Глава 403. •
403. Башня приюта
Лин Юнь едва не потерял самообладание вовсе не из-за силы песчаного зверя.
Скорее потому, что этот зверь не принадлежал нынешней эпохе.
По телу мага пробежала дрожь, его прошиб холодный пот, который тут же пропитал одежду и потек по лбу.
«Как… как это возможно? Песчаные звери не должны существовать в настоящее время!»
Ведь песчаные звери один за другим появлялись в Носценте в конце эры магии. Как только мана начала истощаться, и Носцент стал медленно приближаться к своему концу. Друг за другом пало множество могущественных богоподобных магов, вымерло бесчисленное количество магических зверей. Большинство территорий во всем Носценте превратилось в пустыни, а песчаные звери в те времена были среди немногих оставшихся магических зверей. Они жили в песках и особенно любили нападать на людей…
Тогда Лин Юнь и познал силу песчаных зверей. Иногда он проводил несколько дней в раскаленной пустыне, чтобы добыть еще немного маны из атмосферы, постоянно медитируя. И только для того, чтобы разобрать на части марионеток, он бродил по пустыне по десять-пятнадцать дней, а песчаные звери, разумеется, были самой большой опасностью, которая подстерегала в пустыне.
Даже такой осторожный человек, как он, несколько раз едва не попал в пасть песчаному зверю. Сейчас, когда он снова увидел песчаного зверя, все эти воспоминания всплыли в его сознании. Сложно было их забыть, ведь эти звери забрали жизни невероятного многих магов в конце эры магии. Для человека той эпохи песчаные звери олицетворяли смерть.
Порыв ветра пронесся мимо, и внезапно зверь бросился к Лин Юню.
В то время песчаные звери выживали в Носценте, из-за своих могучих тел. Они не могли использовать магию и не нуждались в поглощении маны. А выживали, питаясь плотью. Когда пришла пустотоверть, они все также оставались скрытыми в песках.
Теперь Лин Юнь понял, почему он не смог обнаружить песчаного зверя. Эти звери всю свою жизнь прятались в песках, и их аура была такой же, как и у самой пустыни. А песчаные звери со своими сильными телами, не нуждались в мане, так что неудивительно, что магический массив ничего не почувствовал…
Песчаный зверь набросился на Лин Юня, словно порыв ветра.
Лин Юнь, сохраняя хладнокровие, поднял руку и воздвиг перед собой щит маны. А следом мгновенно создал три ледяных шипа, с леденящей аурой они полетели к песчаному зверю. Но улетевшие со свистом ледяные шипы даже не поцарапали зверя.
На самом деле у Лин Юня было очень мало боевого опыта против песчаных зверей в прямых столкновениях, поскольку в те времена мана Носцента была исчерпана, и у магов было очень мало маны. Они использовали ее, чтобы выжить, и никто не хотел тратить ману, если только это не было критически необходимым.
Но Лин Юнь прекрасно понимал особенности песчаных зверей. Мощные тела и никакого понимания магии, вот так все просто.
Три ледяных шипа были только пробными атаками. Этот зверь был примерно 35-го уровня, но в пустыне он был как рыба в воде, сила, которой он обладал, была ближе к 36-му уровню, зверь был похож на малого повелителя пламени, которого они встретили ранее.
Возможно, прежнему Лин Юню было бы трудно справиться с песчаным зверем такого уровня.
Прозвучал грохот, сопутствующий огненному взрыву. Когда Лин Юнь выкладывался на полную, его силы пугали. Нескольких огненных взрывов было достаточно, чтобы утопить песчаного зверя в море огня.
Мощь огненных взрывов никогда не разочаровывала Лин Юня.
Даже песчаному зверю с могучим телом серьезно досталось, он ранено зарычал, из его ужасной раны текла кровь, которая, проливаясь на песок, тут же испарялась.
С помощью заклинания левитации Лин Юнь парил в воздухе. Не желая терять инициативу, маг безрассудно расходовал свою ману, швыряя в песчаного зверя один огненный взрыв за другим. За двадцать секунд на зверя дождем пролилось около сотни взрывов огня.
Лин Юнь впервые создавал заклинания с такой скоростью с тех пор, как его сила значительно выросла. Раньше подобная скорость заклинаний была за пределами его возможностей. Способность пролить дождь из сотен огненных взрывов за двадцать секунд была действительно ужасающей.
Каждый огненный снаряд, попадая в цель, производил яростный взрыв, разрывая плоть песчаного зверя. Зверь ревел, но ничего не мог сделать. Он получил так много повреждений, что потерял даже возможность укрыться в песке.
Жизнеспособность песчаных зверей была невероятно высокой, он стоял на вершине цепочки магических зверей. Даже получив очень серьезные раны, они все равно не умирали и могли восстановиться после некоторого времени. И, конечно, лишь немногих песчаных зверей удалось убить людям в конце эры магии.
С последним взрывом огня этот выносливый зверь снова взревел, и его темно-красные глаза окончательно погасли. Зверь с грохотом тяжело упал на землю, взметнув в воздух облако песка.
После его смерти Лин Юнь потерял к нему всякий интерес. Он стоял и размышляя о том, где находится. «Песчаные звери в пустыне, сумрачное небо, кроваво-красное солнце, а еще эта слабая аура пустоверти…»
Теперь казалось, что все здесь было иллюзией, основанной на его памяти. Это была симуляция, созданная по его воспоминаниям о конце эры магии.
Единственным объяснением всему этому было то, что это иллюзия и подделка.
Тот факт, что Леон находился в Бледном мире, подтвердил его предположение. Леон находился в самой глубокой части планеты.
Лин Юнь прочитал заклинание, применив истинный взгляд, заклинание 3-го уровня, которое позволяло видеть сквозь ложь и иллюзии. Глаза Лин Юня ярко вспыхнули, но его окружение не изменилось. Сумрачное небо, малиновое солнце, бескрайняя пустыня и обжигающий песок – все осталось прежним.
Результат противоречил его догадке.
Это ошеломило Лин Юня. Подавив свое потрясение, он пришел к выводу, что человек, устроивший все это, был чрезвычайно гениален. Он выстроил место, которое отличалось от реального мира, но было не подвластно истинному взгляду.
«Город Хэйсс! Да, здесь должен быть Хэйсс…»
Хэйсс – это город, который построили маги в конце эры магии, когда поняли, что мана начала медленно истощаться.
«Если я найду Хэйсс, я смогу подтвердить, что это иллюзия, а не реальность».
Лин Юнь сотворил направляющее заклинание, выстроив по памяти путь в Хэйсс, и по обжигающему песку направился в город.
После десяти дней путешествия, Лин Юнь разобравшийся со множеством встреченных магических зверей, среди которых попадались и могучие песчаные звери, наконец добрался до Хэйсса.
Хэйсс был точно таким, каким он его помнил. Хотя он и выглядел великолепно, такой большой город был пуст… никаких признаков жизни. Когда Лин Юнь снова увидел город Хэйсс, на него, словно на старика, нахлынули воспоминания. Ведь он когда-то прожил тут двадцать лет. Он наблюдал, как многие маги один за другим, не выдержав давления окружающей среды, покидали Хэйсс и больше никогда не возвращались.
Лин Юнь вздохнул, испытывая массу эмоций.
Тяжелым шагом он вошел в Хэйсс. Все ему здесь было очень знакомо, он знал каждое здание.
Маг бесцельно шел по мертвенно-тихим улицам, двигаясь в случайном направлении. Каждый раз, когда он видел что-то, что пробуждало его воспоминания, он мысленно возвращался в то время, когда мир, сотрясаясь, погружался во тьму, когда рушились здания, когда люди продолжали бороться за выживание.
В этой иллюзии не было никого, кроме Лин Юня. Он единственный бродил в этом заброшенном городе.
Спустя некоторое время, Лин Юнь вдруг остановился, задрав голову вверх, он смотрел на самое большое здание в Хэйссе. Кристаллизация всей цивилизации Носцента, башня Убежище!
Башня Убежище была построена на пике эры магии. На ее строительство собрались пиковые силы Носцента, невероятное множество алхимиков приняло участие, в том числе несколько святых алхимиков, а также множество ремесленников и мастеров алхимиков. На возведение этого беспрецедентного сооружения ушло несколько сотен лет.
Самое удивительное, что план башни Убежище намного превзошел пик эпохи магии. Даже святые алхимики могли только удивленно восклицать на то, насколько совершенным был чертеж. Он был шедевральным. И один из святых мечей, участвовавший в строительстве, оставил описание в разрушающейся библиотеке.
В нем говорилось, что участие в строительстве башни Хэйсса было величайшей делом, которое он когда-либо делал в своей жизни.
Однако не было никаких записей, упоминавших человека, который руководил строительством башни Убежище. Казалось, что этот человек никогда не появлялся в Носценте, словно и не было никаких следов его существования.
Но такой человек был… кто-то ведь составил план башни Убежище и руководил всем строительством, но после о нем никто ничего не упоминал.
Лин Юнь уставился на огромное здание перед собой. Оставленное после пика эры магии, оно защищало Носцент в течение нескольких тысячелетий, пока мана Носцента истощалась, и миру наступал конец. Башне удалось отсрочить его до тех пор, пока не иссякла последняя капля маны и весьне погрузился во тьму.
Башня Убежище казалась обычной, но на ней были выгравированы самые современные массивы. Даже если Лин Юнь был способен взломать массивы истинного духовного уровня, эти массивы ему не удавалось разгадать. Магические материалы, из которых была построена башня Убежище, были самыми ценными материалами в истории Носцента. Даже за тридцать тысяч лет до строительства, в эпоху неиссякаемых ресурсов, было очень сложно найти эти магические материалы.
Строительство башни Убежище полностью истощило запасы магических материалов вершины эры магии.