Глава 431. Совместное проживание •
Совместное проживание
— Аоба-они, это и есть Коноха?
Войдя в деревню, Карин, волосы которой теперь были окрашены в чёрный цвет, не могла оторвать глаз от окружающего. Всё было для неё в новинку.
Особенно её поразило процветание Конохи.
После некоторого времени, проведённого вместе, Аоба наконец открыл Карин своё настоящее имя. А значит, красноволосому «дяде» больше не нужно было появляться.
Изначально Карин собиралась называть его «Синомия-сама», но Аоба быстро отклонил эту идею, придумав предлог. Он разрешил ей звать себя старшим братом, как это делал Наруто. Ведь любое «-сама» совсем не вписывалось в его образ в Конохе.
*Примечание: не помню писал ли, в японии обращение к старшему брату onii-chan или просто oni, я иногда пишу брат или старший брат, а от Наруто к Аобе «братец», возможно ещё где-то так писал, не помню уже.
Ну… когда он станет Хокаге, тогда другое дело…
— Аоба-они, мы сейчас пойдём к Наруто? — То, что Наруто был из рода Удзумаки, прочно засело у Карин в голове. Её одержимость этим действительно была пугающей, и если она не увидит его, то вряд ли успокоится.
Но пока можно не торопиться.
— Для начала купим дом, а завтра я отведу тебя к нему.
До этого Аоба жил в доме, который ему выделил джоунин Микава, пусть он был маленьким и находился в не самом престижном районе, но со временем стал родным. А смена жилья – это лишняя суета, которой не хотелось заниматься.
Но теперь, когда он взял Карин под свою опеку, более просторное жильё стало необходимостью. Так будет куда удобнее.
К тому же, это помогло бы избежать постоянных засад от Какаши…
Злопамятный и мелочный Какаши точно не оставит его в покое.
В конце концов, всё его имущество было в подсумке нингу, так что возвращаться не имело смысла.
Вскоре Аоба через «риелтора» нашёл жильё, которое ему вполне подходило. Хорошее окружение, просторный дом с собственным двором, единственный минус – расположение в глуши. Но зато он был полностью отдельным, что было несомненным плюс
То, что дом не продали раньше, объяснялось просто: цена кусалась, и обычные люди не могли себе этого позволить.
Обычно такие дома покупали мелкие кланы, используя их в качестве своей базы, но этот находился слишком далеко, что мешало развитию.
В итоге те, у кого не было денег, не могли его купить, а те, у кого они были, просто не видели смысла. Со временем дом превратился в бесполезный актив.
Но для Аобы это всё не имело значения.
С его состоянием в несколько десятков миллионов рё покупка дома была пустяком.
Размер был в самый раз – не слишком большой, но и не маленький. Двум людям хватало с головой, и если кто-то зайдёт в гости, не будет стыдно.
А вот его прежний дом был крайне неудобен. Места не хватало даже для него самого, не говоря уже о том, что Итачи и Хаяте каждый раз ждали его снаружи.
Что же касается удалённого расположения, то для него это скорее плюс!
У него было слишком много тайн, поэтому чем дальше от центра, тем лучше.
Но даже так, цену он сбить не забыл. После ожесточённых торгов «риелтор» связался с продавцом, и сделка была закрыта.
Риелтор хорошо на этом заработал, но по условиям сделки должен был организовать уборку. Так что пришлось нанять людей, чтобы те вычистили дом внутри и снаружи, заодно убрав сорняки во дворе.
Дом регулярно поддерживали в порядке, поэтому после уборки он выглядел как новенький.
Разве что лёгкий запах остался, но это не проблема.
После целого дня беготни Аоба закончил все покупки и, наконец, заселился в новый дом вместе с Карин.
После стольких дней в пути и утомительного дня Аоба решил не готовить сам и просто купил готовую еду. Так что их «праздничный ужин» прошёл на расслабоне.
А вот всякие бытовые дела вроде готовки, покупок и стирки… Ну, этим пусть Карин занимается. Не просто же так он её кормит, верно?
Еда была покупная, но стол ломился от разнообразия.
Пропадать добру не стоило, ведь и Аоба, и Карин были весьма прожорливы. Но почему-то Карин вела себя странно: то украдкой поглядывала на него, то, встретившись с его взглядом, тут же утыкалась в тарелку и начинала поспешно доедать рис.
После нескольких повторений одного и того же Аоба, не выдержав, с лёгким раздражением постучал Карин по голове палочками.
— А-а-а!
— Хочешь смотреть – смотри прямо, не отвлекай меня от еды. С завтрашнего дня я начну твою персональную тренировку, если не выдержишь – отправлю тебя обратно.
— Нет!
Карин тут же запаниковала, так как за эти дни она привыкла к новой жизни.
Никто не задирал её, она могла спокойно наедаться и спать, и пусть волосы теперь были чёрными, но она впервые обрела «дом». Она никогда раньше не жила в таком большом и хорошем доме и не хотела возвращаться в нищету, холод и чужое презрение.
Она по-настоящему боялась, что её вышвырнут!
Увидев страх и тревогу на лице Карин, Аоба смягчился и, сменив тон на более добрый, сказал: — Ешь давай, я просто тебя напугал.
Карин облегчённо вздохнула и больше не решалась на глупости, а лишь прилежно доедала свой ужин.
После еды она даже сама вызвалась убрать со стола и вымыть посуду, опасаясь, что если не проявит свою полезность, её снова выбросят.
Аоба ничего не сказал – со временем всё изменится.
Поздно ночью, лёжа в мягкой постели, укутавшись в одеяло и глядя в потолок, Карин всё ещё не могла поверить, что это происходит с ней наяву.
Она не спала не потому, что не хотела, а потому, что боялась, что, стоит ей закрыть глаза, как всё это окажется сном и исчезнет.
Что она снова очнётся в той ветхой лачуге, где сквозняк гулял по всем углам, где ей приходилось растягивать два рисовых шарика на целый день, и терпеть насмешки и побои.
«Если это сон… можно ли мне никогда не просыпаться?..»
Не заметив, как, Карин всё же уснула.
Во сне она снова увидела свою маму, и, рыдая у неё в объятиях, рассказывала, что теперь у неё всё хорошо, что можно больше не волноваться.
Когда граница между сном и явью уже начала стираться, на её лицо упал тёплый луч солнца.
Карин открыла глаза, смахнула влагу с ресниц и широко улыбнулась.
Всё осталось на месте… Это не сон…
Как же хорошо!
Карин, счастливо ворочаясь в постели, вдруг с грохотом свалилась на пол…
***
Когда Аоба, зевая, вышел из своей комнаты, он замер в удивлении.
Карин, стоя на табурете, суетилась на кухне, пытаясь что-то приготовить, но явно не зная, что делает.
Увидев его, Карин тут же заволновалась: — Я… я готовлю завтрак, уже почти… Ай!