Глава 907: «Страдающий от угнетения духовный корень дерева» •
— Забирай обратно, — как и в случае с пилюлей для очищения от жара, пилюля весеннего возрождения быстро вернулась в руки Ло Хуая вместе с комплектом трав для третьего этапа.
Он бросил взгляд на Цзян Линфэна:
— Ты чего до сих пор мучаешься?
— … — Цзян Линфэн хранил немоту. Он погряз в муках выбора: стоило нацелиться на один рецепт, как обнаруживалась нехватка ингредиента; переключался на другой – ситуация повторялась.
В этом и заключалась ловушка третьего этапа: хотя трав вроде бы выдали много и выбор казался широким, стоит свериться с изученной энциклопедией, как выясняется, что доступных для алхимии классических рецептов из книг на самом деле копейки.
Одно только извлечение подходящих рецептов из памяти становилось серьезной проверкой, а ведь это был лишь первый барьер испытания.
Следом шла свежесть ингредиентов: даже в одном охапке качество трав намеренно сделали разного качества.
Иными словами, при провале первой попытки для второй оставались лишь низкосортные материалы, что еще сильнее взвинчивало вероятность ошибки.
Чем больше Провалов, тем тяжелее добиться Успеха, пока не кончатся травы и не придется менять рецепт. Однако многие пилюли требовали схожих компонентов, и истощение хотя бы одного вида перечеркивало шансы сразу для нескольких рецептов.
Вот почему Цзян Линфэн так долго колебался: ему требовалось вычислить вариант с максимальным шансом на Успех.
Тем временем Ло Хуай разложил травы для третьего этапа. Многие совпадали с набором Цзян Линфэна, но некоторые нюансы разнились.
— Всё равно ты бездельничаешь и смотришь в пустоту, почему бы тебе не послушать мои мысли о твоем духовном корне?
«…» – Цзян Линфэн про себя подумал, до чего же ехиден этот парень.
Особенно его раздражало то, что Ло Хуай, хоть и обращался к нему, ни на секунду не прекращал ловко отбирать лекарственные травы.
В душе Цзян Линфэна нарастала необъяснимая тревога.
Ощутив исходивший от него гнев, Ло Хуай без экивоков начал:
— У меня есть знакомый, на чью личность точно так же повлиял мощный духовный корень огня. Он стал вспыльчивым, ранил близких и в итоге заперся в вышине, боясь показаться людям на глаза.
— Тот парень был одинок, ему-то ладно. Но ты – другое дело. У тебя ведь есть возлюбленная? — Ло Хуай бросил взгляд в сторону входа: заходя внутрь, он видел, что Лань Лин ждет Цзян Линфэна снаружи.
— Если не решить проблему сейчас, то когда твоя натура окончательно сформируется, закроются не только перспективы развития, но и твоя планка силы.
— К тому же талант Лань Лин ничуть не уступает твоему, просто на данном этапе её рост силы еще не достиг пика. Неужели в будущем ты смиришься с ролью обузы? — Слова Ло Хуая ранили прямо в сердце, безжалостно задевая Цзян Линфэна.
Закостенелый духовный корень не исправить никаким семейным богатством. Да и отец не уделял этому внимания, ведь случай Цзян Линфэна был крайне редким…
Такова плата за великий талант – одиночество. Ему не у кого было поучиться, некому сопоставить свои симптомы, чтобы вовремя заметить уникальные изъяны.
Ло Хуай и сам был бы рад молчать, он вовсе не искал повода придраться. Просто ощущал себя врачом, который шел по улице и вдруг заметил прохожего, совершенно не осознающего свою болезнь и совершающего действия, лишь усугубляющие недуг.
Будь то из одержимости перфекционизмом или по зову совести, ему хотелось предостеречь соседа.
Взять хотя бы тот способ восстановления полного состояния посредством воплощения лотоса: сначала Ло Хуай думал, будто это огненный лотос, но теперь до него дошло – какой к черту огненный лотос! Это же лотос Древесной стихии вспыхнул от духовного корня огня!
Изначально цветок должен был состоять из древесной энергии, а у него он сгорал дотла прямо во время распускания!
От этой мысли становилось по-настоящему жутко.
— Твой духовный корень дерева – главный и самый надежный ключ к устранению нынешних изъянов.
— Огонь и Золото дают мощнейшую силу, но регенерация у них хромает. Духовный корень дерева, наоборот, слабак во всём, кроме исцеления. По отдельности оба таланта ущербны: один после короткой стычки вынужден бежать к источнику, а второй бесполезен в бою и может лишь служить этим источником. Но сейчас оба дара сошлись в тебе одном! Ты хоть понимаешь, что это значит?
Воин, носящий источник прямо в себе! Настоящее божественное воплощение!
Однако тяжелое положение Цзян Линфэна кролось в конфликте стихий: его духовный корень дерева, страдающий от угнетения, поглощался корнями Золота и Огня. И если ничего не предпринимать, корень дерева рано или поздно срубит духовный корень металла и сожжет духовный корень огня.
Ло Хуай вспомнил слова старейшины: при рождении каждый человек наделен множеством духовных корней. Но из-за антагонизма стихий и дисбаланса сил слабые корни угнетаются, усыхают и к возрасту проверки исчезают, оставляя лишь один-два наисильнейших.
У Цзян Линфэна и Золото, и Огонь подавляли Древо. Но даже противостоя двум враждебным стихиям одновременно, его духовный корень дерева умудрился дожить до сего дня! Каким же титаническим потенциалом он обладал!
И сейчас столь грандиозный дар находился на грани гибели. Как Ло Хуай мог оставаться равнодушным?
Закончив алхимию пилюль, он должен был спешить на создание артефактов и зачарование, так что времени действительно не было – пришлось выложить все карты сразу.
Высказав все свои догадки, Ло Хуай посчитал свой долг исполненным:
— Надеюсь, теперь ты осознаешь всю серьезность?
— Я… — В душе Цзян Линфэна бушевал настоящий шторм.
Однако экзамен еще продолжался, и просто так уйти он не мог.
Но даже экзаменатор, намеревавшийся запретить разговоры, услышав эту речь, помрачнел лицом.
Он знал Цзян Линфэна и его отца – в конце концов, они были коллегами по Небесному Двору, – а потому отлично понимал масштаб таланта юноши.
Экзаменатор подошел ближе и веско произнес:
— Линфэн, твои неудачи в алхимии пилюль обусловлены именно тем, что огненная энергия слишком груба. Если духовный корень дерева окрепнет, то и уровень алхимии неизбежно вырастет. Более того, ценность экзамена и сохранение духовного корня несопоставимы. Каждое применение огня сейчас наносит твоему древесному корню вред.
— Первоочередная задача – немедленно сообщить об этом твоему отцу. Я работал с ним и уверен, что он всё поймет и не станет винить тебя за уход с экзамена.
Услышав этот совет, Цзян Линфэн наконец сжал зубы:
— Хорошо! Я возвращаюсь домой!
Ведь от этого напрямую зависел весь его будущий предел силы!
[Запомнили то, что просили прочесть трижды в начале главы? Поделитесь в Facebook, и вас, возможно, ждет сюрприз!]