Глава 514. План лечения Линь Цие •
— Теперь ты наш новый санитар, — Линь Цие погладил мопса по голове. — Постарайся поладить с Белл-Кранде и не вздумай его проглотить.
Сказав это, Линь Цие с довольным видом поднялся и направился к лестнице на второй этаж.
Белл-Кранде, застрявший в пасти этой собаки, которая щеголяла в чёрном фраке и скалилась в лукавой, почти человеческой ухмылке, хранил угрюмое молчание.
— Планктон, — тявкнул пёс, сверкнув глазами. — Пойдём ловить медуз?
Не дожидаясь согласия "Планктона", мопс покрепче перехватил его зубами и весело потрусил в сторону туалета.
...
Линь Цие остановился перед четвёртой палатой, держа в руках кувшин с рисовым вином. Помедлив мгновение, он осторожно постучал и толкнул дверь.
Посреди пустой комнаты, словно каменное изваяние, застыл древний примат в монашеском облачении — кашае. Его веки были опущены, а вокруг тела едва заметно переливался мягкий свет Будды. Он сидел неподвижно, будто и не заметил появления Линь Цие.
Линь Цие подошёл и сел прямо перед ним, скрестив ноги. Он поставил на пол две маленькие чарки и, откупорив кувшин, принялся разливать вино.
— Условия в больнице скромные, так что вино — обычное рисовое, домашнее. Но на вкус вполне недурно.
Линь Цие протянул чарку Сунь Укуну, но тот продолжал сидеть со сложенными в молитве ладонями, не выказывая ни малейшего намерения принять угощение.
Линь Цие это не смутило. Он спокойно поставил чарку на пол перед приматом, а сам поднёс свою к губам и сделал глоток.
— Ты не хочешь, чтобы я звал тебя Великим Мудрецом. Тогда как же мне к тебе обращаться? — Линь Цие заговорил вкрадчиво, словно рассуждая вслух.
— Победоносный Будда Битв? Или Сунь Синчжэ? Может, просто Сунь Укун? А может... Коню... Хм, нет, это лишнее.
— Брат Обезьяна?
При этих словах непоколебимая, как скала, фигура едва заметно вздрогнула. Свет Будды вокруг него пошёл мелкой рябью.
В глазах Линь Цие вспыхнул огонёк интереса.
— Что ж, буду звать тебя Братом Обезьяной, — он медленно опустил чарку. — Знаешь, Брат Обезьяна, ты даже не представляешь, насколько ты популярен у нас в Китае. На улице нет ни одного человека, который бы тебя не знал. Даже дети, которые ещё толком читать не умеют, по слогам разбирают истории о тебе. Ты настоящий кумир целого народа.
Линь Цие снова приложился к вину, сделав большой глоток.
— Никогда бы не подумал, что однажды смогу вот так сидеть перед тобой и пить вино... Пусть даже это и больше похоже на монолог. Раз уж ты не хочешь со мной разговаривать, придётся мне поболтать за двоих. Давай-ка я расскажу тебе истории о тебе самом, что гуляют у нас в народе. Если где-то ошибусь или приукрашу — просто прерви меня или подай какой-нибудь знак.
Линь Цие посмотрел на древнего примата, и, не дождавшись ответа, начал свой рассказ:
— Говорят, давным-давно, на Горе Цветов и Плодов, что в стране Аолай на континенте Дуншэншэньчжоу, лежал огромный камень...
Рассказывать Великому Мудрецу его собственную историю не было минутной прихотью. Линь Цие тщательно обдумал этот план, решив, что это лучший путь к исцелению.
Из фразы "не называй меня Великим Мудрецом" Линь Цие сделал вывод, что корень болезни кроется именно в этом титуле и всём, что с ним связано. Понять, на каком именно этапе произошёл надлом, было невозможно, пока пациент молчал. Поэтому Линь Цие решил "закинуть сеть" пошире: пересказать весь эпох "Путешествия на Запад", внимательно следя за реакцией, чтобы вычислить ту самую "болевую точку".
Перед тем как прийти сюда, Линь Цие бесчисленное количество раз перечитывал роман, заучивая детали до мельчайших подробностей. Теперь эти знания шли в ход.
Это был долгий и, на первый взгляд, утомительный процесс, но Линь Цие верил, что в данном случае он — самый эффективный. Вино в кувшине постепенно подходило к концу.
Линь Цие допил последний глоток, облизнул пересохшие губы и почувствовал, что голос его охрип. Он говорил без остановки почти два часа, и всё вино выпил в одиночку. За это время Великий Мудрец не пошевелился ни разу, словно и впрямь превратился в бездушную статую Первого Почтенного Будды, отрешённого от мирской суеты.
Сверившись со временем, Линь Цие медленно поднялся.
Он собрал чарки, подхватил пустой кувшин и тяжело вздохнул.
— На сегодня хватит, Брат Обезьяна. Завтра снова загляну к тебе пропустить по чарочке.
Он махнул рукой на прощание и вышел из палаты, не забыв плотно притворить за собой дверь. Звук его шагов постепенно затих в глубине коридора.
...
— Шесть бамбуков.
— Четыре кружка.
— Понг!
— Ху!
Шэнь Цинчжу выложил кость и перевернул свои плитки маджонга. Он обвёл взглядом Толстяка Байли, Цао Юаня и Цзя Лань, и на его лице промелькнула насмешливая ухмылка.
Весь его вид говорил: "И это всё, на что вы способны?"
У Толстяка Байли задергался глаз.
— Всё, я больше не играю! Вы жульничаете! — возмутился он. — Всё утро просидели, и я ни разу не выиграл! Даже сестрица Цзя Лань один раз победила...
Цзя Лань посмотрела на него не самым добрым взглядом.
— Что ты сказал?
— Э-э... ничего, — тут же пошёл на попятную Толстяк. — Пусть Цие или Ань Цинюй с вами играют, с меня хватит поражений.
Цао Юань покосился на Линь Цие, который дремал в кресле, и на Ань Цинюя, застывшего на крышке гроба и безучастно глядящего в иллюминатор.
— Мошенникам вход воспрещён, — сухо бросил Цао Юань.
— А как же сестрёнка Цзян Эр? — Толстяк Байли повернулся к Цзян Эр, которая сидела рядышком на маленькой скамеечке и наблюдала за игрой.
— Я не могу касаться плиток, — раздался её беспомощный голос из динамиков самолёта.
Толстяк Байли обречённо вздохнул и, ворча, снова принялся перемешивать кости.
— Ещё пару конов, и мы будем в Хуайхае, — заметил Цао Юань, сверяясь с маршрутом полёта.
— Хуайхай... Не думал, что мы так скоро туда вернёмся.
Толстяк Байли обвёл взглядом салон самолёта и с долей грусти добавил:
— Улетали впятером, а возвращаемся семеро.
— Ты забыл посчитать господина Святого Меча, — напомнила Цзя Лань.
— Он — наш наставник, — Толстяк замялся. — Но всё же без него как-то пусто. Чего-то не хватает...
— Не хватает его манеры общения, напоминающей допрос похитителя, — дополнил Цао Юань. — А ведь в этом была своя изюминка.
— Это точно... Интересно, если мы заявимся к отряду 007, они вообще примут вызов?
Пока они болтали, самолёт начал плавное снижение. Как только шасси коснулись посадочной полосы, шестеро молодых людей и один гроб покинули борт. Они пересели в заранее подготовленные Толстяком автомобили и направились прямиком к штаб-квартире отряда 007 Ночных Стражей города Хуайхай.
— Отряд 007 состоит из восьми человек. Капитан находится на стадии Предел, заместитель — на стадии Безграничность, остальные — стадия Море, — Линь Цие просматривал документы, анализируя предстоящее столкновение.
— В идеале их капитан не должен вмешиваться, и тогда нас ждёт честный бой семь на семь... Но если этот "Предел" вступит в игру, наши шансы на победу станут призрачными.