Глава 337. Данзо, как жалко, что ты умер!

Этот ниндзя слаб, но постоянно играет со смертью

Данзо, как жалко, что ты умер!

— Мы можем пойти и попросить помощи у Хокаге-самы. Ради мира в деревне, я уверен, Хокаге отнесётся к нам справедливо, — продолжал спорить Шисуи, чьё сердце начало колебаться.

Аоба лишь покачал головой, вздыхая от того, насколько Учиха упрямы.

— Справедливо? Как легко об этом говорить. Если он мог, уже давно справедливо всех рассудил бы и не ждал. И неужели ты думаешь, что после такого инцидента руководство деревни, узнавшее правду, по-прежнему будет вам доверять?

— Не обманывай себя больше. Отступление и уступки приведут только к худшему. Клан всё это уже испытал на себе, не так ли? Я думаю, что другие Учиха поняли это и потому хотят действовать.

— Просто их идеи слишком радикальны, а методы низки.

— Ты должен понимать, что уничтожение огнём и яшмы и камней*, не средство, а лишь рычаг воздействия! Крайние меры!

*Примечание: Уничтожить огнём и яшму и камни - обр. истребить и правых и виноватых; перебить всех; уничтожить до основания; не оставить камня на камне; вести борьбу не на жизнь, а на смерть.

— Знаешь, когда ниндзюцу представляет наибольшую угрозу? До того как печати будут завершены! Потому что ты никогда не знаешь, собирается ли противник выпустить дзюцу ранга С, ранга S или запрещенное!

— Политические игры должны вестись в рамках правил. Силу можно использовать в качестве разменной монеты, а не переворачивать стол из-за обид. Это не решение, когда нет выхода.

— Основы нынешнего клана Учиха ещё существуют, и далеко не время идти на этот шаг.

Чтобы убедить упрямого Шисуи, Аоба прошёл через множество неприятностей. Это его точка зрения. Кто из нас не умеет давать советы? Любой клавиатурный воин может сказать правду и придумать план.

Но его реализация зависела от многих факторов.

Именно поэтому Аоба не прекратит попытки поднять ставки, пытаясь убедить Шисуи поддержать его и Итачи безумный план.

Тщательно обдумав сказанное, Шисуи попытался совместить свой план с мыслями Аобы...

Аоба не преувеличивал опасность его попыток возложить надежды на изменение отношения верхушки Конохи, включая Хокаге, к Учиха и их будущему. Это действительно нереально.

Как только что сказал Аоба, если бы деревня действительно была готова предоставить клану Учиха справедливую сделку, они бы не затягивали дело. Не говоря уже о том, что большинство членов клана были крайне недовольны деревней и помышляли о восстании.

То, что они не смогли сделать в прошлом, сможет измениться в будущем?

Или это уже произошло после того, как у них возникло намерение восстать?

Шисуи ощутил прилив смятения. Оказывается, то, над чем он всё это время ломал голову, ничего не могло изменить.

Он не удержался и горько усмехнулся. Аоба младше его на несколько лет, но в этом вопросе разобрался лучше. Правда, он не подходил для такого планирования.

После долгого молчания он снова заговорил: — Но ваш план слишком рискован. При неосторожности не только деревня сильно пострадает, наш клан тоже может стать жертвой.

Аоба не стал отвечать на этот вопрос, а лишь развел руками: — Решить проблему снова без риска... как ты думаешь, это возможно?

— Конечно, если ты используешь Котоамацуками на Хокаге и главе клана, возможно, есть и более простой способ изменить всё это.

Шисуи сразу понял, что он имел в виду, но...

— Прости, я не могу этого сделать.

Аоба, не удивившись такому ответу, тут же сделал взгляд «вот видишь».

Если бы Шисуи не был так глуп, не желая изменять волю Хокаге, откуда бы взялось столько д*рьма в оригинале?

Поэтому план должен быть осуществлён как планировалось.

Аоба был беспомощен, но так интересней. И он сможет проверить, является ли он клавиатурным воином, который может только писать, или «великим пророком», который действительно может добиться многого.

— Так что именно ты выбираешь? У нас осталось не так много времени.

Шисуи тяжело вздохнул, выглядя слегка уставшим: — Я хочу знать, насколько ты уверен в успехе?

— Изначально наполовину. Но если ты присоединишься, то на семьдесят процентов. Если предыдущий план сработает и все фишки будут взяты, то даже если в итоге он провалится, клан Учиха ничего не потеряет. Максимум – начнет всё с чистого листа.

— Я считаю, что с таким результатом должны быть согласны все, кроме некоторых людей.

Шисуи, испытывавший глубокие чувства к Конохе, задумался, но потом стиснул зубы и принял решение.

— Хорошо, я присоединюсь.

Успех!

Аоба и Итачи одновременно вздохнули с облегчением. Поскольку он не вмешивался в дела клана Учиха, Шисуи единственный мог стать помощником Итачи, а в его силе сомневаться не приходилось!

Аоба не зря потратил столько слов!

Самое важное решили, а следующая тема оказалась гораздо легче.

Шисуи спросил о деталях плана и о том, что ему нужно будет делать.

Аоба отвечал на все вопросы один за другим. Всё было тщательно продумано.

Шисуи был очень доволен, так как он опасался, что они с Итачи придумали этот безумный план в порыве эмоций, в спешке.

Сейчас, оглядываясь назад, можно сказать, что этот план всё же имел определенные шансы на успех.

Просто Шисуи плохо разбирался в политике, поэтому не мог судить о конечном результате.

Затем Аоба поинтересовался у Итачи последними событиями.

Узнав, что Хирузен и Фугаку хотели, чтобы Итачи вступил в Анбу, но получили решительный отказ, Аоба не смог удержаться от довольной улыбки.

Все эти годы не прошли даром!

Доверие Итачи к нему превзошло доверие к его собственному отцу и главе деревни.

На этом доверии основывалось и желание Аобы изменить судьбу Итачи.

Всё шло так, как он хотел.

Что же касается жертвы плана, Фугаку...

Раз уж в оригинале он смог понять Итачи и отдал свою жизнь за его выбор, то и сейчас ему не составит труда понять его снова и принести небольшую жертву, верно?

По крайней мере, на этот раз Итачи не пришло в голову убить отца и мать, а затем уничтожить весь клан.

Коротко договорившись о дате исполнения плана, троица, готовая к свершениям, разошлась.

Итачи нужно было заняться подготовкой, а Шисуи – переварить информацию, которая повергала его в шок снова и снова.

Оставалось ещё несколько деталей, которые нельзя было уладить сразу, и они договорились встретиться в другой день, чтобы продолжить обсуждение.

В конце концов, при таком масштабном и безумном плане нельзя принимать других за дураков. Если они не изучат всё внимательно и не учтут все возможные непредвиденные обстоятельства, сожалеть будет поздно.

Даже Сарутоби Хирузен, вероятно, не мог себе представить, что ещё до выхода на пенсию, кто-то уже сделал за него чёткие приготовления и даже планировал заставить его снова взять на себя вину и выжать все соки.

Иначе Хирузен мог бы воскликнуть: «Данзо, как жалко, что ты умер!»