Глава 697. Наказание Такэхимэ •
— Вы же говорили, что это просто армрестлинг!
— Вы что, решили дом разнести?! — Линь Цие нахмурился, глядя на сидящую перед ним женщину-лисицу; его взгляд был предельно серьёзным.
В этот момент под воздействием навыка [Танцор звёздной ночи] его физическая мощь значительно превосходила возможности любого сверстника того же уровня. Но даже на пике усилий он не мог сдвинуть руку Такэхимэ ни на миллиметр.
Золотистые глаза напротив слегка сузились. Та нежность и весёлость, с которой она смотрела на Хосими Сёту, исчезли без следа. Теперь в её взоре читалось лишь холодное, подавляющее величие.
Та, кого Сёта называл "чародейкой", отбросила маску игривости. Сквозь облик искусительницы проступила её истинная натура — гордая и властная. В конце концов, она была Такэхимэ — седьмым из Девяти Мечей Катастроф!
Поняв, что в чистой силе ему не победить, Линь Цие вскинул левую руку и резко сжал рукоять меча на поясе.
Раздался звонкий металлический лязг, и клинок покинул ножны. Это был пятый из Девяти Мечей Катастроф — [Черный Канат].
В пустоте над ними соткалась гигантская проекция чёрного лезвия. Свистя в воздухе, массивный обух меча, подобный обрушившейся горе, устремился вниз, прямо на Такэхимэ. Внешняя стена дома мгновенно разлетелась в щепки, и в комнату, поднимая тучи каменной крошки, ворвался яростный порыв ветра.
Тонкое алое хаори Такэхимэ затрепетало. Она давно заметила приближающуюся сбоку тень [Черного Каната], но в её глазах не было и тени страха. Она неспешно подняла левую руку и — к изумлению Линь Цие — голыми пальцами встретила удар божественного артефакта!
Грохнуло так, будто столкнулись две тектонические плиты.
В тот миг, когда ладонь Такэхимэ коснулась лезвия, проекция [Черного Каната] замерла как вкопанная. Тонкая, изящная рука с лёгкостью остановила клинок, превосходящий её размерами в десятки раз. Затем Такэхимэ сжала пальцы в кулак и нанесла короткий, резкий удар по чёрному металлу.
Раздался глухой рокот. Невидимая ударная волна разошлась во все стороны, отбросив спрятавшегося в углу Хосими Сёту. Проекция [Черного Каната] покрылась сетью трещин и в следующее мгновение рассыпалась на мириады осколков.
Золотистые вертикальные зрачки Такэхимэ впились в Линь Цие. Прищурившись, она произнесла с едва заметной усмешкой:
— У тебя есть что-нибудь ещё? Если нет, то я побеждаю.
Линь Цие крепко сжал челюсти. Сила Такэхимэ превзошла все его ожидания. Он надеялся, что мощь [Черного Каната] поможет переломить ход поединка, но не ожидал, что она разрушит проекцию одним ударом кулака. Конечно, он не вкладывал в эту атаку всю свою энергию, понимая, что в противном случае под обломками погребёт всю улицу, но уверенности в победе у него поубавилось.
У него оставались и другие козыри, но вызывать Муму и устраивать здесь ковровую бомбардировку ради обычной игры было бы безумием.
Помолчав немного, Линь Цие со вздохом закрыл глаза.
— В этом раунде я проиграл.
Как только слова сорвались с его губ, аура Такэхимэ мгновенно угасла. Она отпустила его руку, и подавляющее величие сменилось привычной мягкой улыбкой. Усевшись поудобнее на татами, она певуче произнесла:
— Что ж, теперь тебе придётся принять моё наказание…
— Уговор дороже денег, — кивнул Линь Цие.
Увидев это, Хосими Сёта вскочил на ноги и подбежал к ним. Он выглядел растерянным и расстроенным.
— Как же так?.. — обратился он к Линь Цие. — Как ты мог проиграть?!
— Я действительно не могу её одолеть, — Линь Цие снова вздохнул.
— Тогда… тогда вы двое…
Сёта перевёл взгляд на Такэхимэ, которая лишь лукаво улыбалась, не проронив ни слова. Уши юноши начали стремительно краснеть, а в груди поднялось какое-то странное, мучительное чувство.
Он стиснул зубы, развернулся и, даже не прихватив свой драгоценный меч, выбежал из разрушенной комнаты. Линь Цие провожал его недоумённым взглядом.
— Что это с ним?
— Ничего страшного, — Такэхимэ смотрела вслед обиженно убегающему Сёте, и уголки её губ довольно поползли вверх. Казалось, её настроение стало просто превосходным. — А теперь я объявлю твоё наказание…
— Слушаю.
— Наказание будет таким…
***
Этот дом он снял на своё имя! Как обычная игра могла привести к таким последствиям?!
Во сколько же обойдётся ремонт? Харуки прикинул, сколько денег он заработал за последнее время тяжким трудом хоста, и засомневался, останется ли у него хоть иена после оплаты счетов.
Ему вдруг пришло в голову, что с тех пор, как он познакомился с Линь Цие, деньги в его кошельке начали исчезать с какой-то пугающей закономерностью…
Пока Харуки предавался печальным раздумьям, из дома пулей вылетел Хосими Сёта. Он промчался мимо, даже не оглянувшись, чем изрядно напугал Амамию.
— Сёта!
Харуки попытался его окликнуть, но юноша проигнорировал его. Буквально через минуту Сёта скрылся из виду.
Тот бежал по узкой тропинке, не разбирая дороги. Он миновал три квартала и остановился только на Т-образном перекрёстке у самого берега.
По ту сторону пустынной дороги раскинулся пляж. Дальше, до самого горизонта, простиралось бескрайнее лазурное море. Белые гребни волн один за другим накатывали на песок с мерным, умиротворяющим шумом.
Постояв немного, Сёта медленно побрёл к воде и опустился на песок. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел на океан отсутствующим взглядом.
Он не понимал, что с ним происходит. Не понимал, почему так сорвался. Проигрыш в игре означал наказание — это было честно. Но сама мысль о том, что Линь Цие и Такэхимэ сейчас могут быть заняты каким-то общим делом, вызывала у него почти физическую боль.
Гнев? Досада? Печаль?
Таких сложных и противоречивых чувств он раньше никогда не испытывал. Он ведь всегда твердил, что терпеть не может эту несносную "чародейку", которая только и делает, что дразнит его, щёлкает трубкой по лбу и заставляет называть сестрицей. Но тогда почему…
Почему сердце так ноет от мысли, что он перестал быть для неё единственным?
Сёта сидел у кромки воды, наблюдая за приливами и отливами. Он не хотел знать, чем заняты те двое, он просто хотел сбежать отсюда как можно дальше, чтобы не чувствовать этой удушающей ревности.
В этот момент за его спиной послышались шаги.
Сёта обернулся и, увидев Линь Цие, замер от удивления.
— Ты… так быстро?
— А? — Линь Цие посмотрел на него с явным непониманием. — О чём ты? Я пришёл исполнить своё наказание.
— Наказание?
— Моё наказание звучит так… — Линь Цие замялся, его лицо приобрело крайне странное выражение. — Я должен связать тебя, раздеть и притащить в постель к Такэхимэ.
Линь Цие схватил остолбеневшего юношу за плечо и со вздохом добавил:
— Знаю, звучит дико, но это моё задание. Так что… просто не сопротивляйся!
Прежде чем Сёта успел вскрикнуть, Линь Цие закинул его на плечо и на огромной скорости помчался обратно к дому.
Минуту спустя.
Сёту бесцеремонно забросили в спальню. Линь Цие с лязгом запер дверь снаружи и, пошатываясь от неловкости момента, поспешил убраться подальше.
Оставшись в комнате, Хосими Сёта растерянно огляделся. Он медленно повернул голову и увидел Такэхимэ. На ней был один из тех соблазнительных нарядов, которые они купили утром в Акихабаре. Зрелище было таким, что кровь закипала в жилах.
Улыбаясь, она подошла к нему вплотную. Кончиком пальца Такэхимэ нежно приподняла его подбородок и прошептала на ухо:
— Неужели наш Сёта сегодня приревновал?
— К-кто… кто ревновал?! — Сёта почувствовал тонкий аромат её кожи, его лицо вспыхнуло, а сердце забилось как сумасшедшее. Он резко отвернулся. — Вовсе нет!
— Какой же ты неисправимый лгунишка, — Такэхимэ тихо рассмеялась и нежно обняла его со спины. — Запомни, Сёта: сестрица навсегда останется только твоей…