Ранобэ
онлайн

Глава 30. Пожирание концепций

«Ангел Пожирания? А какими способностями ты обладаешь?» — спросила Франка, совершенно не считая Людвига посторонним.

Всё-таки он мой крестник!

Людвиг, который ещё не снял печать и потому не восстановил разум полностью, послушно ответил:

«Главная способность позволяет пожирать правила определённой области и относительно поверхностные концепции. Но есть ограничения по их количеству и охватываемой территории».

«Пожирать правила? И как именно?» — Франка даже не пыталась скрыть любопытство.

Звучит довольно мощно.

Не дожидаясь ответа Людвига, Люмиан вернул окружающую сцену в пределы защищённой зоны. Пространство вокруг перестало быть тёмным и многослойным, словно состоящим из одной зеркальной поверхности за другой.

Людвиг взглянул на солнечный свет, льющийся из окна, и на чистую, ярко освещённую маленькую гостиную, после чего медленно открыл рот.

Внезапно перед глазами Франки померк свет, и всё вокруг погрузилось в необычайно густую тьму.

Для неё, обладавшей «тёмным зрением», это не представляло никаких неудобств. Она посмотрела туда, где находился Людвиг, и по-прежнему ясно видела мальчика.

«А я-то думала, ты проглотил всю эту область целиком, вместе с нами», — пошутила Франка.

Людвиг на мгновение растерялся.

«Вообще-то могу. Но на моём нынешнем уровне я ещё не способен напрямую поглощать целые области и материальные цели. Мне нужно создать во рту водоворот и затянуть вас внутрь. А вы сможете сопротивляться силе притяжения».

«Вот как…» Франка перешла к другому вопросу: «Тогда что ты сейчас пожрал?»

«Правило „солнечный свет освещает“. Даже если потусторонний вновь создаст солнечный свет, пока это правило не восстановится, тот всё равно не сможет оказывать никакого воздействия», — серьёзно объяснил Людвиг.

Люмиан с улыбкой спросил:

«А ты можешь выплюнуть пожранное правило обратно?»

«То, что я пожрал, исчезает. Восстановить это невозможно».

Людвиг снова открыл рот.

Солнечный свет вновь озарил маленькую гостиную.

«Разве ты не сказал, что восстановить его невозможно?» — с усмешкой спросила Франка.

Людвиг поднял с пола кусок стейка, засунул его в рот, прожевал и проглотил.

«Это не прежнее правило восстановилось. Я создал новое, похожее на него».

«То есть, пожрав какое-нибудь правило, ты получаешь возможность использовать соответствующее правило?» — Франку осенило.

«Только один раз», — не стал ничего скрывать Людвиг. «Лишь пожрав изначальную силу, порождающую такое правило, я смогу использовать его сколько угодно раз».

Франка уже хотела спросить, сколько времени требуется на восстановление пожранного правила, но духовная интуиция сама подсказала ей ответ: от одной до трёх минут.

«А как работает пожирание поверхностных концепций?» — вместо этого спросила она.

Людвиг перевёл взгляд на хрустальную люстру с золотистым каркасом. В его глазах отразился соответствующий предмет.

Он вновь открыл рот.

Франка проследила за его взглядом и обнаружила, что бледно-золотистый каркас хрустальной люстры стал угольно-чёрным и тусклым, совершенно утратив свою красоту.

Исчез золотистый цвет и с поверхностей остальных предметов в маленькой гостиной, оставив после себя лишь черноту.

«Пожрал концепцию золотистого цвета?» — с интересом протянула Франка.

Людвиг кивнул.

«А концепция золотистого цвета может восстановиться сама?» — Франке показалось, что маленькая гостиная разом стала гораздо менее красивой.

«…Это зависит от способа пожирания. При одном она может восстановиться, при другом — нет. Во втором случае соответствующая концепция в пределах этой области исчезнет навсегда, если только не вмешаются другие потусторонние силы», — после недолгого колебания ответил Людвиг.

«И какой способ ты только что использовал?» — у Франки внезапно появилось дурное предчувствие.

«Второй», — честно ответил Людвиг.

Люмиан улыбнулся, поднял правую руку и щёлкнул пальцами.

Со щелчком все золотистые цвета в маленькой гостиной вернулись.

Первой мыслью Франки было:

Ты ещё и фокусы умеешь показывать, творя чудеса?

Но тут она вспомнила, что это всё-таки не Мир Руин и не реальный мир. Даже мысли Фрэнка Ли могли влиять на окружающих моряков, что уж говорить о Люмиане, способном в определённой степени задействовать силу «Мечтателя».

«В следующий раз дай мне попробовать!» — с явным сожалением сказала она.

Люмиан вновь обратился к Людвигу:

«Как называется соответствующая первая последовательность? А как называется нулевая последовательность?»

Людвиг пробормотал:

«Если говорить в целом, первая последовательность называется „Желудочный сок Хаоса“, а нулевая… нулевая… Я видел в Городе Сновидений одно слово и думаю, что оно вполне подходит: „Пожиратель“. А можете называть её „Пожирающий Себя“ или „Пожирающий Хвост“. Смысл в том, что он сам себя пожирает, сам себя переваривает и сам из себя вырастает».

«„Пожирающий Хвост“ скорее должен олицетворять цикл, а не буквальное пожирание самого себя. Так что пусть будет „Пожиратель“ или „Пожирающий Себя“», — высказала своё мнение Франка.

Люмиан тихо усмехнулся:

«Похоже, Пути с приставкой „Первобытный“ и правда так или иначе связаны с хаосом».

Он сказал Людвигу:

«Можешь возвращаться на кухню и продолжать есть. Когда придёт время, откроешь третий ярус „Шкатулки Великих Древних“».

Людвиг с облегчением выдохнул и, всё ещё явно не желая уходить, покинул маленькую гостиную.

Франка снова посмотрела на «Шкатулку Великих Древних», затем бросила взгляд на Люмиана. Вопрос уже был готов сорваться с её губ, но в последний момент она спросила о другом:

«Какие способности и отрицательные эффекты у этого запечатанного артефакта класса „0“?»

«Первый ярус позволяет поменять местами внутреннее пространство шкатулки и выбранную область. Всё, что оказывается внутри, очень быстро превращается в игрушечное.

«На втором ярусе записаны различные сцены. Владелец может добавлять туда новые. После открытия можно указать место, и владелец вместе со всеми живыми существами в определённом радиусе будет принудительно перенесён туда.

«Проблема такого переноса в его случайности. Лишь в редких случаях всё происходит так, как ожидалось. В подавляющем большинстве случаев место назначения меняется непредсказуемым образом. Причём даже удача, даруемая „Постапокалиптическим Писанием“, не способна на это повлиять. Если точнее, удаче уровня первой последовательности и ниже крайне трудно воздействовать на эту случайность.

«А о третьем ярусе ты только что и сама слышала», — вкратце рассказал Люмиан о способностях «Шкатулки Великих Древних».

Франка на мгновение опешила:

«Удаче ниже нулевой последовательности трудно повлиять на эту случайность?

«Тогда почему мисс „Умеренность“, полагаясь на благословение Уилла, „Ангела Меркурия“, смогла точно перенести себя и Чёрную Демонессу в загробный мир? Или на самом деле это произошло благодаря чуду господина „Шута“?»

Франка довольно пристально следила за судьбой своей бывшей начальницы, Чёрной Демонессы Клариссы. По дороге обратно в защищённую зону она вкратце расспросила мисс «Умеренность», и та дала ей общий ответ, поднимая листы бумаги с написанными на них словами.

Поэтому Франка знала, что Чёрная Демонесса была перенесена «Шкатулкой Великих Древних» в загробный мир и погибла там. Разумеется, она также знала, что её спящие зеркала не пострадали, а значит, впоследствии с их помощью она могла воскреснуть.

Однако воскрешение через спрятанное спящее зеркало требовало времени и не происходило мгновенно. Когда зеркальный мир окончательно рухнул вслед за гибелью Первородной Демонессы, а зеркала по всему миру из-за этого разбились и разрушились, спящим зеркалам было крайне трудно уцелеть, если только они не находились в каком-то совершенно особом месте или там, где имелась достаточно мощная сила, способная воспрепятствовать соответствующему воздействию.

Исходя из этого, Франка подозревала, что Чёрная Демонесса попала под последствия падения божества и не успела завершить воскрешение до того, как её спящее зеркало было уничтожено, а потому погибла окончательно.

Это в целом совпадало с последними словами господина «Шута», которые пересказал Люмиан.

Люмиан посмотрел на Франку и улыбнулся, ничего не объясняя.

Франка уже хотела расспросить подробнее, открыла рот, но затем снова закрыла его.

Убирая «Шкатулку Великих Древних» и вновь запечатывая её, Люмиан сказал Франке:

«Дай мне одно спящее зеркало. Я помещу его в своё Божественное Царство. После этого, если тебя не убьют несколькими особыми способностями, ты сможешь воскреснуть».

«Хорошо, потом схожу за одним… Нет, лучше сделаю новое», — ответила Франка.

Конечно же, она не носила спящие зеркала с собой и давно спрятала их в тайных местах, например в «Стране Ночи». А после того как она стала Демонессой Катастроф, даже несмотря на то, что ещё не успела хотя бы предварительно переварить зелье, она уже могла изготовить ещё три спящих зеркала.

Люмиан негромко хмыкнул и поднялся.

«Куда ты?» — Франка прикинула время и поняла, что период его «трезвости» ещё не закончился.

«Помогу господину „Луне“ переварить зелье. Чувствую, он вот-вот меня призовёт», — с улыбкой ответил Люмиан.

«Звучит занятно».

Черты лица Франки заметно смягчились.

Немного подумав, она сказала:

«Когда сделаю новое спящее зеркало, тоже навещу свою единственную подчинённую и сообщу ей, что Секте Демонесс пришёл конец».

……

Баклунд. Подземная часть одной из вилл.

Перед полной жизненной силы могилой, окружённой множеством мутировавших трав, цветов, злаков и насекомых, неподвижно стояли несколько сангвинов.

Неподалёку от них «Луна» Эмлин обустраивал алтарь.

Несмотря на растерянность, Эмлин всё же хорошо понимал, почему всё обернулось именно так.

Все нынешние герцоги сангвинов были слишком стары, их тела уже пришли в упадок. Стоило им покинуть гробы, и они, скорее всего, не смогли бы устоять перед соблазном новой жизни. Остальные маркизы либо были столь же стары и немощны, либо не имели покровительства сущности достаточно высокого статуса, поэтому во время ритуала продвижения могли попасть под влияние Багровой Луны, потерять контроль и впасть в безумие.

Поэтому сейчас Эмлин был надеждой всего рода сангвинов, маркизом, у которого в ближайшее время было больше всего шансов стать Ангелом. Какое бы значение ему ни придавали, чрезмерным это назвать было трудно.

Я вообще говорил им, кого собираюсь призвать? Кажется, я лишь упоминал, что это будет некая высшая сущность…

Расставляя всё необходимое на алтаре, «Луна» Эмлин размышлял о подобных, не слишком важных вещах.

Предстоящий призыв вполне мог оказаться редчайшим событием даже в истории мистицизма. Он не мог просто воспользоваться потусторонней способностью, создать «Врата Призыва» и на этом закончить. Необходимое почтение следовало проявить, как и соблюсти подобающую торжественность ритуала.

Впрочем, для самого Эмлина призыв сущности подобного уровня был уже не первым. Если бы призванный им в Городе Сновидений призрачный образ Германа Спэрроу был полноценным, его зелье «Великого Призывателя» уже давно было бы полностью переварено.

Вскоре «Луна» Эмлин закончил приготовления и обратился к герцогу Полнолуния Ольмеру, покоившемуся в могиле, и окружавшим её маркизам-сангвинам:

«Я начинаю призыв».