Глава 226.2. Куча противоречий (2) •
Я уставилась на него и медленно спросила:
— Ты лжешь, ведь так?
Это ложь.
— Если ты мне не лжешь…
Раньше «Яна» любила Чейзера. Это было неправдой.
Чейзер, глядя на меня, постепенно успокоился. Затем он опустил голову и издал смешок.
— Да, я лгу.
Через некоторое время он поднял голову, и его лицо приобрело обычное выражение. Однако неконтролируемая краснота разошлась по нему. Между смешками, казалось, из его алых глаз капали слезы.
— Но, Яна, ты сказала, что допускаешь только ложь.
Длинные дорожки слез сбежали по его щекам.
— …и не мою, не так ли?
Не я, а «Яна».
Я не знала, что смогу так быстро спросить о том, о чем думала в карете. Надеюсь, что эта возможность настанет.
— Верно, — кротко признал Чейзер.
Настолько кротко, что я удивилась, насколько легко он ответил. Я схватила его за руку.
Пришло время выяснить правду.
— Это ты привез меня сюда?
Я, наконец-то, добралась до самого важного вопроса. На этот раз разноцветные глаза встретились.
— Это так, Яна.
Вот как назвал меня этот человек, хотя и знал, что зовут меня не Яной. Имя, которое неизбежно теперь стало моим.
— Я привез тебя сюда.
Рука Чейзера нырнула в мою беззащитную ладонь и сплелась с ней.
— И я влюбился в тебя.
Потоки слез текли по его лицу, и он горестно улыбался.
Мужчина мягко улыбался, хотя и плакал.
— Я не знал, что все так выйдет.
Длинные, бледные, нежные пальцы стиснули мою руку, как розовая лоза.
— Я не знал, что буду так сходить с ума.
Слабый свет мерцал в его сцепленных руках. Когда я увидела свет, то выпучила глаза.
— Вообще не ожидал этого, пока моя сестра не умерла.
Свет был голубым. Это был свет Голубой розы, который я однажды заметила в своей руке.
Голос Чейзера все еще проникал в мои уши. В этом голосе звучало глубокое отчаяние.
— Разве тебе не интересно, откуда я знаю, каков божественный страж Голубой розы?
Он говорил о том письме, которое прислал мне.
— Как можно было запечатать божественного стража Алой розы?
Одновременно с этим я ощутила, как Пудинг, готовившийся выпрыгнуть из меня, задрожал.
— Что?..
— У моей сестры была сила — поворачивать время вспять, и, прежде чем умереть, она передала всю свою силу мне. И я переместился назад во времени.
В итоге, значит, он запечатал Пудинга и получил божественного стража Голубой розы, потому что, зная все, вернулся назад во времени.
Я не могла произнести ни слова.
— На самом деле, там, откуда пришел я, должно быть, розы сошли с ума, когда моя сестра неожиданно умерла.
— …Хочешь сказать, ты спас мир?
— Я не совершил что-то настоль уж великое. Яна, моя сестра была самовлюбленной Голубой розой.
Чейзер склонил голову.
Одновременно с этим он испустил слепящий голубой свет. Однако, вскоре голубой смешался с черным, вызывая легкое и загадочное, но мрачное ощущение.
— Она хотела, чтобы я любил ее. Спасла только меня и отправила назад во времени.
Я вспомнила сцену, которую давным-давно показал мне Акила. Сцену, где Чейзер обнимал «Яну» и плакал.
— Эта девчонка была тупицей. Если бы она воспользовалась той силой, то исчезла бы. Вернувшись во времени, я увидел, как исчезла душа и осталась только оболочка.
Мое тело не двигалось.
Кажется, дело было в черно-голубом тумане, вытекающем наружу.
— Я вернулся в мир, откуда ушла душа Голубой розы, но я должен был защитить оболочку.
Казалось, будто кусочки головоломки складываются.
Младшая сестра герцога Домулита, очнувшаяся в тюрьме. Женщина, которая не знала, в чем она провинилась.
И внешность «Яны», какой ее запомнили стражники.
«Я не из ученых людей, так что я не могу толком выразиться. Это… глаза мисс тогда, думаю… смотрели немного расфокусированно».
— Я думал как-нибудь спасти тело. Я поместил его в храм, полным древней силы.
Камбракам.
«Эм-м, грубо говоря… Тогда мисс была как… ну, как «кукла», может?»
— Но единственное я вернуть не мог.
Чейзер рассмеялся, вытирая слезы тыльной стороной руки.
— Вот почему я призвал тебя.
Он поднял мою руку, сплетенную с его, и провел ею по своим губам.
— Яна.
Сильный аромат, который я уловила в колеблющемся свете.
— Моя Голубая роза, которая пришла из другого измерения.
Он медленно согнул передо мной колени и поднял на меня глаза. Он опустил голову, говоря это.
— Я просто пытался быть преданным сестре, от которой осталась только оболочка.
Теперь, не как раньше, его мягкий голос звучал глубже. Он снова пробормотал те слова, что уже говорил.
— Я не знал, что полюблю тебя.
Между смешками его безумные глаза сузились, они были полны ослепляющей страсти.
— Я не знал, что буду так тосковать.
Слезы никак не могли скатиться с кончика его подбородка.