Глава 98. ч.2 •
Стало бы лучше, если бы я убил проклятого Принца, который увёз Шарлотту, Императора, который стоял в стороне, когда всё это происходило, смёл Королевскую Гвардию и армию и вырезал всех в этом Императорском Дворце?
Если бы я убивал, устраивал резню, разрушал и стёр с лица земли всё, что мне не нравилось, что беспокоило меня, что раздражало меня, уменьшился бы этот импульс хоть немного?
Если бы я просто поддался своему гневу и превратил этот Дворец, эту Империю, этот мир в горстку пепла...
...Тогда чем я буду отличаться от Повелителя Демонов, которого я так презирал?
— Кеук!..
Тудух!!!
Моё сердце бешено колотилось. С пронзительной болью тёмная мана начала пульсировать в моём пустом контуре маны.
На мгновение у меня закружилась голова, и я прислонился к стене, чтобы восстановить дыхание. Но как только я сделал это, всё начало бушевать внутри меня, как будто тело хотело выпустить на волю всё негодование, которое до сих пор подавлялось.
В тот момент, когда я пришёл в себя, тёмная мана уже поднималась из моего тела подобно туману.
Трава под моими ногами начала быстро чахнуть. Воздух, загрязнённый тёмной маной, распространял вокруг ауру смерти. Оживлённый и красивый сад Императорского Дворца с каждой секундой превращался в страну смерти.
— Ясный ум... контроль!..
Спокойствие.
Мне нужно... сохранять... спокойствие!..
Эон Грэхем.
Откуда-то из глубины меня донёсся голос.
Стань Повелителем Демонов.
Это был знакомый голос.
Тот, кого я убил своими собственными руками, и теперь осталась только его воля.
Голос, который постоянно подстрекал меня.
Ты больше не человек. И ты тоже это знаешь.
— ...Заткнись!!!
Я не должен его слушать. Я не должен быть сметён.
Чем больше я реагирую на этот голос, тем меньше я могу сохранять ясность и самообладание.
Я потеряю себя.
Давным-давно слова, оставленные Святым Меча, промелькнули у меня в голове.
Избавься от своего гнева. Тогда ты сможешь умереть как человек.
Слова, оставленные Богиней Защитницей, также всплыли у меня в голове.
Злобная Звезда. Если ты не сможешь покончить со своим нынешним «я», однажды ты станешь огнём, который сожжёт весь мир. Если ты думаешь, что этот момент настанет, найди меня. Я обеспечу тебе достойный конец.
Я отбрасываю свой гнев.
Своё негодование я отбрасываю.
Я отбрасываю свою печаль.
— Кеу-у-ук!..
Я устал от всего этого.
Я хочу быть счастливым.
Я не прошу о чём-то грандиозном. Оно может быть небольшим. Тривиальным. Я просто хочу чувствовать радость повседневной жизни, которая позволяет мне прожить ещё один день.
Я мечтаю о маленьком счастье, где я мог бы оставаться самим собой.
Сожгём мир вместе, Эон Грэхем.
Я не буду слушать.
Я останусь человеком.
Я не стану разрушать мир, который пытались защитить немногие избранные, мир, в котором они жили, своими собственными руками.
Я отчаянно подавлял биение своего сердца, которое выдавливало тёмную ману. Но тёмная мана, поднявшаяся подобно туману, уже бушевала вокруг меня подобно шторму.
Всё в порядке. Это ещё ничего не значит. Разве я не справлялся с этим в одиночку бесчисленное количество раз до этого?
Окружённый густой тьмой, я укротил тёмную ману, как будто это было перетягивание каната. Однако успокоить энергию, которая уже начала выходить из-под контроля, было так же трудно, как восстановить рухнувшую плотину человеческими руками.
До сих пор я открывал маленькую дверь с помощью копья, но на этот раз главные ворота были полностью разрушены. Так или иначе, для того, чтобы успокоить её, потребуется время.
А тем временем Дворец превратится в страну смерти.
Я не мог этого допустить. Мне нужно убежать далеко-далеко и успокоиться там, где никого нет.
Но в тот момент...
Пха-ах-х...
Из места, где была только темнота, вырвался сноп света. И без колебаний он направился ко мне.
Человек, окутанный этим сгустком света, был мне очень знаком.
— Ха!..
— ...Шарлотта?
Посреди огромной плотности тёмной маны Шарлотта безостановочно раскачивалась, как маленькая лодка, попавшая в шторм, как мерцающая лампа, которая может погаснуть в любой момент.
Но в конце концов Шарлотта подошла ко мне и крепко взяла меня за руку.
Только свет наполнял моё зрение.