте Бессмертного Источника вдруг затуманились, и только три семени медленно всплыли из самой глубины.
— Это три картины наследия Восьми Предельных Дао.
— У тебя есть время только на постижение двух из них.
— Я не могу помочь тебе с выбором.
Когда Сюй Цин посмотрел на эти три семени, в месте Бессмертного Источника раздался древний голос главы Дворца Летнего Бессмертного.
Сюй Цин молчал, его взгляд упал на семена.
В первом смутно виднелась одна фигура, словно медитирующая.
Во втором — две фигуры, смотрящие друг на друга, но их лица были размыты.
В третьем — три фигуры, словно передающие наследие.
У него было только два шанса.
Выбор…
Окинув взглядом все три семени, Сюй Цин сначала остановился на втором, его взгляд был полон решимости.
Он выбрал второе семя, потому что смутно чувствовал, что две фигуры внутри него, хоть и размытые, но, казалось, имели общее происхождение.
— Аватар и истинное тело? — задумался Сюй Цин и, сделав шаг, погрузил своё божественное сознание во второе семя одуванчика.
В следующий миг мир содрогнулся.
Картина, запечатлённая в истории Глубокой Земли, предстала перед глазами Сюй Цина.
На картине был незнакомый континент. Сюй Цин видел, что этот континент не мог сравниться с континентом Древней Славы, но у него были свои особенности.
Под ним были запечатаны множество свирепых зверей.
Казалось, что эти звери служили движущей силой этого континента.[1]
Но внимание Сюй Цина привлекла резиденция на этом континенте.
Небо над ней словно было отделено от остального мира.
День и ночь сменяли друг друга!
Когда Сюй Цин смотрел вниз, из резиденции донёсся тихий шёпот.
Этот звук был необычным, он сотряс небо и землю, порождая мерцающие руны.
Сюй Цин сосредоточился и увидел, что каждая руна содержала силу источника.
— Это запрет, — пробормотал Сюй Цин, заинтересовавшись. Он хотел увидеть человека, совершенствующегося в резиденции, но был остановлен.
Его остановил не человек, а сила одуванчика.
Сюй Цин задумался, понимая, что он всего лишь наблюдатель, он мог видеть только то, что ему показывали, но не мог проникнуть внутрь.
Время медленно текло, и на небе над резиденцией появлялось всё больше запретных рун, но они начали мерцать, словно теряя стабильность.
И в этот момент из резиденции раздался оглушительный крик, а затем пять лучей света взмыли в небо.
Хотя Сюй Цин видел всё размыто, но как только появились эти пять фигур, он сразу почувствовал… силу пяти элементов, заключённую в них.
— Это металл, дерево, вода, огонь и земля, — сказал Сюй Цин, не отрывая взгляда.
Он увидел, как пять лучей в небе высвободили силу пяти элементов, а затем… слились воедино, образуя истинное тело пяти элементов.
Это истинное тело, стоящее между небом и землёй, сделало вдох, и его тело вдруг раздулось, превратившись в трёхкилометрового гиганта!
Возвышаясь между небом и землёй, он начал стабилизировать нестабильные запретные руны.
Бесчисленные руны под его воздействием постепенно успокоились, но в этот момент из глубин земли раздался свирепый рёв.
Вместе с рёвом появилась зловещая душа.
Это был круглый мясистый шар с одним гигантским глазом, полным ярости и безумия.[2]
Увидев это существо, Сюй Цин замер.
Это существо было очень похоже на Мин Фэя, которого он видел раньше.
Появившись, эта зловещая душа уставилась на истинное тело пяти элементов в небе над резиденцией, и в её гигантском глазу мелькнула жадность.
Затем она бросилась вперёд.
По мере приближения рёв становился всё громче.
Но как только она приблизилась, спокойный голос разнёсся по миру.
— Замри.[3]
Как только это слово прозвучало, всё замерло.
Даже несущаяся зловещая душа застыла в воздухе, её свирепый взгляд замер в гигантском глазу.
Увидев это, Сюй Цин, поражённый, продолжил наблюдать.
Он увидел, как все запретные руны вокруг, словно изголодавшись за бесчисленные годы, бросились к застывшей душе.
Одна за другой они проникали в её тело.
Душа задрожала, её тело засияло призрачным светом, и она начала распадаться.
Свирепость в её глазу исчезла, и вместо неё появился расплывчатый человеческий силуэт.
Сделав шаг, он вышел из глаза и встал между небом и землёй, его тело было наполнено огромной силой запретных рун.
Эта сцена потрясла Сюй Цина.
«Это создание истинного тела запретных рун? Использовать истинное тело пяти элементов, чтобы привлечь зловещую душу, а затем использовать её тело как питательную среду для создания истинного тела?» — задумался Сюй Цин.
Пока он размышлял, процесс создания не закончился.
Из чёрно-белого неба над резиденцией вырвался луч света, словно восходящее солнце, и мгновенно слился с застывшей душой.
Душа задрожала, её тело снова уменьшилось, и из её глаза вышел второй силуэт.
Этот силуэт излучал яркий свет, словно солнце. Выйдя из глаза, он встал рядом с истинным телом запретных рун.
Затем оставшаяся тьма ночи, закручиваясь, также слилась с душой.
Душа задрожала, её глаз разрушился, и из него вышло третье истинное тело!
Как только появилось это тело, из него хлынула невероятная жажда убийства.
Потрясая всё вокруг.
Сюй Цин пристально смотрел на третье истинное тело, его сердце бешено колотилось.
А в следующий миг истинное тело пяти элементов также начало поглощать силу души.
Сюй Цин сразу понял, в чём дело.
«После того, как душа разорвана, между её частями возникает инстинктивное желание воссоединиться. Это желание становится силой притяжения, и чем сильнее душа, тем сильнее это желание. Используя это желание как связующее звено, можно слить все истинные тела воедино!»
Пока Сюй Цин размышлял, из резиденции вырвалась чёрная молния.
Вместе с ней раздался холодный голос.
— Воссоединение!
Как только эти слова прозвучали, мощное божественное сознание охватило всё вокруг.
Все тела слились воедино!
Образуя черноволосое тело, полное убийственной ауры!
Из него исходила невероятная мощь, жажда уничтожить всё живое, разрушить небо и землю, истинная сила убийства!
— Отныне ты будешь заменять меня в охоте на моих врагов! Ты будешь распространять мои разрушительные намерения и убивать тех, кто стремится навредить мне!
— Тебя зовут Убийство, твоё даосское имя — Наказание! — раздался могущественный голос из резиденции.
На этом картина закончилась.[4]
Мир перед глазами Сюй Цина разрушился, и его божественное сознание вернулось к Бессмертному Источнику.
Второе семя одуванчика исчезло.
— Это ценная запись о слиянии Пути Восьми Предельных Дао. Сможешь ли ты овладеть им, зависит от тебя, — голос главы Дворца Летнего Бессмертного разнёсся по Бессмертному Источнику.
Сюй Цин молчал, в его голове проносились увиденные картины. Спустя некоторое время он вдруг спросил:
— Старшая, тот человек… кто он?
Глава Дворца Летнего Бессмертного не ответила на вопрос Сюй Цина. После недолгого молчания она произнесла низким голосом: — Возможно, ты встретишь его во времени.
— Вы с ним одного поля ягоды.[5]
Сюй Цин посмотрел на место, где только что было второе семя одуванчика, а затем перевёл взгляд на первое семя и погрузил в него своё божественное сознание.
В следующий миг перед его глазами развернулась ещё более древняя картина.
На картине был мужчина средних лет с величественным лицом. Он был одет в императорские одежды, словно предок клана, которому поклонялись бесчисленные потомки, называя его Предком Бесмертных.[6]
А сейчас он преклонился перед обломком камня с выгравированной на нём размытой печатью наследия.
Печать наследия изображала кристалл, разбитый на десять частей. Пять из них содержали металл, дерево, воду, огонь и землю, одна — пространство, одна — время, а оставшиеся три были неизвестны.
Вокруг кристалла были младенцы и звёзды, словно символ сотворения мира.
Преклоняясь, Предок Бессмертных словно постиг что-то из этих осколков кристалла.
Затем печать наследия полностью исчезла.
Увидев это, Сюй Цин был глубоко потрясён. Он не знал, понял ли Предок Бессмертных что-нибудь, но в тот миг ему показалось, что он увидел рождение звёздного кольца.
А сила, заключённая в десяти осколках кристалла, явно была… Путём Восьми Предельных Дао.
— Источник… — пробормотал Сюй Цин.
Вернувшись к Бессмертному Источнику, он долго молчал, закрыв глаза. Его божественное сознание распространилось, анализируя и постигая всё, что он увидел.
Время шло.
Неизвестно, сколько лет прошло внутри одуванчика.
Казалось, что прошли тысячи лет, но на самом деле прошло всего тридцать вдохов.
— Время вышло, — раздался голос главы Дворца Летнего Бессмертного.
Сюй Цин открыл глаза.
В них отражались пять элементов.
Он встал и поклонился.
///
[1] Показанный здесь континент — это Астральный Континент Бессмертных из Противостояния Святого.
[2] Мясистое существо в форме шара с одним гигантским глазом — это Ло Хоу, душу которого подарили Ван Линю во время слияния его истинных тел.
[3] Замри — произносимое заклинание одной из основных техник Ван Линя «Усмирение тела».
[4] Картина из второго семени одуванчика — это сцена из 2048-2049 глав Противостояния Святого. Ван Линь здесь создал истинное тело пяти элементов, истинное тело ограничений (запретных рун), а также знаменитый аватар — Убийство (он же Резня в переводе «Я запечатаю небеса»).
[5] «Вы с ним одного поля ягоды» — скорее всего глава дворца Летнего Бессмертного говорит о пути культивации Сюй Цина и Ван Линя. Они оба идут и путём Бессмертного, и путём Бога.
[6] Предок Бессмертных — создатель Астрального Континента Бессмертных. Именно от его наследия Ван Линь получил Восемь Предельных Дао, а позже передал это учение Ван Баолэ — ГГ пятой книги «Мир на ладони». Соответственно в третьем семени одуванчика находится сцена наследия Восьми Предельных Дао Ван Баолэ.