Глава 78. Невербальные чары •
Глава 78: Невербальные чары
В Хогвартсе невербальные чары изучали на шестом курсе. Защита от Темных искусств, заклинания и трансфигурация требовали от учеников их освоения. По идее, большинство взрослых волшебников в Британии должны были уметь ими пользоваться. Однако, поскольку на шестом и седьмом курсах все предметы были по выбору, не исключено, что кто-то не выбирал ни один из этих трех, что и приводило к разному уровню владения невербальными чарами.
— Так ты хочешь изучать невербальные чары? — днем профессор Флитвик стоял в классе и с удивлением и удовлетворением смотрел на Шона.
— Да, профессор, — кивнул Шон.
— Тогда покажи-ка мне свое заклинание Левитации… — профессор Флитвик указал на стул.
Не успел он договорить, как раздался голос Шона, произносящего заклинание, и стул тут же взлетел и сделал несколько кругов.
— Просто поразительный прогресс! — не удержался от похвалы профессор Флитвик, захлопав в ладоши. — Итак, Грин, расскажи мне, какие преимущества у невербальных чар? И какие недостатки?
— Противник не знает, какое заклинание ты собираешься применить, что дает тебе преимущество в долю секунды, — подумав пару секунд, ответил Шон, а затем добавил: — Конечно, если убрать «произнесение вслух», которое повышает точность и вызывает эмоциональный всплеск, сила заклинания ослабнет.
Первый ответ Шон слово в слово процитировал из «Стандартной книги заклинаний. 6 курс». А вот вторая часть была уже его собственным умозаключением. В книге заклинания, произнесенные вслух, были сильнее невербальных. В битве в Отделе тайн в пятой книге Гермиона была ранена Долоховым, и после этого было четко сказано: если бы он тогда произнес заклинание вслух, раны были бы гораздо серьезнее.
— Превосходный ответ! — профессор Флитвик был удивлен еще больше, и в его удивлении сквозила радость. — Когда волшебник достаточно зрел, чтобы, мысленно произнося заклинание, безошибочно представлять себе его намерение, он может изучать и использовать невербальные чары. Очевидно, Грин, нам пора подниматься на следующую ступень.
Говоря это, профессор взмахнул палочкой, и стул тут же закружился по классу. И не только стул, но и бутылки, банки, книги… Он даже не пощадил белку, только что вбежавшую в окно. Зрелище было поистине фантастическим.
— Секрет невербальных чар — в предельной концентрации внимания. Когда волшебники применяют заклинания, они подсознательно их произносят, что и приводит к неудаче. Поэтому в уме у пользователя должно быть четкое заклинание… Попробуй, Грин.
Перо Шона рядом шуршало. В этом и было удобство магии: он мог одновременно и думать, и делать заметки. Профессор Флитвик был, очевидно, еще более доволен. Даже когда Шон трижды потерпел неудачу, он оставался полон терпения.
Шону было очень трудно. Волшебник, привыкший произносить заклинания вслух, при попытке использовать невербальные чары, чувствовал себя очень неловко. У него возникало сильное, физиологическое желание произнести слово, и приходилось подавлять это желание огромным усилием воли, что приводило к напряжению губ или их беззвучному шевелению, что само по себе было отвлекающим фактором. Это было так же неестественно, как пытаться сдержать чихание.
Но в конце концов, под руководством профессора Флитвика, Шон постепенно привык. И лишь когда он перестал издавать хоть какой-то звук, профессор сказал:
— Какой быстрый прогресс! Давай перейдем к следующему шагу — одновременно сосредоточься на заклинании и на эмоциях, чтобы применить невербальные чары! Только сильное внимание и воля могут позволить мысленно произнести заклинание, не издав ни звука… это очень трудно…
«Эмоции, твердая воля и четкое заклинание?» — подумал Шон. Затем он взмахнул палочкой…
[Ты выполнил заклинание Левитации по стандарту «эксперт», мастерство +50]
…
Приближался октябрь. Сырой холод окутывал окрестности и проникал в замок. Дождь, крупный, как пули, барабанил по окнам замка уже несколько дней. Озеро вышло из берегов, клумбы превратились в грязное месиво, а тыквы у хижины в Запретном лесу раздулись до размеров цветочных сараев.
Возможно, из-за того, что невербальные чары требовали слишком большой концентрации, возможно, из-за того, что наставления профессора Снейпа по зельям были слишком строгими и утомительными, а может, из-за того, что ночные холода были слишком сильными, в общем, Шон простудился. Как раз тогда, когда освоил невербальные чары.
Он тяжело дышал, его ноздри раздувались, а щеки и лоб пылали. Ему было дурно, и он порой даже не мог отличить, кто перед ним — большая Гермиона или маленькая Макгонагалл. В конце концов, вчера профессор Макгонагалл учила Шона в своем кабинете, а Гермиона в коридоре наставляла Джастина. Майкл из окна кабинета сделал две фотографии, и поза и жесты Гермионы были точь-в-точь как у ее декана.
— Сегодня никакой практики трансфигурации. Иди в Большой зал, выпей тыквенного сока, дитя, — профессор Макгонагалл приложила руку ко лбу мальчика. Он был горячим, как сковорода.
Шона, словно в тумане, отвели в Большой зал. Сидя за длинным столом, он все же не забыл проверить свой прогресс. Невербальное заклинание Левитации он стабильно применял с утра среды. Теперь ему оставалось лишь выучить заклинания дымовой завесы и отбрасывающее, и он получит свою долгожданную стипендию. Хотя профессор Флитвик и горел желанием начать с ним индивидуальные занятия, сможет ли он в таком состоянии колдовать?
Он много о чем думал и в итоге вспомнил о даме из больничного крыла. Да, мадам Помфри, о которой говорили, что она может спасти волшебника, пока тот еще дышит. Она могла «за секунду» срастить кости — когда Джинни Уизли повредила лодыжку, ее вылечили «в мгновение ока»; когда у Гарри Поттера был треснут череп, его «тут же» зашили. Во второй книге, после того как Златопуст Локонс провел над Гарри странное и неумелое лечение, она с помощью Костероста за короткое время помогла ему отрастить 33 кости руки…
Ее послужной список был безупречен, она была почти суперменом.
Пока Джастин, стоя рядом с Шоном, беспокойно метался, тот хриплым голосом произнес несколько слов:
— Пойдем в больничное крыло.
Лишь тогда Джастин, до этого совершенно растерявшийся, опомнился и, подхватив Шона, собрался уходить.
А профессор Макгонагалл уже стремительно покинула Большой зал.
В Хогвартсе были хорошо подготовлены к простудам учеников. Одним из средств было удивительное зелье от простуды. Оно было очень эффективным, но самое качественное, конечно же, варил лично декан Слизерина.
В конце коридора Макгонагалл быстро нашла Снейпа:
— Северус, мне нужно зелье от простуды.
Снейп на мгновение замолчал, а затем холодным тоном произнес:
— Профессор Макгонагалл… лечение простуд у учеников, если я правильно помню, кажется, не входит в мои обязанности…