Глава 1. Так стоит ли бороться? •
Была ночь.
В величественном замке Роз проходил пышный аристократический приём.
В роскошном зале Гэвис стоял перед длинным столом.
На длинном столе, около десяти метров в длину, сейчас было расставлено множество всевозможных яств, восхитительных на вид, запах и вкус: изысканные вина, жареное мясо, фрукты, пирожные, известные и неизвестные — чего тут только не было.
Гэвис перед столом сейчас жалел, что у него не два рта, потому что один рот слишком замедлял скорость поглощения пищи.
Засунув в рот кусок мяса, зажаренного до золотистой корочки, источавшего дразнящий аромат, идеально сочетавшего жир и постное, он слегка прожевал его. Ощущение сочности без приторности мгновенно заполнило рот, и вкусовые рецепторы тут же послали сигнал удовлетворения.
Гэвис удовлетворённо кивнул, отложил вилку и, почувствовав на руках капли жира, покосился на свой шёлковый фрак, затем на скатерть, покрывавшую стол, и в итоге выбрал скатерть.
Гэвис наклонился вперёд, нашёл укромный уголок и, словно невзначай, энергично потёр руки о скатерть, оставив весь жир с тыльной стороны ладоней на красно-жёлтой ткани.
Гэвис не знал, что такую красно-жёлтую скатерть могли позволить себе только крупные аристократы; мелкие аристократы, если и использовали скатерти, то лишь однотонные, кофейного цвета.
Вытерев руки, Гэвис как ни в чём не бывало взял серебряный кубок с жёлтым фруктовым соком и начал пить, намереваясь сначала промочить горло, а затем продолжить уничтожать яства, которыми был заставлен стол.
«Какая же фальшивая эта знать!» Попивая напиток, Гэвис огляделся по сторонам. Он видел, как в зале все, одетые в роскошные наряды, стояли группами по трое-пятеро. Одни кивали и улыбались, другие поднимали бокалы и отпивали вино, между ними сновали слуги с подносами, но никто не ел за длинным столом.
Однако Гэвис совершенно не подозревал, что пока он оглядывался, у стоявшего рядом слуги, державшего спину идеально прямо и улыбавшегося, едва заметно дёрнулся уголок рта. Выражение его лица стало крайне неестественным, а белая салфетка в руке так и не успела оказаться перед Гэвисом.
Все действия Гэвиса только что произошли на его глазах. Грубая манера еды Гэвиса, совершенно не заботящегося о своём имидже, немного шокировала слугу. Это же банкет, устроенный графом! Как мог такой грубиян прийти сюда? Другие ели жареное мясо, накалывая на вилку лишь маленький кусочек, а этот насадил на вилку четыре-пять кусков, словно шашлык, и в конце, думая, что никто не заметит, вытер руки о скатерть. Вся эта последовательность действий разрушила двадцатилетнее представление слуги об аристократах, его мировоззрение пошатнулось.
«Какого чёрта ты вытираешь руки о скатерть?! Да за цену этой скатерти можно купить четыре-пять таких нарядов, как на тебе! У меня же есть салфетка, я бы её подал!»
Гэвис, конечно, не знал о мыслях слуги рядом, он даже не заметил салфетку, которую тот наполовину протянул. Столько еды, столько молодых аристократов — кто обратит внимание на слугу?
Конечно, даже если бы он знал, ничего бы не изменилось. Максимум, он бы улыбнулся слуге, потому что пока он лишь поверхностно разбирался в аристократическом этикете.
Да и ему самому было очень нелегко.
Последний месяц он жил как в огне и воде.
Он отчётливо помнил, что целых двцадцать девять с половиной дней ел хлеб с ветчиной. Хотя это и был белый хлеб, о его чёрствости и говорить нечего — попадавшиеся иногда в корке остинки чуть не довели его до язв во рту. Хоть это и не был тот легендарный чёрный хлеб, которым можно убить и который годится в пищу только после тушения, но, по его мнению, этот был ненамного лучше.
А копчёная ветчина — это всё равно что жевать воск, во рту ощущался только вкус солёной рыбы, ни малейшего мясного аромата. Он и представить не мог, как её так готовили.
«Я же не какой-нибудь великий злодей, за что Небеса забросили меня сюда страдать?!»
На самом деле, причиной всему стали два несчастных случая, произошедшие двцадцать девять дней назад: один — в другом мире, другой — в этом.
Двцадцать девять дней назад в другом мире обычный человек по имени Е Фэн, купив овощей на рынке, шёл домой, но по дороге его ударила молния.
В то же самое время в этом мире Гэвис в своём замке неосторожно упал с лестницы. Хотя высота была небольшой, он ударился головой и потерял сознание.
Затем Е Фэн переместился и вселился в тело Гэвиса, а первоначальная душа Гэвиса бесследно исчезла.
Поэтому в теле Гэвиса сейчас обитала душа, не принадлежащая этому миру. Эта душа пришла из другого мира, называемого Землёй, и из-за несчастного случая заняла тело Гэвиса.
Е Фэн, будучи заядлым гурманом из Китая, в эти дни чувствовал, что его вкусовые рецепторы вот-вот будут отравлены едой этого мира, и спасти их будет уже невозможно.
Только сегодня вечером он снова смог отведать соблазнительных яств, что немного оживило его вкусовые рецепторы.
Кстати говоря, ему следовало поблагодарить хозяйку этого места, графиню Алису Джонс из замка Роз. Если бы не устроенный ею сегодня банкет, Гэвис не знал бы, сколько ещё ему пришлось бы мучиться с домашним хлебом и копчёной ветчиной.
Хотя душа в теле Гэвиса ещё не очень привыкла к таким аристократическим собраниям, ради спасения своих вкусовых рецепторов Гэвис всё же решил прийти.
Говорили, что сегодня вечером графиня собирается выбрать себе мужа из числа присутствующих на банкете. Но это было неважно, Гэвиса это совершенно не интересовало; он пришёл сюда только ради еды на длинном столе.
Он получил довольно ограниченные воспоминания от прежнего владельца тела и, порывшись в них, понял, что Гэвис никогда не видел графиню и не знал, как она выглядит.
Слышал только, что эта графиня раньше училась в лучшей аристократической академии столицы. Недавно, из-за внезапного исчезновения старого графа, ей пришлось вернуться, чтобы унаследовать семейный титул.
Этой графине только что исполнилось двадцать лет, и после наследования графского титула она по какой-то причине решила выбрать мужа среди сыновей своих вассалов.
Гэвис также подслушал в разговоре своего «дешёвого» папаши и «дешёвого» старшего брата, что графиня, похоже, гений культивации, и у неё в аристократической академии был возлюбленный.
В общем, подводя итог, это определённо женщина с кучей проблем.
Если бы он не знал, что на сегодняшнем ужине точно будет вкусная еда, Гэвис бы ни за что не пришёл. Эта графиня его нисколько не интересовала. Он был всего лишь вторым сыном барона, вассала графа. У него даже не было шанса унаследовать титул барона, так что ему тут ловить нечего.
К тому же графиня — гений культивации, и сильна она не на шутку. Если кто-то станет её мужем, а у графини однажды будет плохое настроение, она может надавать ему с десяток подзатыльников, и плакаться будет некому.
Кроме того, у этой графини есть возлюбленный в столице. Хотя неизвестно, почему она ищет мужа среди сыновей вассалов, нельзя исключать, что потом графиня и её возлюбленный не возобновят тайные отношения, и тогда оленьи рога полетят во все стороны.
Потому что все в зале были изысканно одеты, вели себя подобающе, демонстрировали учтивость, боясь допустить какую-либо оплошность, не понравиться графине и упустить этот шанс.
Например, «дешёвый» старший брат Гэвиса, Дрэйс, был одним из них. Сейчас он держал бокал, с улыбкой неторопливо беседовал с тремя мужчинами примерно того же возраста, изображая из себя элегантного джентльмена.
Но Гэвис-то знал, каким грубым обычно бывал его старший брат — после еды он вытирал руки прямо об одежду. И, питаясь дома той же едой, Гэвис не верил, что брат останется равнодушным к сегодняшним деликатесам на банкете.
У каждого из этих людей на лбу будто было выгравировано: «Госпожа графиня, я больше не хочу бороться, выберите меня».
Как бы там ни было с ними, Гэвис чувствовал, что всё ещё хочет бороться. Хотя он не мог унаследовать титул своего отца, у него ведь был «чит-код»! Правда, он пока не знал, на что способен этот «чит-код», но, будучи бонусом для попаданца, он должен быть неплох.
Поставив опустевший изящный кубок, Гэвис снова начал осматривать стол, глядя на яства, также поданные в серебряной посуде, собираясь выбрать что-нибудь аппетитное и снова приняться за еду, чтобы как следует спасти свои вкусовые рецепторы.
В этот момент в зале раздался взволнованный возглас:
— Госпожа графиня прибыла!
С этим возгласом шум в зале мгновенно стих, воцарилась полная тишина.
Люди, до этого беседовавшие группами, замерли, все стали скованными, на их лицах отражались то волнение, то напряжение, и все как один устремили взгляды ко входу в зал.
Гэвис тоже подавил желание протянуть руку за едой и посмотрел на вход. Все замерли, и если бы он один продолжал есть, его могли бы счесть неуважительным к графине, а это было бы плохо. Графиня была непосредственной начальницей его отца, к тому же женщиной, так что ему следовало быть особенно осторожным.
В таком феодальном обществе, если он её разозлит, она раздавит его в два счёта.
У входа в зал Гэвис увидел, как из-за двери медленно вошла изящная фигура. Высокая, стройная, она была одета в фиолетовое вечернее платье с открытыми плечами. Подол платья касался пола и тянулся шлейфом на два-три метра позади неё, скользя по чистому красному ковру вслед за медленными шагами графини.
«Если бы она могла гарантировать, что не будет применять домашнее насилие и не наставит мне рога, то, думаю, перестать бороться было бы очень даже неплохо!» — эта мысль внезапно без всякой причины возникла в голове Гэвиса.
Но он тут же подавил её. О таком можно было только помечтать. Он прекрасно понимал своё нынешнее положение: заставить её гарантировать, что она не наставит рогов, он сейчас не мог. Разве что в будущем… но к тому времени, вероятно, поезд уже уйдёт.
Конечно же, пробудить такие грешные мысли в душе Гэвиса, закалённой созерцанием всевозможных интернет-красавиц, могла только невероятно прекрасная женщина.
Высокий прямой нос, кристально чистые сапфирово-голубые глаза и чувственные губы, подкрашенные чем-то неизвестным, отчего они казались полупрозрачными и румяными.
Любой, кто увидел бы хотя бы одну из этих черт, искренне восхитился бы чудом творения.
Тем более что все эти изысканные черты были дарованы Создателем одному человеку. Особенно на фоне кожи, подобной застывшему жиру и белому нефриту, и золотистых, блестящих волос — даже слово «соблазнительница» не могло в полной мере описать её красоту.
— Приветствуем госпожу графиню…
По мере того как графиня медленно приближалась, люди в центре зала невольно расступались перед ней, затем по-джентльменски склоняли головы, приветствуя её и один за другим выражая почтение.
Под звуки приветствий графиня сохраняла невозмутимое спокойствие, на её прекрасном лице не отражалось никаких эмоций. Лишь словно заметив чей-то пристальный взгляд, она незаметно метнула на него глаза, а затем, подобно королеве, продолжила элегантно шествовать к передней части зала.
Тот, на кого бросила взгляд графиня, был не кто иной, как Гэвис. Хотя Гэвис и был поражён красотой графини, это длилось лишь мгновение. К тому времени, как графиня посмотрела на него, он уже пришёл в себя. Просто у графини были слишком острые чувства, и к тому же во всём зале все опустили головы, только Гэвис один, подняв голову, украдкой поглядывал, поэтому его «поймали с поличным».
«Какая сильная женщина!» Графиня лишь мельком взглянула, но Гэвис почувствовал, будто этот взгляд, словно острый меч, пронзил его до глубины души.
Гэвису стало немного не по себе, и он мысленно предостерёг себя: «Нужно вести себя скромнее, нельзя же погибнуть, так и не разобравшись со своим чит-кодом».
* * *
Алиса подошла к передней части зала, легко взошла по ступеням на возвышение для ведущего и без лишних церемоний, чётко и ясно, своим звонким и мелодичным, словно пение жаворонка, голосом медленно заговорила:
— Раз вы все смогли прийти на сегодняшний вечер, я полагаю, вы уже знаете цель, с которой я его устроила. Я выберу одного мужчину из вас в качестве своего мужа.
Когда Алиса медленно произнесла последнюю фразу, особенно после того, как прозвучало слово «муж», молодые люди внизу, и без того очарованные её красотой и крайне взволнованные, все как один покраснели, выпрямили грудь и подняли головы, словно боясь, что Алиса не увидит их лиц и они упустят такую красавицу.
Лишь Гэвис стоял на краю толпы, опустив голову и не смея смотреть на сцену. В руках он держал два только что прихваченных пирожных и осторожно ел их, боясь, как бы Алиса не взглянула на него и не вспомнила его недавнюю невежливость.
На возвышении Алиса смотрела на тридцать с лишним молодых людей внизу; поведение каждого она видела как на ладони. В сердце зародилось разочарование: все юноши внизу были сыновьями вассалов её графства. Красивых среди них было немало, но ни один не привлёк её внимания, потому что среди стольких людей не оказалось ни одного титулованного рыцаря, даже бронзовой сферы не было.
Хотя ей и не нужен был такой же гений, как она сама, но даже просто выдающихся не нашлось. По сравнению с её однокурсниками из академии, это была разница как между небом и землёй.
Ей ничего не оставалось, как выбрать мужа из этой группы. До встречи с ними она питала иллюзии, что найдётся хотя бы один-два, кто хоть немного ей подойдёт, но теперь она была глубоко разочарована.
Сердце Алисы на сцене сжималось от горечи, но ради семьи ей приходилось жертвовать собой.
Алиса продолжала осматривать толпу внизу. В плане культивации не было никого, кто мог бы её хоть немного удовлетворить. Что ж, тогда придётся выбрать кого-нибудь поприятнее на вид. Она надеялась, что скоро появятся вести от её отца, и тогда она сможет избавиться от всего этого. Нынешний выбор был лишь временной мерой.
Как раз когда Алиса собиралась выбрать одного из нескольких довольно привлекательных молодых людей, она вдруг заметила на краю толпы человека, который стоял, опустив голову, и его тело, казалось, слегка подрагивало. Она невольно вспомнила, что только что, когда все склонили головы в знак приветствия, лишь один юноша смотрел на неё, подняв голову. Но сейчас этого человека не было среди тех, кто смотрел вверх.
Алиса снова посмотрела на одежду склонившего голову юноши — она была очень похожа на одежду того, кто смотрел на неё ранее.
И тогда Алиса подняла свою бледную руку и указала на юношу, стоявшего с опущенной головой. Ей стало любопытно, почему этот молодой человек снова и снова вёл себя так вызывающе.