Глава 58. Нимбус-1500 •
Глава 58: Нимбус-1500
Иногда Шону казалось, что волшебники — это просто варвары в мантиях. Поводом для такого вывода стала картина, висевшая под трибунами, — «Гюнтер Свирепый — победитель». Это была сцена из древнегерманской игры штичшток, довольно известное произведение искусства. На картине была изображена группа волшебников с заостренными метлами, окружившая одного, к поясу которого была привязана веревка, а за ней — огромный надутый «пузырь». Этот волшебник должен был изо всех сил отбиваться магией от нападавших, защищая свой «пузырь».
Если бы только это, Шон, возможно, и не пришел бы к такому выводу. Но, что самое поразительное, «пузырь» был драконьим. А это означало, что после каждой игры один дракон лишался своего… «пузыря».
Шон подозревал, что это, возможно, была просто выдумка волшебников, способ продемонстрировать свою силу и доминирование в магическом мире. Подобно тому, как некоторые охотники вешают у себя дома головы животных. Но странная любовь волшебников к «пузырям» была неоспорима.
Под северной трибуной висела картина, изображавшая некогда популярную ирландскую игру — крие-крие-крие. Эта тема часто воспевалась в ирландских народных песнях. Легендарный волшебник на картине, «Бесстрашный» Фингал, по слухам, был чемпионом по этой игре. Участники поочередно проносили «дом», или мяч, через ряд горящих бочек, установленных на высоких ходулях. Победителем становился тот, кто быстрее всех проносил мяч через все бочки и при этом не загорался. Мячом служил овечий пузырь.
А под западной трибуной висела картина с изображением игры в свержен-хаарл. Игроки, сидя задом наперед на метлах, гоняли туда-сюда свиной пузырь между живой изгородью, ударяя по нему прутьями. Попадание — очко.
Без сомнения, все эти пузыри после использования лопались.
Шон мысленно порадовался за современных зрителей. Если бы эта традиция, к несчастью, сохранилась, то нынешние матчи по квиддичу были бы куда «зрелищнее». Ведь к ним бы добавился интерактив со зрителями после взрыва.
Картины на трибунах постепенно скрылись из виду, и Шон подошел к сараю, полному метел. Над ним, казалось, было наложено какое-то особое заклинание. Шон видел, как капли дождя медленно стекают по крыше, но так и не попадают внутрь.
— Мадам Трюк, — с надеждой в голосе обратился он к седовласой женщине.
— Мистер Грин, пунктуальность — это действительно хорошая привычка, — мадам Трюк взмахнула рукой, и метла тут же прыгнула ей в ладонь. — Сегодня у нас много дел. Видишь те высокие шесты? Это и будет наш сегодняшний тренировочный центр.
Шон тоже поднял руку, и метла таким же образом оказалась у него в руке. Вместе с мадам Трюк он посмотрел на шесты для квиддича. Их синхронные движения делали его похожим на уменьшенную копию преподавательницы.
Вскоре большой и маленький волшебники подлетели к шестам.
— Раз уж ты можешь нормально парить и летать, почему бы не попробовать несколько быстрых поворотов? — голос мадам Трюк, несмотря на свист ветра, был отчетливо слышен, словно она использовала какую-то магию.
Под ее руководством Шон усердно тренировался, облетая шесты. Требование мадам Трюк было таково: «На максимальной скорости расстояние при облете шеста не должно превышать трех футов, при этом нужно выполнять повороты под разными углами».
Это была, несомненно, сложная задача. Ведь Шон всего третий день держал в руках метлу. Но магия не подчинялась логике. Она подчинялась только таланту.
[Ты выполнил полет по стандарту «умение», мастерство +10]
[Ты выполнил полет по стандарту «эксперт», мастерство +50]
…
Шон слышал, как непрерывно появляются уведомления панели. Его движения под руководством какой-то интуиции становились все более четкими. Он начал подсознательно искать наиболее эффективные и наименее затратные позы. В то же время его связь с метлой становилась все крепче. Он почти чувствовал, как каждая частичка его воли, вложенная в магию, влияет на метлу. Это и был настоящий секрет полного контроля над полетом.
Шон невольно вспомнил слова мадам Трюк: «Настоящие мастера полета управляют метлой».
Это управление, возможно, было применимо не только к полетам, но и к зельям… Шон вспомнил то странное ощущение магии в котле при использовании улучшенного ритуала. Может, как и при управлении метлой, при варке зелий тоже нужно было направлять магию?
Размышляя об этом, он понял, что достиг предела в освоении поворотов. Причина была в том, что его метла была слишком старой. Некоторые заклинания или группы заклинаний в ней работали с небольшими, но заметными сбоями. А с учетом ее сложной, многофункциональной начинки, она легко напоминала код, написанный некоторыми программистами из его прошлой жизни. Удивительно, как эта метла вообще еще работала… Да уж, магия была всеобъемлющей.
— Поразительный прогресс! — мадам Трюк, естественно, взяла у Шона метлу и, подвесив ее в воздухе, направила в отдельное хранилище. — Ты ведь собираешься долетать до башни Когтеврана, верно?
Шон удивленно поднял голову, но тут же все понял. Наверняка не он один был с такой идеей, да и башня Когтеврана была общеизвестно высокой. Даже моральный дух когтевранцев заметно падал при подъеме по лестнице. Если бы вы оказались ночью на винтовой лестнице башни Когтеврана, то услышали бы немало «теплых» слов в ее адрес.
— Каждый год немало когтевранцев дополнительно тренируются на поле для квиддича, но лишь немногие получают разрешение на полеты…
Говоря это, мадам Трюк заставила Шона немного занервничать. К сожалению, она лишь туманно намекнула на редкость этого разрешения — его выдавали раз в несколько лет, — но как его получить, не уточнила.
Покидая поле, мадам Трюк, скрестив руки, протянула Шону пергамент. Шон, едва взглянув на него, тут же запомнил:
О разрешении на полеты для первокурсников Хогвартса
Освоить как минимум десять основных летных приемов;
Получить разрешение от преподавателя полетов Хогвартса;
Сдать летный экзамен;
После сдачи экзамена иметь в наличии метлу качеством не ниже «Нимбус-1500» (обновлено в 1990 году).
Шон положил пергамент в сумку, рядом с «Расширенным курсом зельеварения». С этим документом цель стала еще яснее, но одно обстоятельство немного омрачало его: в разрешении четко указывалось на необходимость иметь «Нимбус-1500», что было, несомненно, трудновыполнимой задачей.