Глава 125. Травма •
Глава 125: Травма
Сезон квиддича начался. Повсюду только и говорили что о квиддиче. В субботу должна была состояться первая игра: Гриффиндор против Слизерина. Если Гриффиндор победит, они поднимутся на второе место в Кубке школы. Соответственно, ажиотаж вокруг обеих команд был невероятный.
Войдя в Большой зал, Шон услышал чей-то голос:
— Я уверен, с Гарри что-то не так! Каждый раз, когда у команды Гриффиндора тренировка, Гарри исчезает, в любую погоду. Я думаю…
Слова этого гриффиндорца за длинным столом вызвали у всех любопытство. Все вытянули шеи. Сидевший неподалеку от Шона Гарри напрягся.
— Он наверняка ходит подбирать мячи!
Эта фраза тут же вызвала у окружающих свист. Гарри Поттер, мальчик, который выжил, и подбирать мячи? Позже все, однако, переключились на обсуждение способностей Гарри. В конце концов, то, что он в команде, было очевидно. Кто-то говорил ему, что он будет играть отлично, а кто-то — что они будут бегать за ним с матрасами, чтобы он не упал. Гарри не знал, какой из вариантов хуже.
В этот момент Рон снова с кем-то повздорил:
— Я же говорю, Шону хватило одного простого заклинания Левитации, чтобы победить тролля!
— Да ладно тебе, Уизли! Я, конечно, верю… что Шон на это способен, но я ни за что не поверю твоим словам. Помнишь? Твое заклинание Левитации еще хуже моего! — Теодор, услышав, как Рон снова повторяет свою заезженную историю, не удержался от сарказма. — Я думаю, ты даже не знаешь, как заставить перо сделать круг, не говоря уже о сложном невербальном заклинании…
В ответ он получил лишь покрасневшего Рона и постепенно увеличивающуюся крысу. Рон уже бросился на него. Не успел Теодор и опомниться, как Рон уже повалил его на пол.
— Я заработал для факультета двадцать очков! А ты только что вышел из-под наказания! — крикнул Рон.
Позже этот инцидент долго не давал Рону покоя. Когда Шон проходил мимо, он несколько раз хотел что-то сказать, но не решался.
— Он примет нас? — по сравнению с недавней бравадой Рон выглядел очень неуверенно.
— Если это Шон… — Гарри тоже был не уверен.
Среди первокурсников не было никого, кто не знал бы Шона. Но в то же время, кроме Гермионы и двоих друзей, никто его по-настоящему не знал. О том, какой он, люди могли лишь сказать: «А, отличник, скромный…». Они могли перечислить сто его достоинств, но если спросить, какой он на самом деле волшебник, даже Гарри мог лишь подумать: «Он очень хороший человек». А больше? Ничего.
Незаметно для себя, Гарри и Рон своим чрезмерным вниманием к Шону, или, вернее, подозрительным вниманием всей гриффиндорской команды по квиддичу, привлекли внимание одной умной и красивой когтевранки.
— Разобрался, в чем дело, Роджер? — за столом Когтеврана она смотрела, как Шон уходит, и задала вопрос.
Только что Гермиона с помощью магии создала для них яркое синее пламя, которое теперь носила с собой в банке из-под джема. Когда она открыла крышку, палочка Шона, повинуясь какому-то странному ритму, взмахнула, и вскоре они увидели, как из банки выбежала синяя огненная саламандра. Когда Гермиона закрыла крышку, та еще и хихикнула, расплавила крышку и залезла обратно. Гермиона сильно подозревала, что это проделки Шона, и, надув щеки, посмотрела на него.
— Это не я, — сказал Шон.
Гермиона тут же поверила. Она с любопытством смотрела на огненную саламандру. Та икнула и выпустила облачко синего пламени, едва не опалив брови Гермионе. Взбешенная, та с палочкой в руках погналась за ней.
Джастин рядом щелкал фотоаппаратом. Когда он достал фотографии, то обнаружил, что на всех снимках Шон был в одной и той же позе — тихо сидел и читал книгу.
[Ты выполнил высшую трансфигурацию по стандарту «умение», мастерство +300]
Его прогресс в превращении «предмета» в «магию» был стремительным. До невероятной степени. Но, сравнив его с прогрессом профессора Макгонагалл из ее конспектов, он понял, что на самом деле не так уж и быстро. Просто на первом курсе он достиг уровня, которого Макгонагалл достигла на третьем.
Изучение трансфигурации было бесконечным. Помимо превращения «предмета» в «магию», в высшей трансфигурации было еще и превращение «магии» в «предмет», а также «себя» в «живое» и «живого» в «живое». Разница между последними двумя заключалась в том, что в одном случае ты превращаешь себя, как, например, Крам превратил свою голову в акулью, а в другом — кого-то другого, как, например, лже-Грюм превратил Малфоя в белого хорька.
Все это были сложные техники, и Шону еще многому предстояло научиться. Даже в превращении «предмета» в «магию» он освоил лишь огненную саламандру. В последнее время он думал, а не сможет ли он превратить пламя в дракона? Потом он вспомнил, что Адское пламя может принимать форму существ. Так можно ли считать Адское пламя разновидностью темной магии, в которой есть элементы трансфигурации? И то, что Адское пламя может поглощать все, не связано ли это с высшей трансфигурацией — заклинанием Исчезновения? В конце концов, в трансфигурации существовала техника наложения нескольких превращений.
Профессор Макгонагалл говорила: «Исчезнувшие вещи „превращаются в ничто, то есть, во все“».
Подумать только, Адское пламя — очень трудно контролируемая магия. Недостаточно сильные волшебники, применив его, часто не могли его контролировать и, не зная контрзаклятия, причиняли вред самим себе, вызывая ненужные разрушения. Лишь могущественные волшебники могли точно его контролировать. А теперь подумать о «живых существах», созданных трансфигурацией: недостаточно сильные волшебники, применив ее, часто не могли их контролировать и причиняли вред самим себе, вызывая ненужные разрушения.
Пока Шон размышлял, вернулась сердитая Гермиона. Она только что поняла: чего она злится на волшебную огненную саламандру! Подумав об этом, она сама рассмеялась над своим поведением.
В этот момент через двор прошел Снейп. Джастин тут же заметил, что профессор хромает. Он ткнул Шона, ведь он знал, что тот постоянно практикуется в подземелье. Шон посмотрел туда.
В этот момент профессор Снейп, хромая, приближался к Гарри и Рону. Он, казалось, искал повод, чтобы отчитать их.
— Что у тебя в руках, Поттер?
— «Удивительные квиддичные мячи».
— Книги из библиотеки запрещено выносить из школы, — сказал Снейп. — Отдай ее мне. С Гриффиндора снимается пять очков.
— Он на ходу выдумал правило, — с досадой пробормотал Гарри, глядя, как Снейп, хромая, уходит. — Интересно, что у него с ногой?
— Не знаю, но надеюсь, ему очень больно, — со злорадством сказал Рон.