Глава 239: Изгой •
— Великий Грин!
Фред Уизли, на котором красовалась шапка с красно-зелеными полосками, отвесил Сиэню церемонный поклон, сняв головной убор.
— Так ты решил поехать с нами в Нору? — из-за портрета сбоку от Сиэня высунулась голова Джорджа.
Сиэнь на мгновение замолчал. Профессор Макгонагалл быстро дала свое согласие и даже пообещала сводить Сиэня на Косую Аллею на летних каникулах, чтобы выбрать подарки.
Она заверила его, что Уизли — прекрасная семья волшебников, подарившая Гриффиндору немало достойных учеников.
Но профессор Снейп…
Профессор был смертельно занят.
В буквальном смысле. Он едва успевал проводить уроки. Даже когда Сиэнь приходил в подземелья варить зелья, Снейп оставлял за ним присматривать кого-то из старшекурсников Когтеврана.
К счастью, он, казалось, наслаждался ролью профессора защиты от темных искусств, и даже несмотря на изможденный вид, не упускал случая снять баллы с Гриффиндора.
Особенно доставалось Гарри. Тот был на грани срыва.
Если раньше ему приходилось терпеть Снейпа дважды в неделю, то теперь — четырежды. Весь день он жаловался Рону на «злодеяния» профессора.
Однако под руководством Снейпа его успехи в защите от темных искусств стали заметно расти.
Из-за этого чувства Гарри к профессору стали еще более противоречивыми: Снейп не был приятным учителем, но в профессиональном плане он был неоспорим.
Знания, которые он давал, хоть и не были такими научными, логичными и увлекательными, как в «Заметках Грина», были куда обширнее и обладали глубиной, недоступной даже Сиэню.
И именно из-за занятости профессора Сиэнь никак не мог найти момента, чтобы задать свои вопросы.
Был и еще один момент: до сих пор профессор Снейп, казалось, не знал о том, что произошло у люка. Он разговаривал только с директором Дамблдором, а тот, видимо, не упомянул об участии юных волшебников.
У дверей кабинета завхоза.
— Простите, я пока не могу принять решение, — Сиэнь слегка опустил голову.
— О, великий Грин! Ваши верные последователи готовы ждать хоть сотню лет! — паясничал Фред.
Сиэнь молча смотрел на них. Фред хихикнул, и братья принялись изучать дверную ручку кабинета Филча.
— Странная штука. Мы сможем такую повторить, Джордж?
Фред ткнул пальцем в ручку. Та яростно защелкала зубами, но рука Фреда оставалась вне зоны досягаемости.
Сиэнь со странным выражением лица наблюдал за ними, и вскоре раздался вскрик Фреда:
— Кто ее опять улучшил?! Она прокусила мне руку…
— Неплохо. Теперь у тебя в руке дырка. Сделаешь еще одну — и… — весело отозвался Джордж.
Уходя, Сиэнь поймал себя на мысли, что Уизли уже давно не вступали в открытое противостояние с Филчем.
Ночное небо над замком было ясным. Отличная погода для наблюдений.
В очередной раз углубившись в Запретный лес, Сиэнь оказался под густыми кронами, которые скрывали весь свет. Он кожей чувствовал, что за ним наблюдают чьи-то глаза.
Вскоре его догадка подтвердилась: прибежал Клык и начал тереться о его ноги.
Затем появились Хагрид и Уу. Хагрид вел фестрала на кормежку; он привык давать Уу дополнительную порцию в это время.
Как-никак, это был первый самец фестрала в лесу, и он всегда получал больше внимания от лесничего.
— Сиэнь! Похоже, сегодня отличная погода! — Хагрид мало что смыслил в таинственной астрономии, но всегда радовался успехам друзей.
— Увидимся позже, Хагрид, — кивнул Сиэнь и попрощался.
Флоренц уже ждал его на поляне, пристально вглядываясь в ночное небо.
— Облака закрыли путь планет, подожди немного, — произнес Флоренц.
Сиэнь послушно замер рядом с кентавром.
До него доносились крики молодых кентавров. Флоренц заговорил спокойным, размеренным тоном:
— Кентавры никогда не вмешиваются в движение звезд судьбы. Мы верим, что все предначертано. Мы следуем этому правилу уже очень давно.
Способность видеть будущее сделала нас высокомерными. Мы перестали заботиться о других жизнях на этой земле. Но настанет день, когда другие сопротивляющиеся жизни угаснут, и тогда наш народ тоже столкнется с великим кризисом.
Его глаза светились ярко-голубым светом.
— Сиэнь, посмотри на те дома неба, что не скрыты облаками. Юпитер сияет так ярко… Наша встреча не была случайностью.
Мы оба — те, кто живет в стороне от остальных…
Кентавры всегда изъяснялись загадочно и туманно, под стать их методам предсказания по звездам.
Сиэнь прислонился к большому камню, созерцая бескрайнюю россыпь светил.
— Сегодня ты будешь учиться различать яркость планет, — объявил Флоренц.
Вскоре Сиэнь понял, почему астрономия считается столь ненадежной наукой.
На яркость планет влияло множество факторов: облака, время года, блеск соседних светил.
Полагаться исключительно на то, что видишь невооруженным глазом, казалось делом крайне неточным.
Решение Флоренца было простым:
— Полагайся на опыт и чутье.
«То есть на талант», — перевел про себя Сиэнь.
[Вы один раз попрактиковались в прорицании по стандартам ученика, мастерство +1]
Это был его третий успех.
Похоже, у него действительно были способности.
— Думаю, ты нащупал нить, ведущую к звездам судьбы, — кивнул Флоренц, наблюдая за ним.
Затем они подожгли шалфей и сладкую мальву. Когда дым поднялся вверх, по лесу пронесся порыв ветра, раскачивая ветви буков и придавая дымным струям причудливые формы.
Пришлось ждать, пока ветер утихнет. В это время Флоренц объяснил Сиэню, что в разные сезоны и для разных небесных домов кентавры выбирают разные травы.
Качество и состояние этих трав также влияли на точность наблюдений.
Глядя на горящие травы и далекие звезды, Сиэнь невольно подумал: не является ли это тоже разновидностью ритуальной магии? Причем магии древней и глубокой.
…
Хотя прогресс в прорицании был небыстрым, каждую безлунную и звездную ночь Сиэнь отправлялся в Запретный лес.
Бейн, кентавр постарше, иногда забредал к ним, чтобы увести любопытных жеребят, и каждый раз одаривал Флоренца холодным, презрительным взглядом.
Флоренца не слишком любили соплеменники, он был своего рода изгоем, и хотя он сокрушался об этом, его решимость оставалась непоколебимой.
Так незаметно подошла экзаменационная неделя.
Стояла удушающая жара. В больших классах, где проходили тесты, ученикам было особенно тяжко. Профессора раздали всем специальные экзаменационные перья, на которые были наложены античит-заклинания.
Несмотря на кажущийся хаос из множества предметов, все экзамены делились на две части: теорию и практику.
Утром должен был состояться первый практический экзамен.
Экзамен по заклинаниям.