Глава 379. Когда братья едины - им и медь рубить легко. •
— Не может быть! — ошеломленно прошептал Цинь Хаосюань. — Как в Долине Ядовитых Бессмертных может существовать что-то живое?
Его пугала аура мощи, исходящая из кокона, и жуткое багровое сияние, окрашивающее все вокруг.
— Какое чудовище вылупится из него? — размышлял он. — Оно наверняка будет невероятно сильным. Да и как может быть иначе, если оно зародилось в таком месте, как Долина Ядовитых Бессмертных? Смогу ли я выжить здесь, когда это случится?
— И что станет со всеми сокровищами? — Цинь Хаосюань помрачнел. — Все они достанутся этому монстру... А что если он выберется из Долины? Секта Тайчу ведь так близко... Она станет первой жертвой!
Мысли путались в голове Цинь Хаосюаня.
— Нет, нельзя оставлять его в живых! — твердо решил он. — Нужно уничтожить его, пока он не вылупился.
В нем вскипела жажда убийства, но он не стал торопиться. Сначала нужно было собрать информацию. Создание, зародившееся в таком опасном месте, не могло быть простым. Безрассудная атака была подобна самоубийству. Необходимо найти его слабое место.
Обогнув кокон несколько раз, Цинь Хаосюань продолжил свой путь.
Его духовный разум был уже на исходе, когда он заметил несколько небольших деревьев. Они были явно живыми и на них росли странные плоды, по форме напоминающие груши. Цинь Хаосюань не узнал их.
«Но раз уж они растут в Долине Ядовитых Бессмертных, — подумал он, — значит, это не просто так».
Цинь Хаосюань собрал все плоды. Он решит, что с ними делать, когда вернется. Возможно, Син узнает их. Вдруг это какие-нибудь редкие лекарственные травы?
Чувствуя, что его духовный разум вот-вот истощится, Цинь Хаосюань поспешил обратно. Эта вылазка в Долину Ядовитых Бессмертных выдалась на редкость удачной: он не только совершил прорыв в совершенствовании своего духовного разума, но и нашел настоящее Искусство Трех Чистых. Если он сможет его освоить, его сила возрастет в разы.
Вернувшись, Цинь Хаосюань, несмотря на усталость, немедленно погрузился в изучение нефритового свитка. Стоило ему коснуться его своим истощенным духовным разумом, как защитный массив отбросил его.
«Так и есть, этот свиток защищен массивом, — подумал Цинь Хаосюань. — Пока я не сниму его, я не смогу изучать Искусство Трех Чистых».
Судя по сложности массива, на его расшифровку уйдет не меньше нескольких дней. Цинь Хаосюань, чей духовный разум был на пределе, решил отложить изучение Искусства Трех Чистых.
Он поднялся и приготовил несколько порций Порошка Накопления Ци. Сяо Цзинь и могучие обезьяны усердно совершенствовались, и им требовалось все больше порошка. Раз уж они решили ступить на путь совершенствования, он, как их хозяин, должен обеспечить им все необходимое.
Пока он был занят делом, Лань Янь приготовила завтрак.
Цинь Хаосюань, Син и Лань Янь расселись за столом. С ними был еще один человек, лицо которого превратилось в сплошной синяк. Цинь Хаосюаню с трудом удалось узнать в нем Инь Шисаня.
После взбучки, которую ему устроил Син, Инь Шисань стал гораздо сдержаннее и уже не вел себя так вызывающе. На Сина он теперь смотрел с опаской. Цинь Хаосюань не любил издеваться над людьми и дружелюбно поздоровался с ним.
Инь Шисань с удивлением разглядывал накрытый стол. Среди обилия блюд были и приготовленные из духовного риса первого сорта. Все было очень вкусно и ароматно. На столе красовалась тарелка с аппетитными фруктами, ничем не уступающим тем, что подавали на стол его учителю.
Син с аппетитом ел, и Цинь Хаосюань последовал его примеру. Вскоре от блюд, стоивших по меньшей мере двадцать духовных камней второго низшего ранга, не осталось и следа.
Для таких могущественных совершенствующихся, как учитель Инь Шисаня, Хуа Ваньгу, достигшего стадии Бессмертного Плода, такая еда была ничем, но для совершенствующегося на десятом листе уровня Семени Бессмертного из Зала Естественности, это было неслыханной роскошью.
Условия жизни Цинь Хаосюаня уже давно превосходили условия обычных глав залов. Он не пользовался привилегиями глав четырех главных залов, но всего, что имел, добился сам, своим трудом и талантом.
После вчерашнего избиения «слугой» Сином, Инь Шисань изменил свое мнение о Цинь Хаосюане. Конечно, он не отказался от мысли отомстить, но теперь он действовал осторожнее, выжидая удобного случая.
Покончив с едой, Цинь Хаосюань обратился к Инь Шисаню:
— Я, как старший брат, должен отправиться в Долину Духовных Полей, чтобы наставлять учеников. Поедешь со мной?
— Да! — без колебаний ответил Инь Шисань.
Он хотел увидеть, как Цинь Хаосюань опозорится перед всеми. Возможно, в Долине Духовных Полей ему представится такая возможность, и он не собирал ее упускать.
Вскоре Цинь Хаосюань и Инь Шисань на Небесной колеснице прибыли в Долину Духовных Полей.
— Брат Цинь! Брат Цинь прибыл! — раздались крики.
На площадке для Небесных колесниц в Долине Духовных Полей собралось множество юных учеников, ожидавших своих старших братьев. Завидев Цинь Хаосюаня, они радостно закричали, и тишина долины была нарушена.
«Он довольно популярен среди этих слабаков, — подумал Инь Шисань. — Было бы неплохо опозорить его перед ними. Но как мне это сделать?»
Среди встречающих были и младшие братья Цинь Хаосюаня: Ло Маосюнь и Цао Цинхуа. Они гордились тем, что их старший брат пользовался таким уважением в Долине Духовных Полей. Однако Цао Цинхуа старался не улыбаться слишком широко, потому что у него болели раны.
Раны Цао Цинхуа были почти незаметны, но от внимательного взгляда Цинь Хаосюаня не укрылось ничего. Он сразу понял, в чем дело.
Сильные мира сего всегда будут притеснять слабых.
Затем Цинь Хаосюань посмотрел на Ло Маосюня. На его лице не было и тени вины.
— Ло Маосюнь, — спокойным тоном спросил Цинь Хаосюань, — кажется, Цао Цинхуа ранен. Что случилось? Расскажи мне все.
Цао Цинхуа открыл рот, словно хотел заступиться за Ло Маосюня, но Цинь Хаосюань жестом остановил его.
— Ты не помог ему, когда его избивали? — спросил Цинь Хаосюань, пронзая Ло Маосюня строгим взглядом. Тот опустил голову, не смея поднять глаза.
Лицо Цинь Хаосюаня потемнело.
— Значит, если я попаду в беду, ты тоже не станешь мне помогать?
— Нет-нет, брат, конечно, нет! — замахал руками Ло Маосюнь, испуганно глядя на Цинь Хаосюаня.
Хотя Цинь Хаосюань всего лишь строго спросил его, Ло Маосюнь не на шутку испугался. В конце концов, Цинь Хаосюань прошел через бесчисленные битвы на Поле боя у Пропасти Семи Чжанов, и от него невольно исходила аура убийцы. К тому же, Цинь Хаосюань был старшим братом, которого Ло Маосюнь очень уважал.
— Брат, я не такой... Я...
— Цао Цинхуа — носитель Слабого Семени, — перебил его Цинь Хаосюань. — Я тоже был носителем Слабого Семени. Возможно, в будущем ты превзойдешь меня в совершенствовании. Возможно, у меня появятся враги, с которыми я не смогу справиться. Если ты будешь бояться сильных и притеснять слабых, как ты сможешь мне помочь? Что, если на нашу секту нападут? Что, если враг окажется сильнее нас? Ты тоже будешь стоять в стороне и смотреть, как нас уничтожают?
Ло Маосюнь опустил голову еще ниже, уставившись в землю.
Цао Цинхуа не выдержал и решил заступиться за друга:
— Брат, все было не так! Нас было мало, а они были сильнее. Даже если бы брат Ло помог мне, нас бы просто избили вдвоем.
— Ха-ха, — раздался ледяной смех Цинь Хаосюаня. Он презрительно посмотрел на Ло Маосюня.
Цао Цинхуа съежился и замолчал. А сердце Ло Маосюня похолодело от этого смеха. Особенно его задел презрительный взгляд Цинь Хаосюаня. Ло Маосюнь вспомнил, как он струсил и не стал помогать Цао Цинхуа, испугавшись численного превосходства противника.
Вспомнив наставления Цинь Хаосюаня и правила секты, которые он заучивал, когда только вступил в нее, Ло Маосюнь покраснел. Он понял, что повел себя как трус. Под маской благоразумия он скрывал свою трусость. Чем он отличался от предателя?
Осознав свою ошибку, Ло Маосюнь почувствовал облегчение. Он перестал искать оправдания и признал свою вину:
— Прости меня, брат, я был не прав. Я не оправдал твоих ожиданий.
Цинь Хаосюань продолжал сурово смотреть на него. Выслушав извинения Ло Маосюня, он поднял указательный палец.
— Это первый и последний раз! Впредь вы должны поддерживать друг друга. Вы оба из Зала Естественности, вы братья по оружию. Если вы не будете помогать друг другу, то на кого вам рассчитывать?
Ло Маосюнь сжал зубы. Он корил себя за свою трусость и эгоизм. Затем он с раскаянием посмотрел на Цао Цинхуа и сказал:
— Брат, я все понял.
— А теперь ступайте совершенствоваться, — сказал Цинь Хаосюань, не желая больше зацикливаться на этой теме.
Ло Маосюнь был смышленым и талантливым юношей. Ему достаточно было одного наставления, чтобы понять свою ошибку.
Что касается Цао Цинхуа, то он был добрым и честным парнем с сильным духом, но, к сожалению, очень посредственным талантом. Цинь Хаосюань не хотел тратить его драгоценное время на нотации.
Цинь Хаосюань отвел Ло Маосюня и Цао Цинхуа в свою комнату в Долине Духовных Полей и велел им медитировать.
Перед этим он дал каждому из них по порции Порошка Накопления Ци.
— Съешьте это перед медитацией.
Ло Маосюнь и Цао Цинхуа обрадовались. Они слышали, что у Цинь Хаосюаня был особый Порошок Накопления Ци, приготовленный Сюй Юй, носительницей Высшего Фиолетового Семени. Говорили, что он значительно ускорял процесс поглощения духовной энергии.
В последние годы Сюй Юй не было в секте, а Цинь Хаосюань был вынужден залечивать раны в уединении. Его Порошок Накопления Ци стал невероятно редким и дорогим товаром.
Однако, немного подумав, они решили, что раз Сюй Юй не было в секте, то у Цинь Хаосюаня вряд ли остался тот самый порошок. Скорее всего, это обычный Порошок Накопления Ци.
Но даже обычный порошок был лучше, чем ничего.
Слегка разочарованные, Ло Маосюнь и Цао Цинхуа проглотили порошок.
Они думали, что это обычный порошок, но как только он попал им в рот, то превратился в поток энергии, который устремился к ним в живот. Затем их тела начали жадно поглощать духовную энергию, и над их головами образовались воронки.
Хотя они приняли порошок одновременно, воронка над головой Ло Маосюня была больше, и он поглощал энергию быстрее, чем Цао Цинхуа.
Но разница в их сердцах была еще более разительной. Цинь Хаосюань почувствовал, как взволновался Ло Маосюнь, поняв, что это особый Порошок Накопления Ци. Ему потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться. Цао Цинхуа же отреагировал гораздо спокойнее.