Глава 862. Выжившие в Лаошани •
Боевая зона Трёх Восточных Регионов, безопасная зона Лаошань.
На крыше грузовика лежали несколько Пробужденных в рабочих спецовках, рассеянно оглядывая окрестности по пути следования колонны.
В передней части кузова, за самодельным ограждением из листового железа, был установлен старый пулемёт, который, казалось, только что извлекли из какого-то музея. Патроны были на вес золота, поэтому Пробужденный, отвечавший за охрану оружия, раз за разом протирал свой единственный предмет снаряжения — большой палаш из светлой стали.
— Ур-р-р...
Животы урчали от голода. Несколько дозорных от скуки перебрасывались ленивыми фразами, но пустота в желудках заставляла их то и дело поглядывать на несколько мешков риса, погруженных в кузов. Они были чертовски голодны.
Грузовик был набит кастрюлями, мисками, тазами и прочим скарбом — всем, что могло хоть как-то пригодиться в хозяйстве. Из-за этого внутри он больше походил на пункт сбора металлолома.
Путь был спокойным: зомби вдоль дороги давно были перебиты проходящими караванами, а крупные и опасные нашествия зомби специально отводились подальше обученными людьми.
Когда человеку нечем заняться, грызущее чувство голода, словно ядовитая змея, начинает извиваться в животе, завязываясь узлами. От этого взгляда становится стеклянным, а мысли путаются. В этом мире даже Пробужденные часто жили впроголодь, перебиваясь с хлеба на воду.
— В этот раз мы раздобыли слишком мало еды... Даже не знаю, сколько останется после того, как мы отдадим часть за бензин, — Пробужденный постарше, с какой-то тряпкой, похожей на обрывок полотенца, на шее, горько усмехнулся и посмотрел на товарищей. — Если так пойдёт и дальше, наше поселение, боюсь, развалится.
Под «поселением» он имел в виду несколько жестяных хижин, притулившихся у самых стен безопасной зоны Лаошань.
В боевой зоне Трёх Восточных Регионов выживших было слишком много. Настолько много, что даже после того, как с началом катастрофы люди гибли толпами, здесь всё ещё оставалось более четырехсот миллионов человек.
На всю огромную территорию было всего две безопасных зоны. Едоков много, а еды мало, и каждый мечтал попасть под защиту стен.
Конкуренция была жесточайшей: чтобы войти в безопасную зону, нужно было либо сдать огромное количество ресурсов, либо обладать выдающейся силой. Таким слабым Пробужденным, как они, оставалось только собирать вокруг себя обычных людей, основывать лагеря неподалёку от зоны и влачить жалкое существование.
— А что тут поделаешь? — сплюнул Пробужденный в наушниках. — Ближайшие зернохранилища, склады, супермаркеты — всё давно обчищено до блеска! Чёрт возьми, даже крысы от голода передохли! Я видел те закрома — они чистые, как задница, которую вылизали до блеска! То, что мы добыли три мешка риса, уже можно считать большой удачей.
Он бросил взгляд на мешки с рисом, один из которых был порван, а зерно внутри явно начало подплесневеть.
Прошло больше полугода с начала конца света. Такие ресурсы, как бензин, еда и чистая вода, давно были захвачены крупными силами. Люди, словно саранча, жадно уносили всё, что попадалось на глаза. Разве что в центрах крупных городов ещё могли остаться какие-то припасы, но в других местах встретить даже живую мышь считалось настоящим праздником.
В этом мире правит сила. Сильные едят досыта и пьют всласть, живя как маленькие императоры. Слабые же вечно голодают, и даже если захотят продать себя в рабство, им нужно хотя бы иметь приятную внешность. Не будь они Пробужденными, пусть и низкого ранга, им бы давно пришлось лизать чужие сапоги за корку хлеба.
Мужчины переглянулись, и в глазах каждого читалась глубокая безнадёжность.
После конца света людей волновали только три вещи: как добыть еду, как её приготовить и как бы её поскорее съесть. Страх перед голодом въелся каждому в самую подкорку.
Ходили слухи, что в некоторых местах уже начался настоящий голод. Люди, которые не решались выходить в города за припасами, дошли до того, что начали поедать друг друга. Конечно, это были только слухи, и инстинктивно они старались об этом не думать.
— Ладно, кончайте ныть, — оборвал их мужчина средних лет, сидевший у пулемёта. Он закончил протирать палаш и недовольно взглянул на приунывших товарищей. — У нас хотя бы есть сила и какая-то надежда. А что делать обычным людям, которые к нам прибились? Мы хотя бы время от времени можем выполнить задание или прикончить зомби. А группы обычных людей... Стоит им наткнуться на пару-тройку мертвецов, и они даже не поймут, как сдохли. Радуйтесь, что у нас есть хоть какая-то каша.
Никто не посмел возразить. Этот мужчина средних лет был одним из сильнейших в их отряде, его уровень достиг пика первого ранга. В их поселении он считался мастером своего дела. Если бы условия приема в безопасную зону не были столь суровыми, а цена за проход всей семьи не была столь непомерной, он, возможно, уже давно бы обосновался за стенами.
Скрип-скрип.
В воцарившейся тишине послышался лязг металла — это кто-то карабкался по стыкам кузова грузовика. Вскоре показалась девочка, на вид совсем юная, с лицом, перепачканным сажей. Она осторожно несла миску с рисовой кашицей.
— Брат Лян, брат Ван, брат Чжао... — тихо произнесла она. — Еда готова.
Говорила она вкрадчиво и мягко. Держа большую миску обеими руками, она изо всех сил старалась сохранить равновесие, подходя к мужчинам на крыше.
Парень в наушниках, сидевший с краю, вскочил и поспешно перехватил миску, боясь, что хоть капля драгоценной каши прольётся мимо. Мужчины невольно вдохнули аромат еды. Заметив плавающие сверху кусочки каких-то листьев, они радостно оживились:
— У тётушки Хуан золотые руки! Даже нашла дикую зелень, чтобы вкус был посвежее!
Не обращая внимания на то, что рисовая кашица была обжигающе горячей, они начали жадно хлебать её, и на их лицах тут же расплылись блаженные улыбки. До катастрофы эта жижа сошла бы разве что за корм для свиней, но сейчас она казалась изысканным деликатесом.
Девочка сидела на крыше, поджав ноги, и с нескрываемой жаждой смотрела, как они едят, то и дело сглатывая слюну. Она и сама была смертельно голодна. Её ладони, которыми она держала горячую миску, покраснели, кожа на них была сухой и потрескавшейся, а суставы опухли, но она, казалось, совсем не чувствовала боли. В этом жестоком мире неженки давно вымерли.
Дул холодный ветер, колонна машин мерно двигалась вперёд.
Девочка была одета в старую ватную куртку цвета хаки, её засаленные длинные волосы были небрежно собраны в пучок. На грязном лице горел нездоровый румянец, и только пара угольно-черных ясных глаз была единственным живым и ярким пятном в её облике. Если бы не слой грязи и копоти, её черты можно было бы назвать довольно милыми и даже изящными, но в межбровье навсегда застыла тень глубокой печали.
Через несколько секунд мужчина средних лет допил остатки каши и протянул пустую миску. Молодой человек в наушниках с надеждой заглянул внутрь — дно было чище, чем его палаш.
«Чёрт, неужели нельзя было хоть немного оставить?!» — пронеслось у него в голове.
Правило в отряде было простым: Пробужденные едят трижды в день, обычные люди — один раз. Это был закон их каравана.
Тяжело вздохнув, парень отдал миску девочке, и мужчины снова завели неспешный разговор, но теперь они заговорили о ней.
— Эх... — вздохнул парень с тряпкой на шее, провожая взглядом спускающуюся вниз фигурку. — Жаль её. Говорят, до конца света она была отличницей, из очень богатой семьи! Настоящая барышня из высшего общества. Пианино, танцы — всё умела.
Он покачал головой:
— Если бы Хуан Ся была чуть покрасивее, может, кто-то из важных людей в безопасной зоне и положил бы на неё глаз. И её сестра не сгорела бы от лихорадки. До чего же это нелепо, если подумать: до катастрофы хватило бы пачки таблеток, а после — человек заживо сгорает от жара на твоих глазах!
В его голосе слышались одновременно и злость, и сочувствие.
— Да ладно тебе, — мужчина с тяжелым молотом недовольно покосился на него и холодно усмехнулся. — Чтобы её приметил какой-нибудь «большой человек»? Ты бы лучше пожелал девчонке самой стать Пробужденной. Она и так настрадалась: родители сгинули в самом начале, даже костей не осталось, единственная сестра умерла. А ты ей сейчас смерти желаешь?
Парень с тряпкой на шее возмущенно вытаращился на него:
— Да с чего ты взял, что я ей зла желаю?! Я правду говорю! В нашем поселении полно девчонок, которые из кожи вон лезут, лишь бы какой-нибудь богатей их заметил! В очередь выстраиваются, а толку ноль! Кто, чёрт возьми, не мечтает попасть в безопасную зону?!