Глава 1244. Вместо меча — перо •
То, что Цзюнь Чансяо спустился со второго слоя Ада, стало для Маркиза Железных Одежд полной неожиданностью. Он тут же приказал своим людям окружить незваного гостя, но в итоге вся толпа была сметена одним-единственным мощным ударом Цзюнь Чансяо, накрывшим всех без разбора.
Конечно, особо опасный преступник третьего слоя Ада был не лыком шит. Его физическая защита не шла ни в какое сравнение с главарями предыдущих уровней. Хотя «Прозревающий Взгляд» и причинил ему немало страданий, он устоял на ногах, сохранив большую часть боеспособности.
Вот только…
Если прилетит ещё один такой удар, даже бессмертному придётся несладко!
— Друг мой! — Маркиз Железных Одежд разжал кулаки и пошёл на попятную. — Давай поговорим по-хорошему!
Ему ещё повезло — Дитин и Хо Яньяо даже пикнуть не успели, как были избиты до полусмерти, лишившись возможности сопротивляться.
— Я хочу стать главным на третьем слое Ада, — холодно произнёс Цзюнь Чансяо. — Ты за или против?
— Ну… — Маркиз Железных Одежд ещё только собирался поразмыслить, как «Указующий на Державу» в руках паршивца зловеще блеснул.
Маркиз не рискнул играть в героя и заявлять что-то вроде «спорим, в твоей пушке нет патронов», а лишь торопливо выкрикнул:
— За! Я только за!
— Отдавай источник души.
— Друг мой, это уже чересчур…
— Хм-м-м!
Сияние «Указующего на Державу» стало ещё ярче. Почуяв холодок в области своей пятой точки, Маркиз Железных Одежд моментально выпалил:
— Отдаю! Всё отдам!
Вот так главный преступник, заправлявший на третьем уровне, сложил оружие и сдался, не продержавшись и половины главы, и напрочь лишив автора возможности растянуть сюжет.
— Жди здесь, — получив источник души, бросил Цзюнь Чансяо. — Я спущусь на следующий уровень, погляжу, что там.
С этими словами он направился к телепортационной формации.
Маркиз Железных Одежд, глядя ему в спину, мысленно содрогнулся: «Неужели этот парень с боем пробился сюда с самого верха?»
Поскольку два ограничения на использование коронного приёма «Указующего на Державу» были исчерпаны, перед спуском на четвёртый уровень Цзюнь Чансяо вернул оружию форму «Неудержимого Меча».
— Даже если бы отката не было, неизвестно, что это сработало бы, — подумал он.
В схватке с Маркизом Железных Одежд стало заметно, что силы «Прозревающего Взгляда» начинает не хватать. Главарь четвёртого слоя наверняка будет куда сильнее.
Однако то, что Цзюнь Чансяо увидел на четвёртом слое Ада, его крайне удивило.
После того как он применил «метод сокращения», чтобы быстро разобраться с рядовыми воинами внутри, навстречу ему вышел вовсе не свирепый монстр, а благообразный старец в белоснежных одеждах.
Старик держал в руке железную кисть и мягко спросил:
— Юный друг тоже ценитель изящной словесности?
Его голос звучал доброжелательно, без тени враждебности. Цзюнь Чансяо по глазам видел: старик силён, но он явно не из тех злодеев, на которых клейма негде ставить.
«Похоже, Звёздная Крепость судит людей исключительно по своим собственным законам», — усмехнулся он про себя.
И он был прав. Звёздная Крепость при аресте и осуждении всегда руководствовалась только своими правилами. Даже если ты просто неосторожно плюнул где-то во Вселенной, тебя могли признать виновным.
Ладно бы у них было официальное разрешение от Высшего мира на вынесение приговоров, так ведь они никогда не предъявляли никаких доказательств своей легитимности. Просто возомнили себя полицией, охраняющей мир во всём космосе.
— Немного разбираюсь, — ответил Цзюнь Чансяо.
— А как насчёт поэзии?
— Тоже сойдёт.
Седовласый старец улыбнулся:
— Юный друг спустился сверху, неужели он хочет сразиться со стариком?
— Нет, — покачал головой Цзюнь Чансяо. — Я ищу людей.
С таким воспитанным и культурным старцем ему совсем не хотелось вести себя по-варварски.
Более того, если отбросить желание насладиться властью в тюрьме, его главной целью действительно были Девять Великих Боевых Монархов. К сожалению, пройдя несколько уровней Ада, он их так и не встретил.
— Если следовать канонам традиционного сюжета, — подала голос Система, — нужный тебе человек или предмет обычно появляется только в самом конце, после того как ты потратишь кучу времени на пустую болтовню.
— Ты не боишься, что тебя отстранят за такие колкости?
— Да пусть отстраняют! Я столько раз позорилась вместе с тобой, что давно уже хочу уволиться!
— Нет.
— В таком случае, боюсь, тебе придётся отправиться на пятый слой. Но… пройти ты сможешь, только если одолеешь меня.
Беловолосый старец продолжал улыбаться, сохраняя манеры истинного мастера.
— Старший, — беспомощно вздохнул Цзюнь Чансяо, — неужели нам обязательно пускать в ход оружие?
За короткое время общения он убедился, что этот старик — не из тех вредных дедов, которые могут внезапно озлобиться, и надеялся пройти дальше с помощью «красноречия».
— Нет-нет-нет, — возразил старик. — Я, Синюнь Цзы, за всю свою жизнь редко когда пускал в ход мечи или копья. Если нам и суждено решить, кто сильнее…
С этими словами он поднял свою железную кисть:
— То мы сделаем это с помощью неё.
У Цзюнь Чансяо дёрнулся уголок рта. Железная кисть в руках старика была похожа на его «Указующий на Державу», но каждая её щетинка была сделана из особого металла. Неужели они будут драться, тыкая друг в друга кисточками?
В этот момент к нему что-то подлетело. Цзюнь Чансяо мгновенно насторожился, но, присмотревшись, увидел, что это огромный лист рисовой бумаги, который развернулся и вертикально повис прямо перед ним.
— Раз у юного друга тоже есть кисть, и он сведущ в поэзии, давай сегодня решим наш спор с помощью туши и бумаги, — предложил Синюнь Цзы. — Что скажешь?
Такой способ поединка показался Цзюнь Чансяо весьма любопытным. Однако он уточнил:
— Но ведь в каллиграфии нет столкновения духовной энергии и силы. Как же нам определить победителя?
— В каждом иероглифе, начертанном человеком, заключён свой ритм и своя душа, — ответил Синюнь Цзы. — Достаточно сравнить их, и победитель станет очевиден.
— Просто писать иероглифы? — переспросил Цзюнь Чансяо.
— Разумеется, — улыбнулся старик. — Если юный друг гордится своими стихами, он может написать их. Душа стиха и душа каллиграфии неразрывны.
— Хорошо! — Цзюнь Чансяо сложил руки в приветственном жесте. — Тогда пусть вместо меча сражается перо!
— Прошу!
— Вы старше, вам и начинать.
Синюнь Цзы не стал скромничать. Он легко поднял железную кисть, и энергия, не имеющая отношения к боевым искусствам, потекла из его иссохшей ладони в самый кончик пера. Старец взмыл в воздух и начал писать на бумаге.
Каждая черта, каждый штрих были исполнены неземного изящества!
«Вот это настоящий мастер!»
Цзюнь Чансяо был глубоко потрясён даже просто наблюдая со стороны. В каждом движении старика он чувствовал сокровенный смысл, который хоть и не принадлежал к боевому пути, но вёл к той же цели.
Взмах! Ещё взмах!
Синюнь Цзы писал необычайно плавно и легко. Когда он опустился на прежнее место, кончик его железной кисти медленно погас. На висящем за его спиной листе бумаги красовались две строки:
«Взмахом кисти рисую пыль земную, каплей красок творю полотно небес».
— Старший, вы обладаете великим талантом! — воскликнул Цзюнь Чансяо.
Хотя он не был тонким ценителем искусства и мало что смыслил в поэзии, он почувствовал в этих строках величие и мощь. Сами иероглифы были выведены настолько искусно, что их вполне можно было вставить в раму и хранить как величайшее сокровище!
— Юный друг! Твоя очередь!
— Не судите строго! — Цзюнь Чансяо оттолкнулся от пола и взмыл вверх. «Указующий на Державу» в его руке вспыхнул светом, и паршивец размашисто начал писать на бумаге.
Хотя характер у него был тот ещё, к каллиграфии у него явно были способности. Особенно сейчас, когда он парил в воздухе, вокруг него будто заструилась великая сила Востока!
Великий сын, Цзюнь Чансяо! Он унаследовал лучшие традиции своих предков. В этот миг души Ли Бо, Ду Фу и Ли Хэ будто вселились в него. Он сражался не один! Весь его народ стоял за его спиной!
Взмах! Ещё взмах!
Под его кистью рождались молнии, в каждом движении чувствовалась неистовая сила!
Синюнь Цзы сначала нахмурился, затем его лицо застыло в изумлении, которое в конце концов сменилось бурным восторгом.
Цзюнь Чансяо плавно опустился на пол. Будь у него длинные волосы, он бы наверняка картинно откинул их назад. На бумаге за его спиной было начертано:
«Десять тысяч стихов, тысячи чаш вина.
Разве я хоть раз бросал взгляд на вельмож и царей!»
— В итоге ты всё равно просто украл стихи своих предков! — взревела в его голове Система.
— А я что, — Цзюнь Чансяо гордо заложил руки за спину, — разве говорил, что это моё?