Ранобэ
онлайн

Глава 27

«Большой пир»

В плохо освещённой квартире мерно тикали стрелки старинных напольных часов.

Люмиан, Франка, Жанна и Энтони стояли вокруг трупа, наблюдая, как присевший рядом Людвиг повязывает белую салфетку.

«А у тебя даже манеры за столом имеются…» — поддразнил его Люмиан.

Труп принадлежал последнему оставшемуся в Трирском регионе полубогу четвёртой последовательности Культа Болезни. Его звали Сатипо Эль. Ранее он попал под контроль господина Шута, а совсем недавно завершил поручение, заставив всех находившихся под его началом верующих молиться Богу Чумы и Богу Заболеваний. После этого Люмиан получил божественное указание господина Шута: в назначенное время им следовало прийти в эту квартиру и заняться дальнейшими делами.

Стоило Люмиану и остальным постучать и дождаться, пока им откроют дверь, как Сатипо Эль прямо у них на глазах рухнул на пол и превратился в труп.

К счастью, Люмиан заранее затянул всю квартиру вместе со всем её содержимым в Зеркальный Мир и велел Энтони как можно скорее положить на тело пистолет «Зима близко».

Вспомнив, что Сатипо Эль, который до этого без устали помогал ему и Франке налаживать связь с верующими и распространять новое учение, по сути уже являлся воплощением господина Шута, Люмиан ощутил нечто странное.

Божество, в которое я верю, не жалея сил, добросовестно носится повсюду, помогает мне привлекать верующих, проповедует учение и распространяет собственное почётное имя… Разве здесь нет чего-то неправильного?

Даже великие существа всё делают собственными руками?

Припомнив кое-какие истории об Амоне, рассказанные ему мисс Маг, а также способности высокопоставленных представителей путей Мародёра и Шута, Люмиан вновь решил, что в этом, пожалуй, нет ничего необычного.

Тысячи воплощений, и каждое из них — ты сам!

«Уже можно есть?» — Людвиг поднял голову и с надеждой посмотрел на Люмиана.

«Сначала проведём спиритический сеанс?» — Люмиан повернул голову к Франке.

Хотя после «паразитирования» господин Шут наверняка уже знал всё, что было известно Сатипо, Люмиан считал, что если им положено провести спиритический сеанс, то провести его всё же следует. Не станут же они по любому поводу беспокоить господина Шута?

Франка посмотрела на парящее в воздухе духовное тело Сатипо и, немного подумав, сказала:

«Оно рассеивается медленнее, чем ожидалось. Должно быть, господин Шут провёл определённую обработку. Давайте пока не торопиться со спиритическим сеансом. Вы уже придумали, о чём его спрашивать?»

Жанна поддержала её:

«Почему бы нам сначала не обыскать квартиру и не посмотреть, какие удастся найти зацепки? А уже потом провести спиритический сеанс. Тогда мы будем точно понимать, какие вопросы нужно задавать».

«Хорошо». Увидев, что немало желтовато-зелёных светящихся точек уже осело на револьвере Энтони «Зима близко», Люмиан с улыбкой сказал Людвигу: «Ешь».

Ранее он специально спросил Людвига, не превратится ли тот, восстановившись до четвёртой последовательности, то есть став Морским Монстром, в настоящее морское чудовище исполинских размеров. В таком случае Людвиг больше не смог бы оставаться в Трире, если только не прятался бы всё время в Зеркальном Мире.

Тогда Людвиг несколько секунд рассматривал собственные руки и тело, после чего внезапно преисполнился печали и, расплакавшись, сказал:

«Пока не получится».

Он явно был этим очень разочарован.

Людвиг рассказал Люмиану, что внешне, скорее всего, почти не изменится. Правда, раз в день его придётся водить к морю, чтобы он мог по-настоящему как следует наесться. Для Люмиана, обладавшего способностью «Телепортация», это было совсем несложно.

Получив разрешение крёстного отца, Людвиг радостно воскликнул и бросился к трупу.

Франка и Жанна инстинктивно отвернулись.

Под звуки рвущейся плоти, жевания, хруста и треска обе Демонессы принялись осматривать каждый уголок квартиры.

Механическая музыкальная шкатулка, старинные напольные часы, обитый тканью диван, красный письменный стол, латунный газовый счётчик, изящные небольшие статуэтки и другие предметы один за другим попадали в поле зрения Франки и Жанны.

Внезапно Франка подошла к письменному столу и выдвинула один из ящиков.

В ящике лежала целая куча золотых монет разных номиналов, среди которых попадались и золотые луидоры стоимостью в двадцать верлей.

Франка некоторое время перебирала пальцами монеты, а затем подняла одну из них, тусклую, тёмно-золотистую, почти лишённую блеска.

Это тоже была золотая монета, но ни к одной из находившихся сейчас в обращении валют она не относилась.

Франка поднесла тёмно-золотую монету к глазам и увидела на её лицевой стороне профиль мужчины. Длинные волосы спадали ему на плечи, голову венчала корона, губы были жёстко сжаты, а черты лица казались резкими и острыми.

По обе стороны от мужского профиля располагались многослойные двери и ворон с глазами разного размера. Вокруг них тянулись узоры из изменчивых линий, вертикально поставленного меча, протянутой руки и других символов.

Хм… У Франки зародилась смутная догадка.

Она перевернула монету.

На обратной стороне была выбита цифра «7».

Вокруг неё располагались изображения собравшихся вместе солдат, острых клинков, льющейся крови и прочего.

«Это ведь золотая монета Тюдоров?» — вслух произнесла Франка.

Именно это подсказывала ей духовная интуиция.

Во времена Четвёртой Эпохи империя Тюдор чеканила собственные деньги. Однако то ли из-за проблем с психическим состоянием Его Величества Кровавого Императора, то ли под влиянием его изначального Пути номиналы монет и правила их пересчёта были настоящей головной болью. Вместо привычных 1, 5, 10 и 20 использовались совершенно бессистемные 2, 7 и 13.

За одну-две тысячи лет почти все такие монеты бесследно исчезли. Одни переплавили, чтобы отчеканить новые золотые монеты или изготовить золотые изделия, другие так и остались погребены глубоко под землёй в древних гробницах. В наши дни увидеть их можно было разве что в музеях или сокровищницах некоторых коллекционеров.

«Откуда здесь взялась золотая монета Тюдоров?» — Жанна тоже посмотрела в её сторону.

«Меня это тоже удивляет. Эту штуку ведь даже потратить нельзя. Он собирался продать её как антиквариат?» — Франка задумалась на несколько секунд. «Спросим во время спиритического сеанса».

Пока обе Демонессы тщательно обыскивали квартиру, Люмиан внезапно сказал Энтони:

«Можешь забрать револьвер».

Интуиция подсказывала ему, что сила дара, которую могла выдержать «Зима близко», уже достигла предела. Если продолжить, оружие сломается.

Разумеется, даже сломавшись, оно всё равно останется оружием с потусторонней силой, просто его отрицательные эффекты могут измениться и усилиться до неприемлемого уровня.

Энтони, незаметно применивший на себя «Успокоение», присел и поднял похожий на произведение искусства револьвер «Зима близко» с изуродованного, окровавленного трупа.

«Эффекты “неизбежной смерти” и “неизбежного попадания” усилились до девяти применений…

«Даже если этот револьвер разобьётся на части, достаточно собрать осколки вместе, и они вновь соединятся…

«В остальном изменений нет…»

Люмиан с помощью «Гадания на Волшебном Зеркале» сообщил Энтони о нынешнем состоянии «Зимы близко».

За дополнительную награду за задание в Городе Сновидений Энтони тоже получил Сумку Путешественника. Услышав слова Люмиана, он с облегчением выдохнул и убрал туда револьвер.

Именно в этот момент они с Люмианом услышали громкую и протяжную отрыжку.

Она исходила от Людвига.

Людвиг съел лишь половину трупа, но, похоже, уже насытился.

Он застыл на месте. Казалось, внутри его живота скопился какой-то газ: то он раздувал ему живот, то из груди доносился хрустящий звук.

Под кожей его лица тем временем копошилось бесчисленное множество насекомоподобных тварей, одна за другой вздувая бугорки.

В этот миг Люмиан и остальные отчётливо почувствовали, что какое-то ужасающее свирепое чудовище вот-вот разорвёт внешнюю оболочку Людвига и вырвется наружу.

Тело Людвига то вытягивалось вверх, покрывая кожу трещинами, то раздувалось, едва не разрывая одежду.

Спустя десяток-другой секунд его состояние наконец стабилизировалось. Перед ними по-прежнему стоял тот же мальчик семи-восьми лет.

Печать Церкви Знаний и впрямь сделана на совесть… — мысленно отметил Люмиан.

Людвиг резко повернулся к нему. Его глаза налились кровью и пылали жадным желанием.

«Мне нужно в море! Я хочу есть!»

Люмиан кивнул, схватил Людвига за плечо и исчез из комнаты.

Где-то над Туманным морем.

Фигура Люмиана возникла в воздухе, и он швырнул Людвига вниз, к лазурной поверхности моря.

Людвиг ничуть не возражал. Ещё находясь в воздухе, он широко раскрыл рот.

Рот становился всё больше и больше, пока наконец не показалось, будто вся его голова, всё тело превратились в часть одной гигантской пасти, а острые зубы ярко заблестели в солнечном свете.

С плеском Людвиг рухнул в море.

В следующий миг вода там начала проседать, и на поверхности необъяснимым образом возник водоворот.

Водоворот постепенно расширялся, и окружающие косяки рыб невольно устремлялись к нему, один за другим плывя ко дну воронки.

Морских существ были десятки тысяч, и поток их не иссякал.

Ш-ш-ш!

Появление огромного водоворота повлекло за собой изменения во всей этой части моря. Течения вокруг стали бурными, а вдали начали подниматься исполинские волны.

По краю этой акватории проходил довольно крупный пароход, но даже он казался крохотным на фоне вздымающихся до небес волн.

Пассажиры на борту в ужасе от увиденного неподалёку бросились искать укрытие, а капитан приказал экипажу немедленно изменить курс.

Ш-ш-ш!

В их сторону обрушилась огромная волна.

Однако, ещё не успев приблизиться, она внезапно застыла в воздухе.

Затем волна стремительно распалась, и каждый её осколок стал похож на снежинку или кристалл льда, переливающийся под солнечными лучами. Зрелище было поразительно прекрасным.

В квартире Сатипо.

Завершив первичный осмотр, Франка применила «Спиритический сеанс Волшебного Зеркала».

Она посмотрела на отражение Сатипо в зеркале и без лишних предисловий показала ему золотую монету Тюдоров.

«Откуда она у тебя?»

Поскольку Сатипо уже подвергся «паразитированию» со стороны господина Шута, а соответствующая вера была «привита», теперь Франке не приходилось опасаться, что при спиритическом сеансе с этим полубогом Культа Болезни она столкнётся с какой-либо порчей.

Сатипо с бледным лицом и застывшим выражением ответил:

«Дар Бога».

Дар Бога… Стоп, откуда у вашего Бога золотая монета Тюдоров? Всё это ведь находится внутри барьера…

Франка продолжила расспрашивать:

«Каким образом она была дарована?»

Сатипо ровным голосом ответил:

«Сначала великий Бог Болезни ниспослал откровение, велев нам ждать перед зеркалом. Затем золотая монета выпала из зеркала».

Ну вот, ну вот, разве это похоже на дар Бога Болезни? Скажи ты, что это дар Первородной Демонессы, я бы скорее поверила… Насколько сейчас известно, у Бога Болезни нет власти, связанной с Зеркальным Миром…

Франка задала следующий вопрос:

«Кроме тебя, у кого ещё такая была?»

«У Мокосидоса», — ответил Сатипо.

Тогда мы ничего не нашли… Хотя да, Мокосидос с помощью силы гниения разложил себя на патогены. Всё, что было при нём, наверное, тоже сгнило и распалось…

Франка подряд задала ещё несколько вопросов, но так и не получила ничего полезного.

Сатипо тоже не знал, чего добивался Бог Болезни. Ему лишь приказали остаться в Трире и терпеливо ждать.

В этот момент Люмиан вернулся вместе с промокшим насквозь Людвигом.

«Он сожрал тонн десять-двадцать рыбы и креветок. Всё, не прокормить, вообще не прокормить», — цокнул языком Люмиан.

Стоило ему только стать Морским Монстром, как аппетит сразу вырос на целый порядок!

Франка тоже несколько раз посетовала по этому поводу, после чего рассказала Люмиану о результатах спиритического сеанса и в завершение сказала:

«Раз монету даровал не сам Бог Болезни, можно погадать, откуда именно взялась эта золотая монета Тюдоров».

Люмиан кивнул и взял монету.

Во всём, что касалось великих существ, он проявлял крайнюю осторожность. Чтобы избежать опасности, Люмиан специально помолился господину Шуту, прося Его обратить на него внимание и оказать помощь, и лишь после этого приступил к «Гаданию на Волшебном Зеркале», вопрошая собственную духовность:

«Кто был предыдущим владельцем этой золотой монеты…

«Кто был предыдущим владельцем этой золотой монеты…»

Вскоре по поверхности зеркала пробежала водяная рябь, а сама она стала тёмной и глубокой.

В следующую секунду Люмиан увидел пару глаз.

Глаз с настолько тёмными зрачками, что в них не отражалось ни проблеска света.

Это…

Люмиан невольно произнёс вслух, низким голосом назвав имя:

«Заратустра!»

Глава 26

Первый проповедник

Это одновременно скрытая угроза и опасность, но вместе с тем непредсказуемый фактор и возможность? Что представляют собой скрытая угроза и опасность, я понимаю. Но в чём заключаются этот непредсказуемый фактор и возможность?

Люмиан не стал расспрашивать дальше. Духовная интуиция подсказывала ему, что это было откровение, некая картина, которую господин Шут увидел в реке судьбы и которую невозможно было объяснить во всех подробностях.

Немного поразмыслив, он спросил:

«Что мне делать дальше?»

Он спрашивал о том, как ему следует поступить после того, как он выяснит, что на самом деле представляет собой младенец Омебелла в объятиях госпожи Пуалис и что именно олицетворяет Зедус.

Шут посмотрел на Люмиана. Его голос по-прежнему звучал слегка отстранённо, словно доносился издалека:

«Бедствию следует держаться подальше от матери».

Подальше от матери? То есть мне нужно по возможности больше не встречаться с госпожой Пуалис и младенцем Омебеллой? С «Великой Матерью» я и при всём желании не смогу столкнуться, если только барьер не перестанет действовать. Но если барьер рухнет, встречусь я с «Великой Матерью» или нет, уже не будет иметь никакого значения…

Люмиан принялся размышлять над истинным смыслом последнего откровения господина Шута.

Внезапно ему пришло в голову ещё несколько возможностей.

«Мать» необязательно означает только «Великую Мать». Есть ещё «Мать-Земля» королевства Фейнапоттер!

То есть мне также следует держаться подальше от Богини-Матери Земли и Её представителей и даже не прикасаться к священным предметам, способным указать на Неё? В конце концов, будучи прародительницей сангвинов и древним богом прежнего пути Луны, Она тысячелетиями существовала в личности Омебеллы, обладая при этом статусом Истинного Бога пути Земли. Даже если теперь кража личности уже прекращена и Она отказалась от соответствующей личности, между Ней и Омебеллой всё равно неизбежно должна сохраняться чрезвычайно сильная мистическая связь…

Люмиан задумчиво кивнул:

«Да, господин Шут».

Что касается всего, связанного с Омебеллой, Люмиан уже разобрался в этом весьма глубоко. Он давно знал, что в своё время прародительница сангвинов Лилит при помощи Древнего Бога Солнца убила Омебеллу, «похитила» Её личность, а затем, продолжая носить имя Омебеллы, стала Богиней-Матерью Земли и сыграла чрезвычайно важную роль в войне, разразившейся несколько лет назад.

Когда господин Шут дал понять, что он может уходить, Люмиан обратился к Нему с последней просьбой:

«Не могли бы Вы снять печать у меня на груди?»

Раз фрагменты душ Авроры и младенца Зедуса уже начали сливаться с ним самим и теперь не исчезнут даже без защиты печати, значит, жители деревни Корду наконец смогут обрести покой!

Надежды на воскрешение у них не было. В дальнейшем они могли существовать лишь в облике марионеточных солдат Люмиана, а он не хотел так поступать.

«Хорошо», — господин Шут согласился на просьбу Люмиана.

Люмиан ещё не успел ничего сказать, как это великое существо откинулось на спинку кресла и ровным голосом произнесло:

«Через три минуты печать снимется сама».

«Хвала Вам, господин Шут!»

Люмиан поднялся, прижал руку к груди и поклонился.

Вернувшись в реальный мир, Люмиан вместе с Франкой и Жанной попрощался с господином Солнцем и вернулся в роскошную виллу в Трире.

Кратко рассказав о новом откровении господина Шута и о собственном понимании его смысла, он решил в одиночку телепортироваться прочь.

Его целью была деревня Корду, регион Льеж, провинция Ристон.

Вскоре фигура Люмиана проступила в этом одновременно знакомом и чужом ему «родном краю».

Он посмотрел на кроваво-красный гигантский столп, который, несмотря на небольшую высоту, почему-то производил впечатление горной вершины, затем перевёл взгляд на стоявший поодаль их дом и вошёл между рядами построек, кольцами окружавших столп.

Люмиан оглядывал развалины домов, одни из которых полностью обрушились, а другие были опалены огнём, пытаясь разглядеть в них прежний облик.

Пока он шаг за шагом шёл среди разрушенных стен и обломков, на его груди засиял чистый, ослепительный звёздный свет.

Вместе с тем как сияние угасало, из его тела один за другим вылетали светящиеся отблески. Они опускались вокруг и превращались в смутные человеческие фигуры.

Это были старухи вроде Наферлии и Наалаизы, Пьеры и Гийомы. Кто-то собирался вместе с другими, грелся под полуденным солнцем и болтал о разных деревенских делах; кто-то с сельскохозяйственными орудиями спешил домой; кто-то забавлял детей; кто-то носился друг за другом, играя и дурачась; кто-то гнал перед собой стаю белых гусей…

Руины в одно мгновение наполнились жизнью и шумом.

Люмиан огляделся.

Никто не обращал на него внимания.

Тем временем фигуры понемногу становились всё прозрачнее.

Люмиан улыбнулся, легко вскарабкался на вершину развалин ближайшего здания и лёг там, позволив длинным чёрным волосам рассыпаться рядом.

Был самый полдень. Яркое солнце слегка слепило глаза, а по голубому небу медленно плыли белые облака.

Запах весенней травы и камня, из которого были сложены дома, вместе с голосами беседующих людей, звуками погони и смехом стремительно хлынули в сознание Люмиана. Под солнечными лучами ему стало тепло и уютно, а веки налились сонной тяжестью.

Он закрыл глаза и позволил мыслям свободно плыть.

Вокруг постепенно становилось всё тише.

Наконец всё погрузилось в безмолвие.

Трир, квартира, которую они прежде снимали.

Крепко сложенный Лугано с правильными чертами лица читал свежий номер медицинского журнала и одновременно накалывал вилкой нарезанную колбасу, отправляя кусочки в рот.

Последний месяц он жил весьма беззаботно. Жалованье ему не только выплатили заранее, но и дел почти не было.

К тому же, будучи самым настоящим «Врачом», он мог без особого труда подзаработать, даже не открывая собственной клиники.

Единственная проблема заключалась в том, что ему по-прежнему были доступны лишь прежние связи в мире мистицизма, а получить формулу зелья более высокой последовательности или соответствующий предмет он не мог.

Недавно он также заметил, что все знакомые ему мистические связи словно оборвались, а официальные силы Трира стали сильны как никогда.

«Эх, вроде и хочется, чтобы босс поскорее вернулся, а вроде и страшно, что он вернётся…» — не удержался от вздоха Лугано.

В этот момент он увидел, как дверь спальни Люмиана открылась и оттуда вышел его работодатель, о возвращении которого он столько думал, словно тот никогда никуда и не уходил.

«Добрый вечер, босс!»

Лугано мгновенно вскочил на ноги и поприветствовал его почти рефлекторно.

Люмиан, уже некоторое время тайком наблюдавший за ним, слегка кивнул:

«У меня для тебя есть одно поручение».

Красота босса на мгновение ослепила Лугано, и он машинально спросил:

«Какое?»

Босс будто стал ещё красивее. И обаяния в нём заметно прибавилось. Что вообще произошло?.. — пробормотал он про себя.

Люмиан достал список:

«По очереди навести всех, кто здесь записан. Скажи им, что ты благословлённый Бога Болезни и Его проповедник. Отныне именно ты будешь поддерживать с ними связь, проповедовать, толковать священные писания и проводить мессы».

«Э-э…» — Лугано застыл в оцепенении.

Это же секта, разве нет?

Люмиан улыбнулся:

«Не волнуйся, официальные силы закрыли на это глаза.

Если кто-нибудь из верующих в Бога Болезни заболеет, заодно вылечи его. Плату бери в зависимости от достатка семьи: с тех, у кого есть деньги, взимай как обычно, а с бедных не бери ничего».

В списке значились все последователи Бога Болезни, находившиеся в Трире. Наделённые, прежде отвечавшие за них, недавно сообщили Люмиану через молитву, что потусторонние двух Церквей пристально за ними следят и потому они не решаются вступать с верующими в контакт.

Люмиан своевременно ответил им, даровав смерть.

После этого через Церковь Шута он связался с Церковью Вечного Пылающего Солнца и Церковью Бога Пара и Машин и сообщил, что один из Святых Церкви Шута уже взял этих верующих под свою опеку и займётся их перевоспитанием, так что продолжать слежку за ними больше не требуется.

Подобное открытое переманивание верующих в конце концов молчаливо одобрили после закрытых переговоров и данных обещаний.

Сам Люмиан, разумеется, не мог лично заниматься проповедью и вообще делать всё собственными руками, поэтому и вспомнил о Лугано.

Тот был настоящим «Врачом»: во время проповедей он мог заодно лечить болезни, наглядно являя власть Бога Болезни!

Лугано наконец понял:

«Культ Болезни теперь признали официально?

А вы теперь последователь Бога Болезни?»

Люмиан посмотрел на него и с улыбкой ответил:

«Я и есть Бог Болезни».

«…»

Лугано снова застыл.

«А заодно — святой покровитель Церкви Шута», — продолжил Люмиан.

Скрыть это от Лугано всё равно было невозможно.

Мой босс стал святым покровителем? Стал Богом Болезни? Тогда кто теперь я?..

Лугано пару секунд пребывал в растерянности и страхе, а затем спросил:

«Что мне говорить этим верующим?»

Есть ли вообще какие-нибудь священные тексты для проповедей? И как проводить мессы?

Люмиан достал ещё одну пачку документов:

«Теперь Бог Болезни разделился на Бога Чумы и Бога Заболеваний. Один из них — я, другая — Франка. Когда будешь проповедовать верующим, не называй наших настоящих имён и пока не упоминай Церковь Шута. Для начала придерживайся того, что написано на этих листах.

Сейчас учение ещё очень простое. Да и сами верующие вряд ли поймут что-то сложное. Когда они действительно уверуют в меня и Франку, тогда постепенно будем его дополнять и изменять».

«Да, босс… нет…»

Лугано внезапно опустился на одно колено, склонил голову и произнёс:

«Да, Великий Люмиан Ли».

Это тоже якорь. Якорь, в котором, возможно, таится опасность…

Люмиан удовлетворённо кивнул:

«В списке есть несколько человек, которые прежде были наделёнными Бога Болезни. Я уже покарал их, и теперь они мертвы. По указанным адресам найди их тела и позаботься о них, а заодно забери всё нажитое ими неправедным путём.

Постарайся от моего имени и от имени Франки вернуть эти деньги верующим, особенно тем, кому живётся тяжело. Остаток пойдёт на расходы, связанные с твоей проповедью.

В дальнейшем сам больше не заводи с верующими разговоров о пожертвованиях. Но если они захотят пожертвовать по собственной воле и это не скажется на жизни их семей, отказываться тоже не нужно.

Когда закончишь с этим, я помогу тебе найти формулу зелья следующей последовательности и соответствующие потусторонние материалы».

Лугано, всё ещё стоявший на одном колене, обрадовался и невольно воскликнул:

«Хвала Вам, Великий Люмиан Ли!»

Показывая Лугано, что тот может подняться, Люмиан сказал:

«Мы с Франкой уже Святые третьей последовательности. Наши почётные имена есть в этих материалах: я — Бог Чумы, она — Бог Заболеваний. Если потом возникнет какое-нибудь дело, связывайся с нами, произнося наши почётные имена».

«Будет исполнено по Вашей воле», — быстро ответил Лугано.

Увидев, что босс собирается уходить, он инстинктивно спросил:

«А как сейчас Людвиг? Вы, наверное, очень заняты и у вас нет времени за ним присматривать? Если он сильно проголодается, то ведь может и людей съесть».

Так вот что представляет собой путь Матери? — мысленно проворчал Люмиан, после чего с улыбкой ответил:

«Не переживай за него. Теперь он уже умеет сам готовить из тех продуктов, которые мы ему оставляем».

К тому же вскоре Людвига ждала настоящая пирушка.