Глава 240.1. Наполовину скрытое (1) •
Глава 240.1. Наполовину скрытое (1) Как раз перед тем, как закрылась дверь, я увидела лицо Рикдориана.
Он смотрел на императрицу холодными, угрюмыми глазами, однако, когда наши взгляды встретились, его лицо смягчилось.
Затем он вздохнул и прошептал мне, что будет за дверью.
— Если что-нибудь случится, зови меня погромче. Нет. Не имеет значения, как бы тихо ты ни говорила, — сказал он, кусая губы. — Потому что я услышу твой голос, что бы ни случилось.
Джае императрица, вероятно, это услышала, но казалось, будто Рикдориану было все равно.
Я улыбнулась и успокоила его:
— Увидимся.
Когда Рикдориан ушел, в тихом зале остались только я, императрица, и старик, ее слуга.
— Как бы там ни было. Как ни посмотри, а эрцгерцог Гернима действует храбро. Как дерзко…
Императрица, тихо бормотавшая под нос, медленно перевела взгляд. Загадочно милосердный, он был полон полуночных голубых искр, пленивших меня.
— Тогда давайте начнем разговор наедине, леди.
Императрица не сказала никакого приветствия или чего-то в таком роде, как будто ей хотелось немедленно поговорить о главном.
Она разок провела по длинным волосам.
В ее руке была тиара, предложенная ей нами. Она взяла тиару в длинные пальцы и покрутила ее.
— Прежде всего, огромное за это спасибо.
— Нет, все в порядке.
— Я говорю это только сейчас, но я не думала, что вы, ребята, ее действительно добудете.
— В самом деле?
Только ответив, я сообразила, что мой голос мог прозвучать грубо, но дело уже было сделано.
К счастью, однако, императрицу это едва ли заботило. При ближайшем рассмотрении она походила на человека с холодной головой.
— Так что мне показалось, что я окажу вам милость. Считайте это стремительным вознагражданением.
Казалось, будто она — та, кому хотелось сразу добраться до сути, без всяких излишеств, и что она хотела того же для себя и для других.
— Теперь, поскольку я говорю честно, могу я добавить еще одно? Я действительно хотела с вами повидаться. Вы знаете?
— …это большая честь.
— Я бесчисленное количество раз говорила вашему брату, что хотела вас увидеть, но он никогда вас мне не показывал.
Обычно в таких ситуациях говорят, что это касается чести семьи.
Я не могла сказать так из-за семьи.
Тиара, вращавшаяся на пальцах императрицы, замерла. Императрица подбросила ее в воздух и схватила.
— Леди, вы ничего не улавливаете, глядя сюда?
— Глядя на тиару… вы имете в виду?
— Да.
Стук, стук.
Она большим пальцем коснулась самого крупного драгоценного камня в тиаре. Вдруг ее красиво очерченные губы приоткрылись, и она произнесла неожиданные вещи.
— Изначально, это принадлежало Голубой розе. Уверена, что вы в состоянии это уловить.
Я взглянула на тиару и кивнула. Императрица казалась удивленной моей спокойной реакцией. Затем она слабо нахмурилась.
— Понятно.
— Вы не удивлены?
— …просто за последнее время мне слишком часто пришлось удивляться.
Если бы кто-нибудь узнал, чем я занималась недавно, он бы все понял.
Императрица не избавилась от удивленного выражения лица и постучала себя по подбородку тиарой.
— Ну, какой непоколебимой и безразличной ни была бы Голубая роза, я бы вообще не удивилась. Стало быть.. Вам уже известно, что не вы — Голубая роза этой эпохи?
При ее словах я замерла. Кажется, он подумала, что меня это не удивит, но, напротив, удивила.
Так это значило, что императрица знала о моем переходе между измерениями?
Это нелепо».
Это сбивало с толку и удивляло… Кажется, что сейчас об этом не знали только Рикдориан и Франсия.
Я спокойно привела в порядок мысли.
Рикдориан и Франсия. Двое, кто не знал настоящей «Яны», так что я не могла понять. Как императрица это заметила? Она могла встречать «Яну»?
Судя по дневнику «Яны, она сидела в застенках особняка Черной розы, в точности как и я. Причина была в отце Чейзера, а не в нем самом.
— Не стоит так переживать. Это не что иное, как моя способность, как розы. Вам известны силы роз? В точности, как и целительная сила Белой.
— Да, известна.
— Хм-м, а теперь вы волнуетесь.
— Прошу прощения, но смею ли я спросить, какими способностями обладаете вы?
— Ваш тон становится еле слышным, когда вы волнуетесь?
К империце как будто вернулось спокойствие после того, как она неосознано продемонстрировала удивление. Она опустила на меня любопытствующий взгляд.
— Вам следует знать, что я ближе к несовершенной розе,чтобы это могло быть способностью. Я не идеальна, поэтому я могу видеть идеальных. Словно бы инстинктивно.
Несовершенная роза.
Если так подумать, я уже об этом слышала. Историю, о которой она говорила на последней аудиенции.
Всего было пять роз, включая Черную, изображенных на плитах Камбракама.
Фиолетовой розы среди них не было.
— Если узнавание позволяет всего лишь несовершенство, разве же это — не способность тоже?
— Ну, это очень туманно, — императрица сжала виски так, словно ей было больно. — Роза, которой я являюсь — создание, которое получат силу из ненависти Голубой розы. Какая странная штука, не так ли? Вот каково происхождение этой розы.
Императрица рассказала историю, которую я никогда не слышала. Происхождение розы — я хотела об этом узнать.
Так что я кивнула. Конечно, существование роз было странным.
— Да. Это странно.
— Да, я так считаю. Я хочу поговорить о происхождении этой розы.
— А нам обязательно начинать с этого, чтобы узнать о Голубой розе?
— Да. И все же, прежде чем мы начнем говорить… вы верите в бога?
— Что?
Неожиданно — о боге.
Конечно, в этой стране верили в бога и имели храмы, но… Как страна с разделенными императорской семьей и храмами, здесь давали личную свободу в том, чтобы веровать в бога или нет.
— Я в него не верю.
— Вот как? Так позвольте мне задать вам философский вопрос.
Она соблазнительно улыбнулась мне. Затем сжала подбородок одной рукой и погладила себя по щеке другой, словно играя на пианино.
— Если бог умирает, куда, как вы думаете, он отправляется после смерти?
Мы не о розах говорим, а о боге. Не считая противоречивых слов о боге и смерти, я просто склонила голову, услышав этот запутанный разговор.
— Похоже, что вы не понимаете.
— Нет.
— Нет. Что за чушь сейчас несет эта женщина — вы об этом думаете, верно?
— …я так не думала.
— Правда? Вы честная леди.
Вместо того, чтобы частично повторить мои слова, императрица издала тихий смешок. Прямо как Маршмел.
Благодаря моему характеру, моим начальникам было легко дразнить меня и подкалывать, если я совершала ошибку.
— Я допустила грубость. Я удивилась и совершила ошибку.
Услышав это, я подумала, что, вероятно, отказ Чейзера выпускать меня, был мерой против таких подколок.
— Нет. Эту грубость я дозволила. Итак, что бы вы ни совершили, я не разозлюсь на вас. Прежде всего, потому что я… тоже роза. Я повинуюсь своим инстинктам. Да, этого не избежать… Могу ли я сказать, что вы прекрасно выглядите?
Вот почему ты продолжаешь улыбаться так, словно скушаешь меня, сестра?
Я чуть не задала этот вопрос. Она хотела сказать, что на самом деле не собиралась так себя вести, но на ее губах была прекрасная улыбка.
— Голубая роза, вы должны знать о несовершенной Фиолетовой розе и Голубой розе, которую ненавидят и желают.
— …да.
— Среди тех, в чьих жилах течет кровь императорской семьи, те, кто становятся кронпринцами, слышат некую сказку. Как выслушала ее и я.