Глава 187. Наука против силы II •
[От лица Адама Клайва].
Холодный стерильный воздух в лаборатории Маюри, и без того густой от предвкушения, казалось, стал еще плотнее, когда началось наше противостояние. Маюри был одним из тех персонажей, с которыми мне никогда не хотелось бы сражаться: от его странной внешности до эксцентричного грима, он был монстром, прикидывающимся человеком.
И все же, несмотря на то, что само его существование не давало мне покоя, я чувствовал, как во мне поднимается волна уверенности. Его безумная уверенность, его титул, его статус — все это меня не волновало.
Почему?
Всё просто.
Я был сильнее его.
Первым нанес удар Маюри. Взмахнув Занпакто, он выпустил в мою сторону волну темной энергии. Это была прямая атака, слишком прямая для этого парня, что заставило меня заподозрить ловушку. Тем не менее, я небрежно уклонился от волны, позволив ей разбиться и сгореть о стену позади меня.
— Тебе придется постараться, — поддразнил я, в моем голосе прозвучали нотки веселья.
— Похоже, что время, проведенное с этим человеком, испортило твою способность правильно оценивать ситуацию, — ответил он с бликом в глазах.
Вдруг из-под земли показались усики, пытающиеся обвить меня. Закрыв глаза, я одним шагом переместился за его спину, уклоняясь от неожиданной атаки. — Для гения ты весьма предсказуем, — сказал я, встретив его взгляд с самодовольной ухмылкой.
Но Маюри, как и подобает сумасшедшему ублюдку, лишь усмехнулся, когда спустя несколько мгновений мои чувства затуманились, а конечности стали тяжелее с каждой секундой.
Меня отравили?
Но как, я уклонился от всех его атак.
Смех Маюри отдавался жутким эхом: — Чувствуешь себя неважно, да? Этот яд — мой собственный рецепт. От него нет противоядия.
Я чувствовал, как яд пульсирует в моих венах, пытаясь завладеть моим телом: — Когда?
— А, любопытство страждущих, — промурлыкал Маюри, изогнув вверх острые края накрашенных губ. — У тебя сложилось впечатление, что мои атаки ограничиваются только лезвиями и усиками. Как причудливо.
Я сделал шаг назад, пытаясь оценить ситуацию и одновременно борясь с нарастающей тяжестью яда: — Что ты сделал?
— Неужели ты думал, что обстановка в моей лаборатории — это просто показуха? — насмехался Маюри, кружась вокруг меня, как стервятник, поджидающий свою жертву. — С того момента, как ты вошел в мои владения, ты уже дышал моим творением. Система вентиляции моей лаборатории постоянно выделяет мизерное количество яда. Каждый твой вдох делал тебя более уязвимым, насыщая легкие, а затем и кровь. Твои прежние потуги? Они только ускорили процесс.
Вот как он это сделал.
Я почти усмехнулся, мне следовало ожидать чего-то подобного от таких, как он. Но, опять же, я не ожидал, что буду с ним драться, когда пришел сюда.
— Это, конечно, хорошо, но неужели ты думаешь, что немного яда остановит меня? — прорычал я, вспыхивая своим реяцу. Конечно, мне было больно, но это было ничто, я знал настоящую боль, мое тело переносило гораздо худшее, чем это.
Улыбка Маюри расширилась, на его лице отразилась радость погони: — Нет, я ожидаю, что это замедлит тебя, приведет в отчаяние, сделает предсказуемым.
Я издал вызывающий рев и послал в его сторону взрыв энергии, от которого он ловко увернулся. Несмотря на то, что мои движения были вялыми, я все еще имел преимущество. Я еще не закончил.
— Ты смог застать меня врасплох, гадкий ублюдок, — признался я, зрение периодически затуманивалось. — Но никогда не принимай удивление за поражение.
Маюри выдержал паузу, затем усмехнулся: — Смелые слова для того, у кого осталось мало времени.
Стряхнув головокружение с помощью исцеляющего кидо, я перевел взгляд на Маюри и, резко ускорившись, оказался прямо перед ним, мой клинок был в сантиметрах от его горла: — Моя очередь.
Заблокировав удар, пожертвовав рукой, Маюри сделал несколько шагов назад, впившись в меня взглядом: — Банкай, Конджики Ашисоги Джизо!
Как по команде, появилось гигантское существо с телом гусеницы в красной накидке, с гротескной золотой головой и руками младенца, с серебряным нимбом, висящим вокруг головы.
Я усмехнулся, выкашлял немного крови и опустил меч, разрубив ребенка на две части: — Упс.
— Наглый дурак, — прошипел Маюри, его глаза расширились от ярости, и он бросился вперед, вероятно, приняв мой кашель за сигнал о том, что его яд подействовал как надо.
Однако, когда он делал выпад, я танцевал вокруг его атак, парируя и парируя их с точностью, и каждый мой удар был рассчитан не на убийство, а на игру с ним, на то, чтобы он почувствовал тяжесть своего высокомерия, на Сво бодный м ир ра нобэ то, чтобы он почувствовал, что чувствуют его эксперименты.
Реацу Маюри вспыхивало при каждом ударе, его разочарование было очевидным.
— Ты думаешь, что ты такой превосходный, — размышлял я, уворачиваясь от очередного удара его трансформированной руки, — но я вижу лишь отчаявшегося человека, играющего с силами, которых он не понимает.
Маюри, сплевывая кровь, успел прошипеть в ответ: — Ты ничего не знаешь.
Я мог бы покончить с ним прямо здесь. У меня было бесчисленное множество возможностей нанести последний удар. Но было что-то захватывающее в том, чтобы одержать верх, видеть, как безумный ученый все больше и больше отчаивается.
Поэтому я сыграл роль кота с его мышью, позволив погоне продолжаться.
— Ну что, хватит? — насмехался я, уклоняясь от очередного его яростного удара. — Или мне продолжать тебя смущать?
Лицо Маюри исказилось в гримасе, глаза горели безумным огнем, который одновременно завораживал и отталкивал: — Я не потерплю унижения от таких, как ты!
Как раз в тот момент, когда Маюри собирался преподнести очередной «сюрприз», я резко прекратил наш танец, перерезав ему руки и ноги, а затем ударил ладонью в грудь, отбросив его назад и ударив о стену лаборатории. Удар оставил значительную вмятину, расколов непроницаемые в остальном стены.
Когда пыль осела, я подошел к нему: — Еще жив, да?
Маюри кашлял, его тело было окровавлено и избито, он не мог подняться с земли, один глаз опух, а по лицу был размазан его легендарный грим, искажающий его прежний облик: — Ты… пожалеешь об этом, — прохрипел он.
Я опустился на колени рядом с ним, клинок небрежно лежал на моем плече: — Они всегда так говорят, а я ни о чем не жалею, — холодно прошептал я ему на ухо. — Я хотел, чтобы ты почувствовал хотя бы часть той боли и страха, которые испытывали те, кого ты мучил.
Я моргнул.
Так вот почему я это сделал: что бы он ни сделал с моей душой, это оставило во рту неприятный привкус, достаточный для того, чтобы вызвать во мне ту сторону, которую я не видел со времен Райской Башни.
Его оставшийся глаз слегка расширился, в нем промелькнула смесь гнева и осознания. — Ты думаешь, что это… что-то изменит? — выплюнул он, кровь капала из его рта.
— Изменит? В тебе что ли? Господи, нет, это было бы библейским чудом, — ответил я, усмехаясь. — Я просто хотел тебя побить, я негодяй, что тут скажешь.
Маюри слабо засмеялся, откашливаясь от крови: — Я… запомню это и буду уверен, что наша следующая встреча не закончится так же.
— Все, что поможет тебе спокойно спать, — сказал я, вставая и отходя назад, давая ему возможность отдышаться. — Хотя, советую подготовиться, в следующий раз я не буду таким милосердным.
Как бы мне ни хотелось его убить, он был необходимым злом, чтобы справиться с некоторыми предстоящими угрозами, так что пока я буду милосерден.
Повернувшись спиной к поверженному капитану, я стал пробираться к выходу из адской лаборатории, но почувствовал приближение мощного реяцу.
Это… было нехорошо.