Глава 175 - Рука, Устремлённая в Будущее •
От лица Торена Даена
Я шагнул в Городскую Зону, ожидая увидеть перед собой привычно пустую улицу.
Вместо этого я едва не споткнулся о путаницу проводов толщиной с мою руку. Я мысленно выругался, осторожно обходя провода, которые светились электрическим синим светом, и осмотрелся.
Пару последних недель я тщательно тренировался с Серис. Но я также регулярно совершал восхождения, каталогизируя зоны для Севрена и пополняя его библиотеку нанесённых на карту карманных измерений. И с каждым моим возвращением в Городскую Зону здесь царило всё больше хаоса.
Но провода прямо перед порталом? Да ладно вам. Моё чувство чистоты заскрежетало по костям от столь вопиющего беспорядка.
Эти провода тянулись от установки Севрена по сбору маны прямиком к одному из домов, змеясь в парадную дверь. Я почувствовал, как мои брови поползли вверх, когда я заглянул в этот мимолётный коллаж безумной науки внутри. «Силы небесные, Севрен», — пробормотал я, — «мог бы и прибраться здесь».
«Я пытаюсь сказать ему это уже несколько недель», — раздался сбоку страдальческий голос, — «но он каким-то образом умудряется продолжать тащить сюда всё новые вещи. И хотя именно я хожу с ним в восхождения, я до сих пор не могу понять, откуда он всё это берёт».
Улыбка расплылась по моему лицу, когда я повернулся к Каэре. Темноволосая аристократка с отвращением сморщила носик, глядя на мешанину проводов на земле, явно раздражённая тем, что ей тоже приходится лавировать между кабелями маны. «Но мой брат ждал тебя. И его секретный проект готов», — добавила она.
Я направился к Каэре, стараясь не задеть ногой провод под напряжением. «Уж не тот ли это секретный проект, на который он намекал неделями, но о котором ни он, ни ты не рассказывали мне ни единой детали?»
Каэра озорно улыбнулась. «Что ж, возможно, это именно тот секретный проект», — произнесла она с ноткой таинственности в голосе, — «тебе придётся увидеть всё самому».
Я весело хмыкнул, следуя за Каэрой в дом и тихо гадая, что же ждёт меня внутри. Внутреннее убранство дома, происхождение которого явно тяготело к алакрийскому, было завалено различными механизмами, гудящими артефактами и инструментами, о назначении которых я не имел ни малейшего понятия.
Каэра остановилась перед дверью, из-под которой пробивался глубокий кровавый свет. Когда она обернулась ко мне, на её лице отразилась неуверенность. «Эй, Торен», — начала она, — «я, эм… хотела поблагодарить тебя. За всё, что ты сделал для моего брата и меня. Не знаю, смогла бы я отправиться с ним в восхождения и стать настолько сильнее без твоей помощи. Это изменило мою жизнь, и я не знаю, когда в следующий раз смогу выразить эту благодарность».
Я кивнул. «Я рад, что смог как-то повлиять», — честно ответил я, — «но вы ещё не закончили. Не уверен, сколько именно зон в Реликтовых Гробницах, но в конце концов вы возненавидите это место. Постарайся не задушить Севрена, когда меня не будет».
Каэра фыркнула, протягивая кулак. «Никаких обещаний, Спеллсонг», — сказала она насмешливым тоном, — «постарайся не позволить Косе Серис сломить тебя своими тренировками. Буду молиться всем существующим богам, чтобы ты должным образом освоил свои стойки с саблей».
Я слегка содрогнулся, ударив своим кулаком о кулак Каэры. Серис не отличалась мягкостью на тренировках. «Тоже никаких обещаний», — ответил я, прежде чем войти в комнату.
Севрен стоял у кровати, сдвинув защитные очки на лоб, и возился с чем-то на длинном столе. Его белые волосы слиплись от пота, приобретя более серебристый оттенок. Я видел, как пот пропитал его одежду, свидетельствуя о долгой работе.
Когда дверь за мной закрылась, Севрен поднял голову, и его затенённые бирюзовые глаза встретились с моими. Он стянул очки с лица, тяжело и устало выдыхая.
«Торен», — взволнованно произнёс он, отодвигаясь от того, над чем работал, — «я ждал последние несколько дней, что относительно в Реликтовых Гробницах, я знаю, но я наконец-то закончил это».
Я моргнул, когда он схватил меня за руку, буквально потащив за собой. «Закончил что? Я знаю, что ты над чем-то работал какое-то время, но ты отказывался вдаваться в подробности», — сказал я.
«Просто взгляни», — ответил Севрен вместо объяснений.
Наследник Денуаров подвёл меня к столу, где он мастерил, с воодушевлением показывая то, на чём было сосредоточено всё его внимание. И в ту же секунду мои глаза расширились от полнейшего изумления.
«Севрен, что… Это то, о чём я думаю?» — выдохнул я, мгновенно осознав предназначение вещи.
На столе, вытянувшись во всю длину, лежала механическая рука. Гладкая и отполированная, она состояла из сцепленных между собой пластин знакомого бронзового металла, хотя я мог бы поклясться, что в нём проглядывал более тёмно-бордовый оттенок, чем я помнил. По краям искусственной конечности выступал десяток различных устройств. Длинное острое лезвие выдавалось поверх предплечья за пределы пальцев, вытягиваясь почти на метр в длину. Я заметил катушку знакомой нити-хэйравант, тянущуюся от запястья, в то время как нечто, напоминающее патронник для пуль, было приоткрыто вдоль плеча.
Она была странно красива. В том, как пластины идеально сцеплялись друг с другом, создавая подобие каждой мышцы руки, крылось нечто художественное. Изгибы и плавные линии металла обладали математической точностью, которая притягивала взгляд и вызывала трепет, подобно скульптуре.
Я почувствовал, как покалывание распространяется от моего ядра, когда точно осознал, на что смотрю. В конце концов, у Севрена не было одной руки. А это была замена.
«Сложнее всего было заставить металл, который ты дал мне из реликвии, я стал называть его металлом души, хотя бы деформироваться. Эта штука абсурдно прочная, и практически ничто из того, что я с ней делал, не смогло хоть как-то её повредить».
Я механически повернулся к Севрену, пока он продолжал говорить, чувствуя долю благоговения, глядя на этого безумного изобретателя. Глубоко в моём сознании Аврора усмехнулась с глубочайшим весельем.
«Так было до тех пор, пока я не оставил каждое перо реликвии, которое ты мне дал, вымачиваться в чане со свежей кровью на несколько дней. Когда я вынул металл, он стал податливым, как замазка. Я смог придать ему нужную форму, прежде чем он снова затвердел до своей прежней прочности, но это стало уникальным испытанием».
«Севрен, ты… сделал себе другую руку», — произнёс я, чувствуя себя глупо, даже произнося эти слова.
Севрен усмехнулся. «Да, сделал», — ответил он, разминая культю правого плеча, — «но я не могу её прикрепить. Это вне моей компетенции».
Я моргнул, понимая, к чему он клонит. «Вот зачем я тебе нужен. Чтобы соединить руку с огнём сердца», — сказал я. Затем я замялся. Ранее я уже приращивал руки с помощью своих целительских способностей, но только когда травма была свежей и существовала связующая нить для воссоединения в конечности и теле. Но это… это было другое. «Я не уверен, что обладаю нужными способностями для этого».
Плечи наследника Денуаров поникли, когда он вернулся к руке, лежащей там, словно подношение богу. Он смотрел на неё очень, очень долго, его взгляд скользил по изящным изгибам контуров.
«Я узнал правду о том, почему забрали Эбигейл», — тихо произнёс Севрен, — «хочешь знать?»
Я сглотнул, удивлённый такой сменой темы. Я пристально посмотрел на седоволосого Нападающего, впервые заметив полнейшее истощение, которое, казалось, давило на него, как тяжёлое одеяло.
«Она сдалась добровольно», — продолжил Севрен, — «чтобы вместо неё не забрали меня. Она обсуждала это с моей матерью. Смирилась со своей судьбой».
Я сделал несколько шагов вперёд, встав рядом с другом в жесте молчаливой поддержки. Но он продолжал говорить, его взгляд был прикован к своему творению.
«За эти последние несколько месяцев я кое-что осознал», — сказал Севрен, наконец оторвав взгляд от своего творения, — «джинн Джинтарион сказал, что мой метод получения озарения в эфире ошибочен. Что я не смогу пойти по его стопам со своими нынешними методами. И, возможно, он был прав в этом. Но что это действительно открыло мне, так это то, что мои причины погони за эфиром… они были несущественными».
Я открыл рот, чтобы возразить, но Севрен продолжил. «У меня была тщетная надежда, что я смогу найти что-то в этих Реликтовых Гробницах, понять какой-то аспект эфира, и смогу магическим образом избавиться от всех проблем, отравляющих мою жизнь. Я думал, что эфир может всё», — сказал он.
Восходящий посмотрел на меня безднами расплавленной зелени. «Я ошибался», — прорычал он, ударив своим единственным кулаком по столу. Стол содрогнулся, и под его костяшками появилась вмятина, — «эфир не всесилен. Он не является универсальным решением всех проблем. Вивиум не может стереть раны в разуме. Спатиум не может отделить народ Алакрии от их угнетателей. А Эвум не может заставить каждое пережитое насилие казаться мгновенным. Я использовал эти поиски как костыль, чтобы избежать по-настоящему опасных шагов, которые мне нужно было предпринять, чтобы сделать этот мир лучше».
«Ты показал мне всю глупость этого», — прошептал Севрен, — «я был доволен тем, что просто отгородился от всех в этих Реликтовых Гробницах, гоняясь за тщетной надеждой. Но ты вышел в мир, распространяя свою музыку и понимание. То, над чем я насмехался как над невозможным, просто потому, что слишком боялся попробовать. И ты преуспел там, где я потерпел неудачу».
«Севрен», — медленно произнёс я, — «ты не потерпел неудачу. Посмотри на всё, чего ты здесь достиг». Я инстинктивно попытался поддержать его достижения.
«Но я потерпел неудачу», — сказал Севрен, сжимая руку в такт стиснутым зубам, — «внешний мир меняется, Торен, в то время как в Реликтовых Гробницах всё остаётся неизменным. Но после того, как у меня появится эта рука, всё изменится».
Я почувствовал жгучую решимость в его намерениях, не уступающую решимости Наэрени. Непоколебимое желание увидеть лучшее завтра: воплотить его в жизнь.
«Хорошо», — сказал я наконец, — «тогда давай прирастим руку, согласен?»
× × × × ×
Севрен лёг на стоявшую рядом кровать, культя его правого плеча вошла в паз бронзовой руки из металла души, которую он создал. Встроенные гаджеты скрылись внутрь после нескольких импульсов маны от наследника Денуаров, и он приготовился к этому.
Я выдохнул, отключаясь от всех отвлекающих факторов, активируя свою Фазу Поглощения. Пульсирующий красный огонь сердца Севрена появился над его грудью, моё восприятие эфирной энергии возросло десятикратно. Мои пальцы дрогнули лишь однажды, прежде чем я позволил им успокоиться, и состояние транса, в которое я погружался всякий раз, когда проводил операцию, завладело моим разумом.
‘Кожа полностью прижилась’, — подумал я, — ‘никаких открытых кровеносных сосудов или нервов, которые можно было бы присоединить к руке из металла души’.
Мне казалось, я понимал, почему Севрен решил использовать этот бронзовый металл души для своего протеза. Он был идеальным изолятором для огня сердца, сохраняя его без малейшей потери энергии. И если я хотел попытаться подключить жизненную силу Севрена к этой руке, то в этом был немалый смысл.
Я бросил случайный взгляд на другую руку моего друга. Хотя я не мог прямо увидеть линии его вен, я слышал пульс его крови, текущей по сосудам. То, как она растягивалась и образовывала петли.
Мне просто нужно было сделать это, не так ли? Мне нужно было отразить эту… эту петлю.
Я выдохнул, затем позволил своему намерению слиться с намерением Севрена, коснувшись рукой культи его плеча в том месте, где она соединялась с протезом. Он хранил молчание, зная, какая тишина мне нужна для этой работы.
Я воззвал к его огню сердца, всё глубже погружаясь в транс. Я знал сокровенные тревоги моего лучшего друга, как он боялся за будущее своей семьи. Как он страшился возмездия своих Владык, но ненавидел их ещё больше. Я знал его пламенную надежду и решимость, разожжённые в огне страданий и борьбы.
Моя рука легко прошлась по культе его руки, когда наши жизненные силы синхронизировались.
Ничего не произошло. Не было раны, которую нужно было исцелить, не было боли, которую нужно было смыть. Мои обычные целительские способности здесь были бесполезны. Нет, то, что мне было нужно…
Я подумал о том, как мог бы проецировать свой собственный огонь сердца за пределы своего тела, выталкивая его в виде знакомых энергетических вен. Однако их поддержание требовало непрерывного, осознанного контроля. Как сделать это постоянным? Как вытянуть то, что уже было у Севрена, имитируя его другую руку, даже когда у него её больше не было?
Ответ пришёл ко мне мгновение спустя, вспыхнув, как маяк, в моём сознании. Я практиковал нечто похожее на трёхточечный массив Цирцеи Милвью, пытаясь сымитировать внутри него эффекты жизненной силы. И хотя мне это пока не удалось, в энергиях как маны, так и огня сердца был один важнейший аспект, который поддерживал работу массива.
‘Петля обратной связи’, — подумал я. Внутри массива Цирцеи энергия не просто текла к одному пункту назначения, а затем рассеивалась. Она продолжала своё движение в бесконечном круговом цикле, вращаясь снова, и снова, и снова.
‘Как кровь течёт по телу’, — подумал я, чувствуя, что установил ещё одну связь, — ‘она не просто течёт в одну сторону. Это взаимный обмен энергией туда и обратно. Я не смог установить эту связь раньше, так как основа моего нынешнего озарения, реликвия Авроры, имела только одностороннюю связь. Но поток энергии в настоящем теле — это толчок и притяжение, прямо как мой телекинез’.
Я улыбнулся, потянув за огонь сердца Севрена. Словно неподатливая замазка, я увидел, как длинное, тонкое щупальце постепенно вытягивается из культи его руки. Я слегка задышал, направляя тонкую нить вдоль контуров участков металлических мышц.
Это было сродни попытке удержать бесформенную кровь в руках, пока я направлял тонкую вену энергии Севрена по путям, видимым только мне. Одновременное поддержание биения моей жизненной силы в том же ритме, что и у моего друга на протяжении всего процесса, добавляло напряжённости этой задаче.
Без постоянной целительской практики, через которую я прошёл за последние несколько недель, я бы никогда не смог даже попытаться сделать это.
Я закруглил энергию через кисть, а затем медленно, мучительно потянул её обратно к источнику. Я услышал стон боли Севрена, когда его жизненная сила натянулась сильнее, чем это было возможно обычно, словно сухожилие, растянутое сверх предела. Я должен был впустить эту боль и в свой собственный огонь сердца. Мне нужно было абсолютное сопереживание.
И затем я наконец воссоединил энергию с культёй на его плече. Я жадно глотал воздух, наконец позволив своим рукам отстраниться, мои пальцы слегка дрожали, пока я пристально наблюдал за потоком.
Рассеется ли она? Ошибся ли я? Кольцевая природа вены огня сердца должна была поддерживать её постоянную стабильность, но…
«Торен», — начал Севрен.
«Тсс», — одёрнул я его, не отрывая глаз от этого потока огня сердца вдоль его руки. Да, казалось, что поток был создан. Энергия просачивалась сквозь охристый металл души так, словно это была плоть, как вновь проявляющийся забытый путь.
«Я чувствую её», — произнёс Севрен с долей благоговения, — «э-это так, будто у меня снова есть рука. Но её нет. Моё осязание такое…»
«Мы ещё не закончили», — сказал я, переведя дух, — «это была только одна нить. Но артерии и вены в твоих руках образуют множество разветвляющихся путей. И если ты хочешь полной функциональности, мне придётся развить эту одиночную нить в сложную сеть».
Севрен расслабленно откинулся на кровать. «Делай то, что должен, Торен», — выдохнул он, и его лицо было покрыто потом.
Так я и поступил. В течение следующих нескольких часов я трудился над расширением этих ветвей огня сердца. Строго говоря, я не создавал ничего нового, скорее вытягивал ветвь жизненной силы обратно в то, чем она когда-то была. По мере того как я продолжал своё искусство, мне всё больше казалось, что сама жизненная сила Севрена направляет меня, показывая мне пути, по которым она привыкла течь, когда у него ещё была его настоящая рука.
Но затем я наконец закончил. Полдюжины артерий, которые я не мог назвать, но знал наизусть, теперь пульсировали в бронзовых границах протеза Севрена. Я попятился назад, когда моя Фаза Поглощения наконец вернулась в моё ядро, а пробирающее до костей истощение пронизало каждый дюйм моего тела.
«Я… я снова чувствую свою руку», — сказал Севрен, когда я закрыл глаза. Он рассмеялся, вставая с кровати. «Это странное чувство. Не так, как раньше, но… я могу двигать ею, но тоже не так, как раньше. Мне приходится сосредотачиваться на ней так, будто я применяю свою эмблему. Но у меня снова есть рука!»
Я опустился в стоявшее рядом кресло, чувствуя, как кожа буквально поглощает моё измученное тело. «В этой штуке нет нервов», — вяло произнёс я, — «поэтому ты не можешь чувствовать её или управлять ею как обычно. Хотя, вероятно, сможешь через какую-нибудь магическую хрень».
Смешки Севрена достигли крещендо. Я приоткрыл затуманенные глаза, наблюдая, как он разминает свой протез. От лёгкого импульса намерения я увидел, как лезвие вырвалось из верхней части предплечья, вытянувшись на полметра.
Оно выглядело почти как перо. Борозды и сверкающие края несли на себе тонкие гравировки и руны, которые делали его похожим на перья реликтовых крыльев Авроры.
Усмехнувшись, Севрен дёрнул запястьем. Бронзовое лезвие, смертоносно острое и сверкающее в тусклом свете, вырвалось из его запястья, как пуля. Я наблюдал, как моток нити-хэйравант — той самой нити, которую он использовал так давно, — тянулся за лезвием от рукояти. Оно глубоко вонзилось в стену вдалеке.
Затем Севрен небрежно задействовал свою регалию, потянув за нить и позволив кинжалу отлететь обратно в его руку. Непринуждённым движением кинжал вернулся на место поверх его кисти.
‘Его основной арсенал вернулся’, — с впечатлением подумал я, — ‘тепе рь он снова сможет носиться вокруг и связывать врагов своими нитями’.
«Это вообще-то чертовски круто», — сказал я оценивающим тоном, — «можешь выдать что-нибудь покруче? Не может быть, чтобы ты сделал эту руку без каких-нибудь ещё более крутых примочек».
Севрен безумно улыбнулся, затем направил ладонь на окно. В смеси немого трепета и восхищения я наблюдал, как вдоль его протезного плеча открылось отверстие. Севрен достал что-то из пространственного хранилища, держа это в другой руке. Я лишь смутно осознавал, что он каким-то образом встроил пространственное хранилище в свою руку.
Я безучастно уставился на этот предмет. Это была пуля. Огромная пуля, превосходящая по размерам два моих пальца. Она имела невероятно острый наконечник, а сама гильза вытягивалась почти на пятнадцать сантиметров в длину, и странный сгусток маны бурлил внутри снаряда.
Я переводил взгляд с пули на маниакальную ухмылку Севрена, а затем снова на пулю.
«Севрен», — тихо произнёс я, словно ковыряясь в активированной бомбе, — «может быть, тебе стоит испытать это в более подходящем…»
«Нет лучшего времени, чем сейчас, Торен», — сказал он с безумным выражением лица. Я наблюдал, как Севрен засунул гильзу в плечо, а затем странно дёрнулся. Рука закрылась, спрятав гильзу внутри.
Затем Севрен направил руку в сторону окна, за которым вдаль простирались бескрайние просторы Городской Зоны. Его запястье согнулось вниз, кисть откинулась на шарнирах, отсоединившись с чередой щелчков. Внутри обнаружилась зияющая тьма.
Плечо Севрена засветилось электрическим светом, а жужжащий звук резанул по моим барабанным перепонкам. Складки на пластинах его руки пульсировали по мере того, как свет медленно струился вниз к его запястью, и молнии потрескивали из-под металла.
Ох. Ох, твою мать.
Я в ожидании наложил на уши звуковой полог. Тело Севрена тёмно засветилось, когда он применил свою регалию, Диктату Массы, но, как ни странно, его новая рука светилась наоборот, когда сливалась с усиками молний. Он сменил стойку, присев в готовности к отдаче. Я увидел, как шевельнулись его губы, когда я прыгнул в сторону, укрываясь.
Удар грома, потрясший весь дом, вырвался из руки Севрена. Я едва заметил полосу света, когда пуля пробила окно, но, несмотря на регалию наследника Денуаров, отдача отбросила его сквозь ближайшую стену, дерево разлетелось в щепки, и поднялась пыль.
Несколько картин на стенах задрожали и попадали, когда раздался звук, который, как я полагал, был оглушительным. Мои глаза были прикованы к кратеру, образовавшемуся от удара пули далеко вдали.
Мгновение спустя в комнату ворвалась Каэра, её лицо было маской тревоги. Она быстро определила местонахождение своего брата, чьё тело пробило кратер на верхних этажах дома.
«Какого чёрта это был за грохот?!» — потребовала ответа Каэра, — «это прозвучало как одна из твоих пушек, но ничего настолько…»
Севрен судорожно закашлялся, выкашливая пыль из лёгких. Казалось, он ничуть не пострадал от своего импровизированного полёта, хотя и был немного ошеломлён. «Это, моя дорогая сестра», — произнёс он хриплым голосом, — «был прогресс!»
«Севрен, пожалуйста, предупреждай меня в следующий раз, когда соберёшься выстрелить из ручной пушки», — сказал я, хотя почувствовал, как улыбка расплывается на моём лице, когда Севрен отряхнулся двумя руками, — «я думаю, этой атакой ты мог бы убить почти всё что угодно».
Мой лучший друг фыркнул. «По-настоящему мощные патроны редки и сложны в изготовлении», — сказал Севрен, разминая руки. Я увидел, как стреляная гильза выскочила из его протезного плеча. «Но раньше моей самой большой слабостью была неспособность использовать Диктату Массы на собственном теле. Оно сломалось бы от напряжения, прежде чем я смог бы по-настоящему использовать её в полную силу. Но с этой новой рукой?»
Севрен сжал кулак, и раздался звук, похожий на скрежет рвущейся стали. «Я больше не так ограничен».
Мы простояли так какое-то мгновение — все трое, глядя на новую руку Севрена, — прежде чем он моргнул, словно вспомнив о чём-то.
«И говоря о бронзовых подарках», — сказал он, — «я сделал для тебя кое-что ещё, Торен».
× × × × ×
Во второй раз за этот день я испытал глубочайшее удивление, глядя на одно из творений Севрена. Только это не было похоже на его протез руки.
Бронзовый металл души, слегка отдающий кроваво-красным оттенком, выделялся, облачая неподвижный манекен. Покрытие из чешуйчатой брони тянулось от плеч до бёдер, обеспечивая надёжную защиту всего тела и великолепно поблёскивая. Каждая отдельная чешуйка выглядела так, словно была выкована искусным кузнецом, и мелкие детали, похожие на перья, покрывали каждую деталь. Багровая ткань скрывала часть торса.
Вдоль плеч, предплечий и голеней манекена жёстко стояли более монолитные пластины из того самого охристого металла, готовые отразить любые удары или тяжёлые атаки. Внутри них были выгравированы светящиеся оранжевые руны, которые напоминали мне о моей Второй Фазе. Они плавно сливались с чешуйчатой бронёй — или это была перьевая броня? — создавая художественный переход, служивший примером смертоносного изящества. Мысленным взором я мог представить, как эти пластины выдерживают любые, кроме самых разрушительных, мои плазменные атаки.
А на голове манекена дожидалась маска. Она выглядела почти простой: тёмная полумаска, закрывающая верхнюю часть лица, защищая нос, щёки и лоб от посторонних взглядов. Под одним из глаз ярко горел символ Названной Крови Даен.
Всё это вместе создавало ауру мощи и мистики, которую я теперь редко ощущал. Она выглядела как броня, достойная Косы — нет, достойная асуры. И вот она была здесь, просто…
«Я использовал остатки металла, которые у меня были, чтобы создать это», — просто сказал Севрен, шагая вперёд. Он наполнил руку толикой маны, а затем постучал по огненному гербу Крови Даен на маске.
Оцепенев, я наблюдал, как во вспышке света доспехи словно сложились сами в себя. Вскоре в его руке остался лишь простой кулон — также выполненный в виде герба моей Крови.
Севрен обернулся, протягивая кулон мне. «Существует много пространственных артефактов доспехов, которые создают талантливые зачарователи», — произнёс он, — «но, держу пари, этот превосходит их все».
Я нерешительно принял кулон, и, когда он опустился мне в ладони, мне показалось, что он весит сотню тонн. «Севрен, я…» — начал я, чувствуя комок в горле. Я хотел отказаться от этого подарка, отвергнуть его. Я не заслужил чего-то настолько чудесного. Затем я позволил своим рукам сжаться вокруг ожерелья.
Я шумно и прерывисто выдохнул. «Каэра, можно мне побыть наедине с твоим братом?»
Каэра, которая с нежностью наблюдала за этим моментом со стороны, удивлённо моргнула. Её брови тут же нахмурились, когда она посмотрела на Севрена в поисках подсказки.
Наследник Денуаров, казалось, почувствовал всю серьёзность того, что я собирался сказать. «Я уже давно не проверял устройства для сбора маны», — произнёс Севрен, — «не могла бы ты убедиться, что нет переполнения? Ты же помнишь, что случилось в прошлый раз», — добавил он, многозначительно посмотрев на Каэру.
Она нерешительно кивнула, её алые глаза метнулись ко мне, прежде чем она покинула комнату.
Я посмотрел на Севрена. По-настоящему посмотрел на него, поскольку нам позволили провести это время наедине. «Я никогда не рассказывал тебе о своей конечной цели, не так ли?»
«Не рассказывал», — подтвердил наследник Денуаров, — «по крайней мере, по-настоящему».
Я выдохнул, чувствуя, как моё тело цепенеет от напряжения. «Мне нужно убить Косу, Севрен», — сказал я, — «Коса Нико должен умереть».
К его чести, единственным проявлением удивления Севрена было лёгкое расширение глаз. Он столкнулся со слишком многими странностями вокруг меня, чтобы считать это по-настоящему подозрительным. «И зачем тебе убивать Косу Нико?» — спросил он, — «тебе нужно занять его место, или?»
Я покачал головой, слегка посмеиваясь. «Нет, дело не в этом. Я ведь рассказывал тебе немного о той земле, которую посетил?»
Севрен медленно кивнул, его глаза сузились, как это всегда бывало, когда он глубоко задумывался.
«Я не рассказал тебе всего, Севрен», — произнёс я, — «душа Нико происходит из другого мира, за пределами этого. И вместе с ещё одним таким же, как он, Агрона планирует использовать их обоих, чтобы притянуть в это измерение нечто по-настоящему могущественное. Душу существа, способного к идеальному контролю над маной, достаточному, чтобы вырвать её у самих асур. С её помощью Агрона сможет по-настоящему закончить эту войну, которую он ведёт с Кэзессом Индратом. Ему больше не понадобятся ни Алакрия, ни Дикатен. Эфеот станет его единственной целью».
Я поднял глаза на своего лучшего друга, чувствуя, как они вспыхивают от силы. «И я не позволю этому случиться, Севрен. Я собираюсь остановить это, даже если на это уйдёт каждая капля крови в моём теле».
× × × × ×
Броня из металла души, украшавшая моё тело, вместе с новой маской, казалась лёгкой как пёрышко, когда я шёл по коридорам поместья Косы Серис. Творение Севрена сидело на мне как влитое, бесшумная кольчуга идеально подчёркивала моё телосложение. Пластинчатые наплечники, наручи и поножи отражали тусклый свет, и каждый шаг вселял в меня уверенность. Я чувствовал, как моё ядро пульсирует от силы, а по венам разливается предвкушение, которое я не мог сдержать.
«Вот оно, Торен», — сказала Аврора, и её прикосновение лёгким пёрышком скользнуло по моему плечу, — «отсюда нет пути назад».
‘В тот момент, когда мы связали себя узами, Леди Доун, пути назад уже не было’, — ответил я с лёгкой улыбкой, — ‘но я буду скучать по Алакрии, несмотря на весь тот ад, через который я здесь прошёл’.
Незримый Мир омыл моё зрение, открывая тень феникса, идущую рядом со мной. «Возможно, это не просто прощание, моя связь», — произнесла Аврора, не сводя глаз с того места, где впереди, у телепортационных врат, ждала Серис Вритра, Коса Сехз-Клара, — «возможно, это просто тёплое напутствие. Связи, которые ты установил на этом континенте, не так легко оставить позади. Они будут ждать твоего возвращения и любых вестей, которые ты принесёшь».
Улыбка озарила мои губы, когда я шагнул к Серис, и Незримый Мир растаял позади меня. И я наконец-то достиг пункта своего назначения.
Серис молча стояла по стойке смирно перед пустой рамой портала, её стройная, миниатюрная фигурка казалась совершенно крошечной на фоне его грандиозности. Я подумал, что из этого вышла бы чудесная картина. Из тех, что Ренея Шорн держала бы в своей военной комнате.
«Как вы думаете, что находится по ту сторону этого портала, Лорд Даен?» — спросила Серис, не поворачиваясь ко мне.
Я точно знал, что находится по ту сторону. Я читал об этом самом моменте в романе из другого мира. Но, вспомнив давние сетования Серис о том, что она хотела бы представить на дикатенских берегах, я понял, что это неправильный ответ.
«Я думаю, что за этим порталом кроются возможности», — ответил я мгновение спустя, — «может быть, не грандиозные невероятности, но больше, чем вы, вероятно, думаете».
Серис удостоила меня лишь одним взглядом, её лицо смягчилось, сбросив железную маску, которую она носила. «Поистине, у вас подвешен язык, Лорд Даен», — задумчиво произнесла она, — «но мне не нужны полуответы. Скажите мне, что вы представляете».
Я склонил голову, скользя взглядом по рунам, высеченным на раме портала. «Я думаю, это возможность для победы. Возможность для перемен на обоих континентах. Возможность для мира, если мы правильно разыграем наши карты», — сказал я.
Серис на мгновение замолчала. «Мы, Лорд Даен?» — наконец повторила она с вопросом.
«Это командная работа, не так ли?» — ответил я, немного пройдя вперёд, чтобы оказаться с ней бок о бок. Настолько близко, насколько я вообще был готов подойти. — «Я не смогу сделать то, чего вы от меня хотите, без вашей помощи».
Коса сложила руки перед собой, но не ответила сразу. Вместо этого тишина поместья Серис нарастала, контрастируя лишь с отдалённым звуком волн, разбивающихся о берег. Я почувствовал, как напряглись мои руки, когда представил, что ждёт меня впереди. Всё то, к чему я готовился.
‘Вот оно’, — подумал я, — ‘здесь всё начинается. И ничто уже не будет прежним’.
И, наконец, внутри рамы медленно возник портал, окрасив мою броню в отражающийся фиолетовый оттенок.
Серис больше не удостоила меня ни единым взглядом. Она шагнула вперёд, войдя во телепортационные врата и оставив этот континент позади.
Я сжал руки, чувствуя, как волнение, любопытство и немалый трепет пронизывают мои кости. А затем я тоже шагнул в мерцающую фиолетовую гладь.
Я шагнул в Городскую Зону, ожидая увидеть перед собой привычно пустую улицу.
Вместо этого я едва не споткнулся о путаницу проводов толщиной с мою руку. Я мысленно выругался, осторожно обходя провода, которые светились электрическим синим светом, и осмотрелся.
Пару последних недель я тщательно тренировался с Серис. Но я также регулярно совершал восхождения, каталогизируя зоны для Севрена и пополняя его библиотеку нанесённых на карту карманных измерений. И с каждым моим возвращением в Городскую Зону здесь царило всё больше хаоса.
Но провода прямо перед порталом? Да ладно вам. Моё чувство чистоты заскрежетало по костям от столь вопиющего беспорядка.
Эти провода тянулись от установки Севрена по сбору маны прямиком к одному из домов, змеясь в парадную дверь. Я почувствовал, как мои брови поползли вверх, когда я заглянул в этот мимолётный коллаж безумной науки внутри. «Силы небесные, Севрен», — пробормотал я, — «мог бы и прибраться здесь».
«Я пытаюсь сказать ему это уже несколько недель», — раздался сбоку страдальческий голос, — «но он каким-то образом умудряется продолжать тащить сюда всё новые вещи. И хотя именно я хожу с ним в восхождения, я до сих пор не могу понять, откуда он всё это берёт».
Улыбка расплылась по моему лицу, когда я повернулся к Каэре. Темноволосая аристократка с отвращением сморщила носик, глядя на мешанину проводов на земле, явно раздражённая тем, что ей тоже приходится лавировать между кабелями маны. «Но мой брат ждал тебя. И его секретный проект готов», — добавила она.
Я направился к Каэре, стараясь не задеть ногой провод под напряжением. «Уж не тот ли это секретный проект, на который он намекал неделями, но о котором ни он, ни ты не рассказывали мне ни единой детали?»
Каэра озорно улыбнулась. «Что ж, возможно, это именно тот секретный проект», — произнесла она с ноткой таинственности в голосе, — «тебе придётся увидеть всё самому».
Я весело хмыкнул, следуя за Каэрой в дом и тихо гадая, что же ждёт меня внутри. Внутреннее убранство дома, происхождение которого явно тяготело к алакрийскому, было завалено различными механизмами, гудящими артефактами и инструментами, о назначении которых я не имел ни малейшего понятия.
Каэра остановилась перед дверью, из-под которой пробивался глубокий кровавый свет. Когда она обернулась ко мне, на её лице отразилась неуверенность. «Эй, Торен», — начала она, — «я, эм… хотела поблагодарить тебя. За всё, что ты сделал для моего брата и меня. Не знаю, смогла бы я отправиться с ним в восхождения и стать настолько сильнее без твоей помощи. Это изменило мою жизнь, и я не знаю, когда в следующий раз смогу выразить эту благодарность».
Я кивнул. «Я рад, что смог как-то повлиять», — честно ответил я, — «но вы ещё не закончили. Не уверен, сколько именно зон в Реликтовых Гробницах, но в конце концов вы возненавидите это место. Постарайся не задушить Севрена, когда меня не будет».
Каэра фыркнула, протягивая кулак. «Никаких обещаний, Спеллсонг», — сказала она насмешливым тоном, — «постарайся не позволить Косе Серис сломить тебя своими тренировками. Буду молиться всем существующим богам, чтобы ты должным образом освоил свои стойки с саблей».
Я слегка содрогнулся, ударив своим кулаком о кулак Каэры. Серис не отличалась мягкостью на тренировках. «Тоже никаких обещаний», — ответил я, прежде чем войти в комнату.
Севрен стоял у кровати, сдвинув защитные очки на лоб, и возился с чем-то на длинном столе. Его белые волосы слиплись от пота, приобретя более серебристый оттенок. Я видел, как пот пропитал его одежду, свидетельствуя о долгой работе.
Когда дверь за мной закрылась, Севрен поднял голову, и его затенённые бирюзовые глаза встретились с моими. Он стянул очки с лица, тяжело и устало выдыхая.
«Торен», — взволнованно произнёс он, отодвигаясь от того, над чем работал, — «я ждал последние несколько дней, что относительно в Реликтовых Гробницах, я знаю, но я наконец-то закончил это».
Я моргнул, когда он схватил меня за руку, буквально потащив за собой. «Закончил что? Я знаю, что ты над чем-то работал какое-то время, но ты отказывался вдаваться в подробности», — сказал я.
«Просто взгляни», — ответил Севрен вместо объяснений.
Наследник Денуаров подвёл меня к столу, где он мастерил, с воодушевлением показывая то, на чём было сосредоточено всё его внимание. И в ту же секунду мои глаза расширились от полнейшего изумления.
«Севрен, что… Это то, о чём я думаю?» — выдохнул я, мгновенно осознав предназначение вещи.
На столе, вытянувшись во всю длину, лежала механическая рука. Гладкая и отполированная, она состояла из сцепленных между собой пластин знакомого бронзового металла, хотя я мог бы поклясться, что в нём проглядывал более тёмно-бордовый оттенок, чем я помнил. По краям искусственной конечности выступал десяток различных устройств. Длинное острое лезвие выдавалось поверх предплечья за пределы пальцев, вытягиваясь почти на метр в длину. Я заметил катушку знакомой нити-хэйравант, тянущуюся от запястья, в то время как нечто, напоминающее патронник для пуль, было приоткрыто вдоль плеча.
Она была странно красива. В том, как пластины идеально сцеплялись друг с другом, создавая подобие каждой мышцы руки, крылось нечто художественное. Изгибы и плавные линии металла обладали математической точностью, которая притягивала взгляд и вызывала трепет, подобно скульптуре.
Я почувствовал, как покалывание распространяется от моего ядра, когда точно осознал, на что смотрю. В конце концов, у Севрена не было одной руки. А это была замена.
«Сложнее всего было заставить металл, который ты дал мне из реликвии, я стал называть его металлом души, хотя бы деформироваться. Эта штука абсурдно прочная, и практически ничто из того, что я с ней делал, не смогло хоть как-то её повредить».
Я механически повернулся к Севрену, пока он продолжал говорить, чувствуя долю благоговения, глядя на этого безумного изобретателя. Глубоко в моём сознании Аврора усмехнулась с глубочайшим весельем.
«Так было до тех пор, пока я не оставил каждое перо реликвии, которое ты мне дал, вымачиваться в чане со свежей кровью на несколько дней. Когда я вынул металл, он стал податливым, как замазка. Я смог придать ему нужную форму, прежде чем он снова затвердел до своей прежней прочности, но это стало уникальным испытанием».
«Севрен, ты… сделал себе другую руку», — произнёс я, чувствуя себя глупо, даже произнося эти слова.
Севрен усмехнулся. «Да, сделал», — ответил он, разминая культю правого плеча, — «но я не могу её прикрепить. Это вне моей компетенции».
Я моргнул, понимая, к чему он клонит. «Вот зачем я тебе нужен. Чтобы соединить руку с огнём сердца», — сказал я. Затем я замялся. Ранее я уже приращивал руки с помощью своих целительских способностей, но только когда травма была свежей и существовала связующая нить для воссоединения в конечности и теле. Но это… это было другое. «Я не уверен, что обладаю нужными способностями для этого».
Плечи наследника Денуаров поникли, когда он вернулся к руке, лежащей там, словно подношение богу. Он смотрел на неё очень, очень долго, его взгляд скользил по изящным изгибам контуров.
«Я узнал правду о том, почему забрали Эбигейл», — тихо произнёс Севрен, — «хочешь знать?»
Я сглотнул, удивлённый такой сменой темы. Я пристально посмотрел на седоволосого Нападающего, впервые заметив полнейшее истощение, которое, казалось, давило на него, как тяжёлое одеяло.
«Она сдалась добровольно», — продолжил Севрен, — «чтобы вместо неё не забрали меня. Она обсуждала это с моей матерью. Смирилась со своей судьбой».
Я сделал несколько шагов вперёд, встав рядом с другом в жесте молчаливой поддержки. Но он продолжал говорить, его взгляд был прикован к своему творению.
«За эти последние несколько месяцев я кое-что осознал», — сказал Севрен, наконец оторвав взгляд от своего творения, — «джинн Джинтарион сказал, что мой метод получения озарения в эфире ошибочен. Что я не смогу пойти по его стопам со своими нынешними методами. И, возможно, он был прав в этом. Но что это действительно открыло мне, так это то, что мои причины погони за эфиром… они были несущественными».
Я открыл рот, чтобы возразить, но Севрен продолжил. «У меня была тщетная надежда, что я смогу найти что-то в этих Реликтовых Гробницах, понять какой-то аспект эфира, и смогу магическим образом избавиться от всех проблем, отравляющих мою жизнь. Я думал, что эфир может всё», — сказал он.
Восходящий посмотрел на меня безднами расплавленной зелени. «Я ошибался», — прорычал он, ударив своим единственным кулаком по столу. Стол содрогнулся, и под его костяшками появилась вмятина, — «эфир не всесилен. Он не является универсальным решением всех проблем. Вивиум не может стереть раны в разуме. Спатиум не может отделить народ Алакрии от их угнетателей. А Эвум не может заставить каждое пережитое насилие казаться мгновенным. Я использовал эти поиски как костыль, чтобы избежать по-настоящему опасных шагов, которые мне нужно было предпринять, чтобы сделать этот мир лучше».
«Ты показал мне всю глупость этого», — прошептал Севрен, — «я был доволен тем, что просто отгородился от всех в этих Реликтовых Гробницах, гоняясь за тщетной надеждой. Но ты вышел в мир, распространяя свою музыку и понимание. То, над чем я насмехался как над невозможным, просто потому, что слишком боялся попробовать. И ты преуспел там, где я потерпел неудачу».
«Севрен», — медленно произнёс я, — «ты не потерпел неудачу. Посмотри на всё, чего ты здесь достиг». Я инстинктивно попытался поддержать его достижения.
«Но я потерпел неудачу», — сказал Севрен, сжимая руку в такт стиснутым зубам, — «внешний мир меняется, Торен, в то время как в Реликтовых Гробницах всё остаётся неизменным. Но после того, как у меня появится эта рука, всё изменится».
Я почувствовал жгучую решимость в его намерениях, не уступающую решимости Наэрени. Непоколебимое желание увидеть лучшее завтра: воплотить его в жизнь.
«Хорошо», — сказал я наконец, — «тогда давай прирастим руку, согласен?»
× × × × ×
Севрен лёг на стоявшую рядом кровать, культя его правого плеча вошла в паз бронзовой руки из металла души, которую он создал. Встроенные гаджеты скрылись внутрь после нескольких импульсов маны от наследника Денуаров, и он приготовился к этому.
Я выдохнул, отключаясь от всех отвлекающих факторов, активируя свою Фазу Поглощения. Пульсирующий красный огонь сердца Севрена появился над его грудью, моё восприятие эфирной энергии возросло десятикратно. Мои пальцы дрогнули лишь однажды, прежде чем я позволил им успокоиться, и состояние транса, в которое я погружался всякий раз, когда проводил операцию, завладело моим разумом.
‘Кожа полностью прижилась’, — подумал я, — ‘никаких открытых кровеносных сосудов или нервов, которые можно было бы присоединить к руке из металла души’.
Мне казалось, я понимал, почему Севрен решил использовать этот бронзовый металл души для своего протеза. Он был идеальным изолятором для огня сердца, сохраняя его без малейшей потери энергии. И если я хотел попытаться подключить жизненную силу Севрена к этой руке, то в этом был немалый смысл.
Я бросил случайный взгляд на другую руку моего друга. Хотя я не мог прямо увидеть линии его вен, я слышал пульс его крови, текущей по сосудам. То, как она растягивалась и образовывала петли.
Мне просто нужно было сделать это, не так ли? Мне нужно было отразить эту… эту петлю.
Я выдохнул, затем позволил своему намерению слиться с намерением Севрена, коснувшись рукой культи его плеча в том месте, где она соединялась с протезом. Он хранил молчание, зная, какая тишина мне нужна для этой работы.
Я воззвал к его огню сердца, всё глубже погружаясь в транс. Я знал сокровенные тревоги моего лучшего друга, как он боялся за будущее своей семьи. Как он страшился возмездия своих Владык, но ненавидел их ещё больше. Я знал его пламенную надежду и решимость, разожжённые в огне страданий и борьбы.
Моя рука легко прошлась по культе его руки, когда наши жизненные силы синхронизировались.
Ничего не произошло. Не было раны, которую нужно было исцелить, не было боли, которую нужно было смыть. Мои обычные целительские способности здесь были бесполезны. Нет, то, что мне было нужно…
Я подумал о том, как мог бы проецировать свой собственный огонь сердца за пределы своего тела, выталкивая его в виде знакомых энергетических вен. Однако их поддержание требовало непрерывного, осознанного контроля. Как сделать это постоянным? Как вытянуть то, что уже было у Севрена, имитируя его другую руку, даже когда у него её больше не было?
Ответ пришёл ко мне мгновение спустя, вспыхнув, как маяк, в моём сознании. Я практиковал нечто похожее на трёхточечный массив Цирцеи Милвью, пытаясь сымитировать внутри него эффекты жизненной силы. И хотя мне это пока не удалось, в энергиях как маны, так и огня сердца был один важнейший аспект, который поддерживал работу массива.
‘Петля обратной связи’, — подумал я. Внутри массива Цирцеи энергия не просто текла к одному пункту назначения, а затем рассеивалась. Она продолжала своё движение в бесконечном круговом цикле, вращаясь снова, и снова, и снова.
‘Как кровь течёт по телу’, — подумал я, чувствуя, что установил ещё одну связь, — ‘она не просто течёт в одну сторону. Это взаимный обмен энергией туда и обратно. Я не смог установить эту связь раньше, так как основа моего нынешнего озарения, реликвия Авроры, имела только одностороннюю связь. Но поток энергии в настоящем теле — это толчок и притяжение, прямо как мой телекинез’.
Я улыбнулся, потянув за огонь сердца Севрена. Словно неподатливая замазка, я увидел, как длинное, тонкое щупальце постепенно вытягивается из культи его руки. Я слегка задышал, направляя тонкую нить вдоль контуров участков металлических мышц.
Это было сродни попытке удержать бесформенную кровь в руках, пока я направлял тонкую вену энергии Севрена по путям, видимым только мне. Одновременное поддержание биения моей жизненной силы в том же ритме, что и у моего друга на протяжении всего процесса, добавляло напряжённости этой задаче.
Без постоянной целительской практики, через которую я прошёл за последние несколько недель, я бы никогда не смог даже попытаться сделать это.
Я закруглил энергию через кисть, а затем медленно, мучительно потянул её обратно к источнику. Я услышал стон боли Севрена, когда его жизненная сила натянулась сильнее, чем это было возможно обычно, словно сухожилие, растянутое сверх предела. Я должен был впустить эту боль и в свой собственный огонь сердца. Мне нужно было абсолютное сопереживание.
И затем я наконец воссоединил энергию с культёй на его плече. Я жадно глотал воздух, наконец позволив своим рукам отстраниться, мои пальцы слегка дрожали, пока я пристально наблюдал за потоком.
Рассеется ли она? Ошибся ли я? Кольцевая природа вены огня сердца должна была поддерживать её постоянную стабильность, но…
«Торен», — начал Севрен.
«Тсс», — одёрнул я его, не отрывая глаз от этого потока огня сердца вдоль его руки. Да, казалось, что поток был создан. Энергия просачивалась сквозь охристый металл души так, словно это была плоть, как вновь проявляющийся забытый путь.
«Я чувствую её», — произнёс Севрен с долей благоговения, — «э-это так, будто у меня снова есть рука. Но её нет. Моё осязание такое…»
«Мы ещё не закончили», — сказал я, переведя дух, — «это была только одна нить. Но артерии и вены в твоих руках образуют множество разветвляющихся путей. И если ты хочешь полной функциональности, мне придётся развить эту одиночную нить в сложную сеть».
Севрен расслабленно откинулся на кровать. «Делай то, что должен, Торен», — выдохнул он, и его лицо было покрыто потом.
Но затем я наконец закончил. Полдюжины артерий, которые я не мог назвать, но знал наизусть, теперь пульсировали в бронзовых границах протеза Севрена. Я попятился назад, когда моя Фаза Поглощения наконец вернулась в моё ядро, а пробирающее до костей истощение пронизало каждый дюйм моего тела.
«Я… я снова чувствую свою руку», — сказал Севрен, когда я закрыл глаза. Он рассмеялся, вставая с кровати. «Это странное чувство. Не так, как раньше, но… я могу двигать ею, но тоже не так, как раньше. Мне приходится сосредотачиваться на ней так, будто я применяю свою эмблему. Но у меня снова есть рука!»
Я опустился в стоявшее рядом кресло, чувствуя, как кожа буквально поглощает моё измученное тело. «В этой штуке нет нервов», — вяло произнёс я, — «поэтому ты не можешь чувствовать её или управлять ею как обычно. Хотя, вероятно, сможешь через какую-нибудь магическую хрень».
Смешки Севрена достигли крещендо. Я приоткрыл затуманенные глаза, наблюдая, как он разминает свой протез. От лёгкого импульса намерения я увидел, как лезвие вырвалось из верхней части предплечья, вытянувшись на полметра.
Оно выглядело почти как перо. Борозды и сверкающие края несли на себе тонкие гравировки и руны, которые делали его похожим на перья реликтовых крыльев Авроры.
Усмехнувшись, Севрен дёрнул запястьем. Бронзовое лезвие, смертоносно острое и сверкающее в тусклом свете, вырвалось из его запястья, как пуля. Я наблюдал, как моток нити-хэйравант — той самой нити, которую он использовал так давно, — тянулся за лезвием от рукояти. Оно глубоко вонзилось в стену вдалеке.
Затем Севрен небрежно задействовал свою регалию, потянув за нить и позволив кинжалу отлететь обратно в его руку. Непринуждённым движением кинжал вернулся на место поверх его кисти.
‘Его основной арсенал вернулся’, — с впечатлением подумал я, — ‘тепе рь он снова сможет носиться вокруг и связывать врагов своими нитями’.
«Это вообще-то чертовски круто», — сказал я оценивающим тоном, — «можешь выдать что-нибудь покруче? Не может быть, чтобы ты сделал эту руку без каких-нибудь ещё более крутых примочек».
Севрен безумно улыбнулся, затем направил ладонь на окно. В смеси немого трепета и восхищения я наблюдал, как вдоль его протезного плеча открылось отверстие. Севрен достал что-то из пространственного хранилища, держа это в другой руке. Я лишь смутно осознавал, что он каким-то образом встроил пространственное хранилище в свою руку.
Я безучастно уставился на этот предмет. Это была пуля. Огромная пуля, превосходящая по размерам два моих пальца. Она имела невероятно острый наконечник, а сама гильза вытягивалась почти на пятнадцать сантиметров в длину, и странный сгусток маны бурлил внутри снаряда.
Я переводил взгляд с пули на маниакальную ухмылку Севрена, а затем снова на пулю.
«Севрен», — тихо произнёс я, словно ковыряясь в активированной бомбе, — «может быть, тебе стоит испытать это в более подходящем…»
«Нет лучшего времени, чем сейчас, Торен», — сказал он с безумным выражением лица. Я наблюдал, как Севрен засунул гильзу в плечо, а затем странно дёрнулся. Рука закрылась, спрятав гильзу внутри.
Затем Севрен направил руку в сторону окна, за которым вдаль простирались бескрайние просторы Городской Зоны. Его запястье согнулось вниз, кисть откинулась на шарнирах, отсоединившись с чередой щелчков. Внутри обнаружилась зияющая тьма.
Плечо Севрена засветилось электрическим светом, а жужжащий звук резанул по моим барабанным перепонкам. Складки на пластинах его руки пульсировали по мере того, как свет медленно струился вниз к его запястью, и молнии потрескивали из-под металла.
Ох. Ох, твою мать.
Я в ожидании наложил на уши звуковой полог. Тело Севрена тёмно засветилось, когда он применил свою регалию, Диктату Массы, но, как ни странно, его новая рука светилась наоборот, когда сливалась с усиками молний. Он сменил стойку, присев в готовности к отдаче. Я увидел, как шевельнулись его губы, когда я прыгнул в сторону, укрываясь.
Удар грома, потрясший весь дом, вырвался из руки Севрена. Я едва заметил полосу света, когда пуля пробила окно, но, несмотря на регалию наследника Денуаров, отдача отбросила его сквозь ближайшую стену, дерево разлетелось в щепки, и поднялась пыль.
Несколько картин на стенах задрожали и попадали, когда раздался звук, который, как я полагал, был оглушительным. Мои глаза были прикованы к кратеру, образовавшемуся от удара пули далеко вдали.
Мгновение спустя в комнату ворвалась Каэра, её лицо было маской тревоги. Она быстро определила местонахождение своего брата, чьё тело пробило кратер на верхних этажах дома.
«Какого чёрта это был за грохот?!» — потребовала ответа Каэра, — «это прозвучало как одна из твоих пушек, но ничего настолько…»
Севрен судорожно закашлялся, выкашливая пыль из лёгких. Казалось, он ничуть не пострадал от своего импровизированного полёта, хотя и был немного ошеломлён. «Это, моя дорогая сестра», — произнёс он хриплым голосом, — «был прогресс!»
«Севрен, пожалуйста, предупреждай меня в следующий раз, когда соберёшься выстрелить из ручной пушки», — сказал я, хотя почувствовал, как улыбка расплывается на моём лице, когда Севрен отряхнулся двумя руками, — «я думаю, этой атакой ты мог бы убить почти всё что угодно».
Мой лучший друг фыркнул. «По-настоящему мощные патроны редки и сложны в изготовлении», — сказал Севрен, разминая руки. Я увидел, как стреляная гильза выскочила из его протезного плеча. «Но раньше моей самой большой слабостью была неспособность использовать Диктату Массы на собственном теле. Оно сломалось бы от напряжения, прежде чем я смог бы по-настоящему использовать её в полную силу. Но с этой новой рукой?»
Севрен сжал кулак, и раздался звук, похожий на скрежет рвущейся стали. «Я больше не так ограничен».
Мы простояли так какое-то мгновение — все трое, глядя на новую руку Севрена, — прежде чем он моргнул, словно вспомнив о чём-то.
«И говоря о бронзовых подарках», — сказал он, — «я сделал для тебя кое-что ещё, Торен».
× × × × ×
Во второй раз за этот день я испытал глубочайшее удивление, глядя на одно из творений Севрена. Только это не было похоже на его протез руки.
Бронзовый металл души, слегка отдающий кроваво-красным оттенком, выделялся, облачая неподвижный манекен. Покрытие из чешуйчатой брони тянулось от плеч до бёдер, обеспечивая надёжную защиту всего тела и великолепно поблёскивая. Каждая отдельная чешуйка выглядела так, словно была выкована искусным кузнецом, и мелкие детали, похожие на перья, покрывали каждую деталь. Багровая ткань скрывала часть торса.
Вдоль плеч, предплечий и голеней манекена жёстко стояли более монолитные пластины из того самого охристого металла, готовые отразить любые удары или тяжёлые атаки. Внутри них были выгравированы светящиеся оранжевые руны, которые напоминали мне о моей Второй Фазе. Они плавно сливались с чешуйчатой бронёй — или это была перьевая броня? — создавая художественный переход, служивший примером смертоносного изящества. Мысленным взором я мог представить, как эти пластины выдерживают любые, кроме самых разрушительных, мои плазменные атаки.
А на голове манекена дожидалась маска. Она выглядела почти простой: тёмная полумаска, закрывающая верхнюю часть лица, защищая нос, щёки и лоб от посторонних взглядов. Под одним из глаз ярко горел символ Названной Крови Даен.
Всё это вместе создавало ауру мощи и мистики, которую я теперь редко ощущал. Она выглядела как броня, достойная Косы — нет, достойная асуры. И вот она была здесь, просто…
«Я использовал остатки металла, которые у меня были, чтобы создать это», — просто сказал Севрен, шагая вперёд. Он наполнил руку толикой маны, а затем постучал по огненному гербу Крови Даен на маске.
Оцепенев, я наблюдал, как во вспышке света доспехи словно сложились сами в себя. Вскоре в его руке остался лишь простой кулон — также выполненный в виде герба моей Крови.
Севрен обернулся, протягивая кулон мне. «Существует много пространственных артефактов доспехов, которые создают талантливые зачарователи», — произнёс он, — «но, держу пари, этот превосходит их все».
Я нерешительно принял кулон, и, когда он опустился мне в ладони, мне показалось, что он весит сотню тонн. «Севрен, я…» — начал я, чувствуя комок в горле. Я хотел отказаться от этого подарка, отвергнуть его. Я не заслужил чего-то настолько чудесного. Затем я позволил своим рукам сжаться вокруг ожерелья.
Я шумно и прерывисто выдохнул. «Каэра, можно мне побыть наедине с твоим братом?»
Каэра, которая с нежностью наблюдала за этим моментом со стороны, удивлённо моргнула. Её брови тут же нахмурились, когда она посмотрела на Севрена в поисках подсказки.
Наследник Денуаров, казалось, почувствовал всю серьёзность того, что я собирался сказать. «Я уже давно не проверял устройства для сбора маны», — произнёс Севрен, — «не могла бы ты убедиться, что нет переполнения? Ты же помнишь, что случилось в прошлый раз», — добавил он, многозначительно посмотрев на Каэру.
Она нерешительно кивнула, её алые глаза метнулись ко мне, прежде чем она покинула комнату.
Я посмотрел на Севрена. По-настоящему посмотрел на него, поскольку нам позволили провести это время наедине. «Я никогда не рассказывал тебе о своей конечной цели, не так ли?»
«Не рассказывал», — подтвердил наследник Денуаров, — «по крайней мере, по-настоящему».
Я выдохнул, чувствуя, как моё тело цепенеет от напряжения. «Мне нужно убить Косу, Севрен», — сказал я, — «Коса Нико должен умереть».
К его чести, единственным проявлением удивления Севрена было лёгкое расширение глаз. Он столкнулся со слишком многими странностями вокруг меня, чтобы считать это по-настоящему подозрительным. «И зачем тебе убивать Косу Нико?» — спросил он, — «тебе нужно занять его место, или?»
Я покачал головой, слегка посмеиваясь. «Нет, дело не в этом. Я ведь рассказывал тебе немного о той земле, которую посетил?»
Севрен медленно кивнул, его глаза сузились, как это всегда бывало, когда он глубоко задумывался.
«Я не рассказал тебе всего, Севрен», — произнёс я, — «душа Нико происходит из другого мира, за пределами этого. И вместе с ещё одним таким же, как он, Агрона планирует использовать их обоих, чтобы притянуть в это измерение нечто по-настоящему могущественное. Душу существа, способного к идеальному контролю над маной, достаточному, чтобы вырвать её у самих асур. С её помощью Агрона сможет по-настоящему закончить эту войну, которую он ведёт с Кэзессом Индратом. Ему больше не понадобятся ни Алакрия, ни Дикатен. Эфеот станет его единственной целью».
Я поднял глаза на своего лучшего друга, чувствуя, как они вспыхивают от силы. «И я не позволю этому случиться, Севрен. Я собираюсь остановить это, даже если на это уйдёт каждая капля крови в моём теле».
× × × × ×
Броня из металла души, украшавшая моё тело, вместе с новой маской, казалась лёгкой как пёрышко, когда я шёл по коридорам поместья Косы Серис. Творение Севрена сидело на мне как влитое, бесшумная кольчуга идеально подчёркивала моё телосложение. Пластинчатые наплечники, наручи и поножи отражали тусклый свет, и каждый шаг вселял в меня уверенность. Я чувствовал, как моё ядро пульсирует от силы, а по венам разливается предвкушение, которое я не мог сдержать.
«Вот оно, Торен», — сказала Аврора, и её прикосновение лёгким пёрышком скользнуло по моему плечу, — «отсюда нет пути назад».
‘В тот момент, когда мы связали себя узами, Леди Доун, пути назад уже не было’, — ответил я с лёгкой улыбкой, — ‘но я буду скучать по Алакрии, несмотря на весь тот ад, через который я здесь прошёл’.
Незримый Мир омыл моё зрение, открывая тень феникса, идущую рядом со мной. «Возможно, это не просто прощание, моя связь», — произнесла Аврора, не сводя глаз с того места, где впереди, у телепортационных врат, ждала Серис Вритра, Коса Сехз-Клара, — «возможно, это просто тёплое напутствие. Связи, которые ты установил на этом континенте, не так легко оставить позади. Они будут ждать твоего возвращения и любых вестей, которые ты принесёшь».
Улыбка озарила мои губы, когда я шагнул к Серис, и Незримый Мир растаял позади меня. И я наконец-то достиг пункта своего назначения.
Серис молча стояла по стойке смирно перед пустой рамой портала, её стройная, миниатюрная фигурка казалась совершенно крошечной на фоне его грандиозности. Я подумал, что из этого вышла бы чудесная картина. Из тех, что Ренея Шорн держала бы в своей военной комнате.
«Как вы думаете, что находится по ту сторону этого портала, Лорд Даен?» — спросила Серис, не поворачиваясь ко мне.
Я точно знал, что находится по ту сторону. Я читал об этом самом моменте в романе из другого мира. Но, вспомнив давние сетования Серис о том, что она хотела бы представить на дикатенских берегах, я понял, что это неправильный ответ.
«Я думаю, что за этим порталом кроются возможности», — ответил я мгновение спустя, — «может быть, не грандиозные невероятности, но больше, чем вы, вероятно, думаете».
Серис удостоила меня лишь одним взглядом, её лицо смягчилось, сбросив железную маску, которую она носила. «Поистине, у вас подвешен язык, Лорд Даен», — задумчиво произнесла она, — «но мне не нужны полуответы. Скажите мне, что вы представляете».
Я склонил голову, скользя взглядом по рунам, высеченным на раме портала. «Я думаю, это возможность для победы. Возможность для перемен на обоих континентах. Возможность для мира, если мы правильно разыграем наши карты», — сказал я.
Серис на мгновение замолчала. «Мы, Лорд Даен?» — наконец повторила она с вопросом.
«Это командная работа, не так ли?» — ответил я, немного пройдя вперёд, чтобы оказаться с ней бок о бок. Настолько близко, насколько я вообще был готов подойти. — «Я не смогу сделать то, чего вы от меня хотите, без вашей помощи».
Коса сложила руки перед собой, но не ответила сразу. Вместо этого тишина поместья Серис нарастала, контрастируя лишь с отдалённым звуком волн, разбивающихся о берег. Я почувствовал, как напряглись мои руки, когда представил, что ждёт меня впереди. Всё то, к чему я готовился.
‘Вот оно’, — подумал я, — ‘здесь всё начинается. И ничто уже не будет прежним’.
И, наконец, внутри рамы медленно возник портал, окрасив мою броню в отражающийся фиолетовый оттенок.
Серис больше не удостоила меня ни единым взглядом. Она шагнула вперёд, войдя во телепортационные врата и оставив этот континент позади.
Я сжал руки, чувствуя, как волнение, любопытство и немалый трепет пронизывают мои кости. А затем я тоже шагнул в мерцающую фиолетовую гладь.
Закладка