Глава 234.2. Это зовется любовью (2) •
Итак.
— Я сделаю все, чего ни пожелаете.
Его любовь не следовало воспринимать легкомысленно. Я надеялась, что мужчина, полюбивший мертвую, не будет больше страдать.
Это было грустно. Мне хотелось бы ответить ему, ведь он мог просто все закончить, но до сих пор справлялся так хорошо.
Сдайся или очнись. Или поддайся иллюзии, которую выдумал сам.
Что он выберет?
Я услышала тихий шепот. Я тоже не видела. Потому что мои глаза были закрыты, но, кажется, он улыбался.
— Мисс Яна, вы так жестоки.
Он тихо пробормотал:
-Выбрать вас прошлую, или вас нынешнюю.
— Ты стоишь перед человеком, которого никогда больше не увидишь.
Я правда не хотела этого говорить, но я ждала его ответа, не задавая вопросов.
— Все началось давно. Очень давно. И все же ты не хочешь обращать внимания на очевидное.
Когда я открыла глаза, то заметила слабый свет, сияющий в моей руке. Я заметила, как его лиц мелькнуло между раздвинутыми пальцами.
— Если та, кого я сейчас вижу — это вы, которая выдает себя за кого-то другого…
На кончике острой и изящной линии подбородка повисли длинные слезы. Как даже слезам удается напоминать его? Капли воды даже не упали, а жалко заструились по шее.
— Что, если я не могу стереть этого из сердца?
На мгновение он убрал руку.
Большая рука приласкала мое лицо и закрыла мне глаза снова. Должно быть, он подумал, что мне из-за него некомфортно. Я тихо позволила ему закрыть мне глаза.
Кто-то говорил, что глаза человека — окно к правде. Я была уверена, что в этом утверждении — ложь.
Иначе, возможно, глаза отражают суть человека. Даже если тело одно и то же, взгляд у разных людей разный.
У меня была привычка не смотреть в глаза, так что, вероятно, он даже этого заметил.
И в итоге…
— Вы — единственная в Камбракаме, кто вызывал у меня улыбку, и вы всегда были, как капли дождя в моей жизни, похожей на пустошь.
Я спрятала его слезы.
— Хотя вас тут больше и нет.
Вероятно, он игнорировал правду, которая читалась по моим глазами.
— Как подсолнух, тянущийся навстречу солнцу, я просто хочу любить вас такой, какая вы есть.
Он — очень добросердечный человек. Вот почему я подумала, что его руки окажутся теплыми.
— И, как я и сказал, полюбить снова — это не так сложно.
Вопреки его словам, его дрожащий голос словно указывал, что посмотреть на меня иначе, ни в коем случае не было легко.
— …я хочу любить вас. А теперь, думаю, я без вас умру.
Наконец, он произнес последние слова.
— Нынешнюю вас… я хочу любить.
«Яна» действительно об этом знала?
Об этих людях, которые плачут так, словнорухнул, от одного упоминания о ее исчезновении. И о человеке, который горестно оплакивал свою новую любовь, таком милом и обаятельном, из-за которого даже мое равнодушное сердце так заболело.
— Я не осмелюсь просить любви.
И тут слова Чейзера всплыли в моей голове. Желтую Розу уже давно никогда не выбирали.
— Могу ли я любить вас?
О чем думали те, кого долгое время клеймили предателями из-за всего одной ошибки?
— Хотя я уже и не та «Яна», которой была раньше?
— …
Он не ответил. Только слезы лились из его глаз.
Он понял бы. Что та, кого он полюбил впервые, не вернется никогда. Я не понимала, что он чувствует.
Хотя он и любит меня, я не смогу ответить ему тем же. И если это — лишь иллюзия желания любить меня настоящую.
— Ленаг.
Это было его искренним желанием.
— Позволь мне любить тебя.
Хотя его любовь была иллюзией, распустившейся из-за путаницы, я была готова закрыть на это глаза. Ради мужчины, который, вероятно, влюбился в ту, кого больше не было на этом свете, или в того, кто мог бы снова влюбиться безответно, уже долго не получая любви.
— Ты можешь меня любить.
Я дала ему самое печальное разрешение.
И тут его рука упала с моих глаз.
— Да.
И я увидела мужчину с улыбкой на лице, которую никогда не видела прежде. С мягкой улыбкой, в которой больше не было учтивости, как когда на нем были очки.
— Яна.
Я поняла. До сих пор я мыслила неправильно.
— Я люблю тебя. Прямо как раньше. Нет, вероятно даже сильнее.
Все, что он любил — это я. Он смотрел прямо на меня и говорил о любви.
— Я.
Он аккуратно схватил меня за руку и поцеловал в тыльную сторону ладони.
— Я всегда буду на шаг позади тебя.
Он вел себя так, словно без меня мог умереть. И так просил остаться рядом.
— Пока ты разрешаешь.
— …да.
При этих словах я на мгновение задумалась. Чейзер говорил, что роза, которую не любят, в итоге сходит с ума.
И одновременно с этим я понемногу понимала и принимала эти вынужденные отношения.
* * *
— Яна!
Через два дня я снова встретила Рикдориана.
На следующий день после того, как Ленаг признался мне в любви, он с пустым лицом поехал в особняк Герним, и его предсказание сбылось в точности.
Замок Герним, где никого не было, тепло принял нас. Рикдориан поехал в особняк Валтайз. Ему понадобился целый день, чтобы вернуться, и через двое суток я встретила его снова.
Я попеременно смотрела на выбитую дверь и на Рикдориана. Я слабо рассмеялась, подумав, в чем же дверь провинилась, раз ее так вышибли.
— Рикдориан.
Слезы и улыбка распустились ярко, как цветочный бутон, от одного моего тихого зова. Подбежав, как крупное животное, он замер передо мной и замешкался.
— Из-за чего ты колеблешься?
— Думаю, можно ли мне обнять тебя?
Я рассмеялась и раскрыла объятия.
— Тогда можно, так? У-у!
Я чуть не прикусила язык.
Стоило мне позволить, как мои ноги взмыли в воздух. Он смотрел на меня снизу вверх, обнимая за бедра.
— Ты меня удивил.
— А… прости.
Рикдориан угрюмо опустил глаза и затем быстро сказал:
— Рад тебя видеть.
И тут я поняла, что он что-то держит в руке.
Это была тиара императрицы. Он надел тиару мне на голову и лучезарно улыбнулся.
Сияющие лучи солнца отражались на тиаре.
— Яна, когда я тебя увидел, я был так счастлив, словно солнце снова встало.