Ранобэ
онлайн

Глава 25

Зедус

Люмиан продвигался слишком быстро и потому ещё не успел освоить многие языки мистицизма. Даже йотунский он до сих пор выучил лишь частично. Однако между ним и «Гнойной Отсечённой Рукой» существовала связь договора, поэтому он мог напрямую понимать смысл передаваемых ею мыслей.

В этот миг реакция и слова «Гнойной Отсечённой Руки» совершенно ошеломили его.

Изначально Люмиан представлял себе совсем иную картину: брат и сестра наконец вновь встречаются спустя несколько тысяч лет — сцена печальная, но вместе с тем тёплая и трогательная. Примерно как тогда, когда старина Отсечённая Рука только стал солдатом «0–01» и, глядя на него, с необычайной глубиной выкрикнул имя «Омебелла».

А в итоге не было ни капли тепла.

Только ненависть, въевшаяся до самых костей.

Пока голос «Гнойной Отсечённой Руки» разносился вокруг, пространство поблизости от Него озарилось, словно из неведомого места на эту пустошь пролился багровый лунный свет — зловещий, холодный, кровавый.

Сразу после этого в багровом сиянии одна за другой раскрылись иллюзорные и невероятно сложные «Врата Призыва». Они соединялись с разными местами, а за каждой из них нарастал какой-то неописуемый ужас.

Из земли по всей пустоши начали пробиваться бесчисленные растения, разрастаясь в сторону иссохшего древесного ствола, в который превратились останки Омебеллы.

Под воздействием этого раздражителя «Дар Земли» тоже отреагировал. Почва под ним стала растрескиваться, превращаясь в бесплодную землю, где не росло ни единой травинки.

Эта сила, исполненная смерти и возврата к истокам, устремилась навстречу буйно расцветающей новой жизни.

Люмиан, стоявший между останками Омебеллы и «Гнойной Отсечённой Рукой», мгновенно оказался захвачен их воздействием. Не в силах противостоять ему, он вновь обратился в зеркало, которое с хрустом треснуло.

И это влияние продолжало стремительно расширяться, не давая Люмиану, вновь очерчивавшему собственную фигуру, ни мгновения покоя.

Именно в этот момент по всей пустоши одна за другой взметнулись волны невидимого пламени. Высокое небо окрасилось в цвета пламени, и внезапно низошла ужасающая воля, способная покорить всё сущее.

Плоть на лбу «Гнойной Отсечённой Руки» зашевелилась, натягивая кожу.

Его искажённое лицо быстро вернулось в норму, а всё вокруг Него — и багровый лунный свет, и многочисленные Врата Призыва, и только что проросшие растения — в одно мгновение бесследно исчезло.

Запечатанный Артефакт «Дар Земли» тоже вновь затих, и опустошение перестало распространяться.

Когда невидимое пламя погасло, залитая кровью пустошь перед горой из останков снова погрузилась во тьму.

Люмиан посмотрел на вершину горы из останков и не удержался от ворчания:

«Босс, ну и горячий же у Вас характер».

Он собирался ещё какое-то время понаблюдать, а уже потом воспользоваться силой и властью «0–01», чтобы подавить «Гнойную Отсечённую Руку» и «Дар Земли». Кто же мог знать, что «0–01» сам отреагирует на происходящее.

Люмиан ничего не мог с этим поделать.

Впрочем, иначе и быть не могло. В конце концов, именно «0–01» здесь был боссом, а Люмиан — всего лишь его представителем.

К тому же «0–01» фактически пребывал в состоянии мёртвого безмолвного сна и реагировал исключительно инстинктивно. Это было не то существование, которое Люмиан мог бы «уговорить», просто пожелав этого.

Реакцию старины Отсечённой Руки я подтвердил, его слова тоже услышал. Этого уже достаточно. Некоторые мои прежде смутные мысли и догадки либо были опровергнуты, либо наконец сложились воедино…

Хех. Старина Отсечённая Рука, может, теперь мне называть тебя Зедусом?

Пробормотав ещё немного, Люмиан убрал подавленный и потому успокоившийся «Дар Земли», у которого в ближайшее время не должны были проявляться случайные эффекты, после чего «телепортировался» обратно на площадь перед церковью Знаний.

Повсюду раздавались стоны и крики боли. Многие уже лишились жизни.

Люмиан быстро огляделся, покинул Морору и появился в той области за зеркалом, где находился прежде, прямо рядом с Франкой.

К этому моменту Жанна уже завершила продвижение. Её волосы стали чуть чернее и гуще, а голубые глаза приобрели ещё более красивый оттенок.

«А где мисс Маг?» Люмиан отвёл взгляд от Жанны и обратился к Франке.

Франка со смешком цокнула языком:

«Убедившись, что с продвижением Жанны всё в порядке, она вернулась дописывать рукопись.

Она сказала, что, если у тебя будут какие-нибудь открытия или догадки, можешь призвать её посланника либо напрямую доложить господину Шуту».

«На этот раз пусть не забудет подписать книгу». Люмиан рассмеялся и сказал Франке с Жанной: «Для начала отправимся в Новый Серебряный Город».

…………

Вернув «Дар Земли» в комнату под круглой башней, Люмиан отправился в штаб-квартиру Церкви Шута и вошёл в исповедальню, которую господин Солнце специально подготовил для них.

Затем он создал сгусток ослепительно-белого пламени, и свет заполнил каждый уголок исповедальни. После этого Люмиан рассказал Франке, Жанне и специально пришедшему послушать господину Солнцу о своей догадке насчёт «брата и сестры», об именах Омебелла и Зедус, а также о недавней реакции «Гнойной Отсечённой Руки» и выкрикнутых Им словах.

«То есть ты считаешь, что Омебелла и Зедус оба были детьми Великой Матери: первая — старшая сестра, унаследовавшая силы пути Земли, а второй — младший брат, принадлежащий соседнему пути Луны? И вдобавок они, скорее всего, были близнецами?» Франка попыталась привести всё услышанное в стройную систему.

Когда она договорила, лицо Жанны стало серьёзным.

«Зедуса убила Омебелла? По какой-то неизвестной причине?»

«Возможно, ей ещё помогал её муж, Король Гигантов Аурмир, один из древних богов. Они боялись, что Зедус воскреснет, поэтому намеренно расчленили Его на несколько частей и запечатали их в разных местах. Возможно, именно поэтому сангвины никогда и не слышали о существовании такого Ангела пути Луны».

«Хм, это, скорее всего, произошло довольно рано — ещё до того, как прародитель сангвинов во Второй эпохе частично пришёл в себя и стал древним богом. Я ведь говорил: нелогично, чтобы прародитель сангвинов появился только во Второй эпохе. Раз уж одна из последовательностей среди потусторонних характеристик называется “Вампир”, значит, в начале Второй эпохи, а возможно, даже ещё в Первую эпоху уже должны были существовать существа, которых можно назвать вампирами. Были ли они разумны и являлись ли в сущности лишь чудовищами — на саму суть определения это не влияет», — медленно произнёс Люмиан, размышляя прямо по ходу речи.

Господин Солнце решил вступиться за сангвинов:

«Сангвины не считают таких чудовищ своими сородичами».

«Так поэтому он прародитель сангвинов, а не прародитель вампиров?» Люмиан подумал, что, будь господин Луна сейчас здесь, дело вполне могло бы принять неприятный оборот.

После одного собрания перед божеством и одной небольшой встречи у Люмиана уже сложилось предварительное представление о характере господина Луны и о том, к каким вопросам тот относился особенно чувствительно.

Господин Солнце совершенно беспристрастно ответил:

«Именно так они его и называют».

Но вы, жители Нового Серебряного Города, всё-таки считаете, что вампиры и сангвины по сути одно и то же?

Люмиан, Франка и Жанна — все трое Демонесс — без труда уловили то, чего господин Солнце не произнёс вслух.

До чего же порядочный человек… — мысленно отметил Люмиан, после чего продолжил:

«Перед смертью Зедус проклял свою сестру Омебеллу. Он проклял её погибнуть от руки прямого кровного родственника, и это проклятие сбылось».

Договорив до этого места, Люмиан внезапно умолк. Лишь спустя две секунды он тихо произнёс:

«Зедус, будучи Ангелом пути Луны, был убит Омебеллой с пути Земли, которая, возможно, вдобавок похитила его личность. А сама Омебелла в конце концов погибла от руки прародителя сангвинов — древнего бога пути Луны, который к тому моменту, возможно, уже лишился статуса Истинного Бога. А затем её личность была похищена».

«Вот она, неизбежность…»

Люмиан был глубоко впечатлён.

Когда он похищал силу Неизбежности, у него не было о ней сколько-нибудь ясного понимания. Но чем больше он узнавал, тем сильнее ощущал, что Неизбежность — это вопрос, которого не способны избежать ни Ангелы, ни Истинные Боги, ни даже великие сущности.

Обсудив это ещё некоторое время, Люмиан поднялся и сказал:

«Мне нужно доложить господину Шуту. Возможно, Он даст новые откровения».

Прямо в исповедальне он начал молиться.

Внезапно перед его глазами возникла тонкая пелена серо-белого тумана, а в ушах словно раздался ужасающий хаотичный гул.

Всего за одно мгновение Люмиан обнаружил, что сидит у длинного бронзового стола, на месте, принадлежавшем Колеснице. Во главе стола, возле огромного каменного кресла, в тумане смутно проступала фигура господина Шута в цилиндре и длинном пальто.

«Доброе утро, господин Шут». Люмиан тут же поднялся и поклонился.

Он собирался лишь доложить господину Шуту посредством молитвы, но в итоге его напрямую затянуло над серым туманом.

Шут слегка кивнул. По сравнению с прошлым собранием в Его голосе стало чуть меньше холодности и чуть больше мягкости:

«Ты уже получил ответ?»

Люмиан снова сел.

«Я уже стал Демонессой Нестарения, одолжил “Дар Земли” и спустился под Морору, чтобы встретиться с “Гнойной Отсечённой Рукой”…»

Повторив прежнее откровение господина Шута, Люмиан изложил всю собранную им информацию и все свои догадки, а в конце спросил:

«Господин Шут, мадам Пуалис специально спрятала младенца Зедуса в деревне Корду, чтобы воспользоваться тем ритуалом, который последователи Неизбежности провели в самом конце?

Таинственное исчезновение младенца Зедуса произошло из-за этого ритуала?»

Окутанный тонким слоем серого тумана Шут кивнул:

«Да».

Люмиан вдруг рассмеялся и смеялся несколько секунд.

Затем он вздохнул, посерьёзнел и спросил:

«Господин Шут, фрагменты души младенца Зедуса находятся внутри меня, верно?»

Раз тот, кому поклоняется Орден Авроры, смог воспользоваться этим ритуалом и печатью господина Шута, чтобы Амон незаметно вернулся внутрь барьера, похитил силу и личность Термибороса, значит, Великая Мать тоже могла сделать нечто подобное!

Младенец Зедус тогда, вероятно, тоже попал под разрушительное воздействие ритуала и, как остальные жители деревни Корду, был разорван на части, так что от него остались лишь фрагменты души, которые затем запечатали в моём теле!

Вот почему он таинственно исчез.

Шут положил правую руку на край длинного стола и несколько раз легко постучал пальцами.

«Да».

Люмиан усмехнулся над собой:

«Неудивительно, что стоило мне приехать в Трир, как я тут же столкнулся с делами, связанными с Великой Матерью; стоило выйти в море — встретил священника, выносившего Омебеллу; а первым существом, которого я выбрал для заключения договора, оказалась именно “Гнойная Отсечённая Рука”…»

Тихо пробормотав ещё несколько слов, он вновь перевёл взгляд на стол перед Шутом:

«Господин Шут, Вы можете снять печать и отделить от меня фрагменты души младенца Зедуса?»

Шут спокойно ответил:

«Как и фрагменты души Авроры, они уже слились с тобой».

Люмиан на мгновение застыл. Он был потрясён, но почти сразу понял, что иначе и быть не могло.

Фрагменты души Авроры обладали своей особенностью, и фрагменты души младенца Зедуса, очевидно, тоже.

Они оба отличались от остальных жителей деревни. Раз душа одного слилась со мной, то и для другого исключения быть не могло.

«Он помешает воскрешению Авроры?» — спросил Люмиан о том, что волновало его больше всего.

Шут слегка покачал головой:

«Он другого пола, нежели Аврора, поэтому на неё не повлияет. В будущем он лишь заменит тебя.

Он слился с тобой ещё тогда, когда ты получил кровь Омебеллы».

«Фрагменты души Зедуса, кровь Омебеллы… Хех, получается, я один теперь за двоих близнецов — детей божества». Люмиан выдохнул и искренне спросил: «Господин Шут, эту проблему можно как-нибудь решить?»

Шут несколько секунд смотрел на Люмиана.

Когда Он заговорил вновь, Его голос вдруг стал отдалённым и зыбким, словно Он возвещал саму судьбу:

«Это скрытая угроза, опасность, но в то же время — неизвестный фактор и возможность».

Насколько я помню ИТ родился из божественности Пути повешенного сошел с ума так как имел человечность из-за чувст который испытал при предательстве возмездия розы, как он связан с Сасиром я не помню