Глава 500. Куромару в роли страдальца •
Куромару в роли страдальца
— Нашли этого типа.
— Где он? Шизуне в порядке?!
— Жизни ничего не угрожает, похоже, даже не ранена…
*Бам!*
— Я иду за Шизуне!
Цунаде с грохотом врезала по столу и в гневе рванула к выходу!
В её голове всё просто: если Шизуне столько времени в плену, то либо её пытали, либо… позорили!
Может, и был другой мотив, но что ещё делать с Шизуне?
Неужто её медицинский талант так впечатлил?
Он же её даже не знает!
И тут её остановил Джирайя…
— Подожди. Он передал тебе кое-что.
— Говори!
Джирайя помялся, промолчал и просто протянул ей записку.
Прочитав, Цунаде приподняла левую бровь, хмыкнула: — Шантаж, да? ДВА МИЛЛИАРДА РЁ?! Да я ему передам… Пусть ждёт!
Её пальцы сжали лист так, что тот чуть не лопнул. Развернулась и – к выходу!
— А у тебя откуда такие деньги?
— Сожгу и на тот свет передам!
*Бах!*
Цунаде вылетела, хлопнув дверью так, что та чуть не развалилась.
Джирайя бы и пошёл за ней, да вот беда… он теперь Хокаге. Сиди и командуй. В лучшем случае, он кого-то с ней отправит.
Да и сама Цунаде признала, что в прошлый раз она просто была небрежной. Больше такого не будет.
В этот раз уж точно всё пройдёт без проблем… верно?
Но у Джирайи было нехорошее предчувствие, что всё не так просто.
***
Незаметно наступила ночь.
Огонь весело потрескивал, озаряя окрестности.
Куромару лежал, измотанный, высунув язык, а связанная, как рулет, Шизуне была брошена рядом, вся обмотанная взрывными печатями…
Одной искры хватило бы, чтобы Аоба узнал ещё один способ активировать эти печати… прямо во время жарки кролика.
Когда мясо дошло, Аоба бросил одну тушку перед изнемождённым Куромару.
— Ешь. Сегодня ты вёл себя сносно, а не то был бы на вертеле вместе с этими кроликами, — мрачно пошутил он. Куромару вздрогнул и яростно набросился на мясо.
Хоть и горячо, но вкусно!
Главное – самому не стать ужином!
Куромару ел с отчаянным наслаждением, морда вся в жире.
«Атсуши, прости! Я слаб… Но он готовит БОЖЕСТВЕННО!» — думал бедный пёс.
— Гав!
— Ещё хочешь?
Куромару, съев кролика, замахал хвостом и заискивающе уставился на сочные куски мяса у костра.
Аоба хихикнул: — Вот тебе и элитная дрессировка. Один кролик – и уже перебежчик!
И кинул ему ещё одного.
Куромару с радостным визгом принялся уплетать.
Аоба тихо посмеивался: — Надеюсь, этот Инузука крепкий парень. А то его пёс уже на зелёную* сторону перешёл. *Примечание: напоминаю, что носить зелёную шапку — в китайской культуре это символ того, что мужчине изменяет жена/девушка.
*Бульк~*
Аоба обернулся и увидел «рисовый рулет» – Шизуне – с голодным взглядом, жадно следящую за Куромару.
Ну да, после такого сигнала пробуждение аппетита вполне закономерно. Учитывая каким способом их нашли шиноби Конохи…
И снова его потянуло на благородство…
Он вздохнул: — Эх, ну я ж всегда хотел быть хорошим человеком.
И достал оставшиеся баоцзы…
— Ешь. Не будешь голодной.
— Нет, я хочу… М-м-м. м-м…
Носок был вынут – баоцзы в рот.
Шизуне снова чуть не прослезилась от «благодарности».
Ну какой ещё заложник получает еду по первому требованию?
Куромару, уплетая кролика, равнодушно глянул на Шизуне и снова занялся едой.
И презрительно подумал о Шизуне: «Никогда, видно, не ела нормально. Один баоцзы – и чуть не плачет. Смешно» .
Потом Куромару вдруг подошёл к ней, выложил рядом несколько обглоданных костей и великодушно предложил: «На, человечиха, от души. Угощайся».
Получив такую «доброту», Шизуне была на грани срыва.
Её прямо-таки переполняло… «волнение»!
Но хотела она жареного кролика, а не собачьи обгрызки!
Даже собака питается лучше, чем она… Тут уже не до гордости, слёзы сами пошли.
А Куромару, наблюдая за её реакцией, сжалился: «Бедняжка. Всего-то кости, а она так тронута… Тяжёлая у неё, видать, судьба была».
Пожалела её собака…
Шизуне молча пролила две слезинки.
Аоба потрепал Куромару по голове: — Хороший ты пёс. Но она любит баоцзы. На, держи награду.
Куромару с радостью схватил нового кролика и закивал от счастья.
А косточки? Да ну их, если есть целый кролик, кому они теперь нужны?
Шизуне… у неё окончательно рухнула вера в справедливость этого мира.
Она выплюнула баоцзы и срывающимся голосом закричала: — Да сам ты обожаешь баоцзы! И вся твоя семейка тоже!
Аоба округлил глаза. Даже Куромару от шока разинул пасть и выронил кролика.
— Эм… Тебе не нравятся баоцзы? А почему раньше не сказала? Ты ж их жевала, как будто на тебя напали!
Шизуне сорвалась: — А ты мне говорил хоть слово сказать?! Каждый раз – то баоцзы в рот, то носок! А я хотела курочку, хотела свиную ножку, кролика хотела! УА-А-А-А!
Такая стойкая женщина, даже смерти не боится… а этот тип за пару дней свёл её с ума! И ведь ещё и притворяется невинным!
Аобе стало неловко!
Но последний кролик… был уже у Куромару.
Человек и пёс встретились глазами. Куромару осторожно отступил, схватил кролика и рванул прочь.
Собрался оттяпать кусок у Старика Куро?
Не дождёшься!
«Проклятье, поганый пёс! Завтра пущу тебя на суп!»
Аоба выругался про себя, потом с досадой сунул Шизуне в рот остатки своего кролика: — Ладно, не реви ты! Вот, на, жри!
И вот чудо – ещё минуту назад рыдающая Шизуне притихла… и начала жевать.
За эти дни в оковах она отточила скилл «еда без рук»!
А на вкус…
Да это же просто волшебно!