Глава 417: Победитель получает всё (3). •
Несмотря на то, что все присутствовавшие на этой встрече люди были правителями стран, они без колебаний склонили головы перед Романом Дмитрием.
Когда Роман Дмитрий услышал, что эти люди захотели, чтобы Дмитрий стал империей, а Роман – новым императором, он не начал скакать от радости. Нет, он принял эту просьбу остальных правителей с совершенно невозмутимым видом.
На самом деле, все здесь знали, что однажды этот день неизбежно настанет.
За последние несколько лет Дмитрий постоянно достигал всё новых и новых вершин. Поэтому союзники Дмитрия не сомневались в том, что однажды Дмитрий станет одной, если не самой, величайшей страной на Саламандре.
И хотя сейчас Дмитрием – который пока что был королевством – управлял отец Романа, Ромео Дмитрий, ходили слухи о том, что он собирался позволить своему сыну Роману занять его место, когда закончится война с Хроносом.
Именно поэтому правители других королевств, которые собрались на этой встрече, попросили Романа Дмитрия сделать Дмитрий империей.
Короли стран, входящих в Альянс королевств, смотрели на Романа Дмитрия, ожидая его ответа.
Наконец напряжённую тишину нарушил голос Романа Дмитрия.
“Я уже обсудил с некоторыми из присутствующих здесь королей будущее. Потому, позвольте мне ввести в курс дела и остальных моих союзников.”
Теми двумя, о ком говорил Роман Дмитрий, были Даниэль Кайро и Эдвин Гектор. Они уже поклялись Дмитрию в верности от лица своих королевств.
Теперь, Роман Дмитрий хотел услышать то же самое от Трёх южных королевств.
“В последнее время на континенте Саламандры случилось много всего: вскрылась правда об Александре и связь с ним империй Вальгаллы и Хроноса. Каждый из вас внёс свой вклад в то, чтобы помочь устранить эти угрозы для мирной жизни. Но не поймите меня неправильно, я не потерплю, если кто-то из вас попытается устроить какой-то хаос, только потому что вы однажды помогли Дмитрию. Нет, если кто-то из вас нарушит установленные мной законы нового мира, Дмитрий сурово накажет их, вне зависимости от наших с вами отношений.”
Роман Дмитрий чётко дал понять, что не потерпит неподчинения.
“Повторюсь, если кто-то из тех, кто находится в этой комнате, попытается повторить ошибки прошлого, я не закрою на это глаза. Я накажу этих людей по всей суровости закона, как было с маркизом Мемфисом, который медленно умирал привязанный к столбу на эшафоте. Возможно, мои слова могли показаться вам грубыми или даже суровыми, но если вы будете следовать новым законам, я могу пообещать вам одну вещь…”
Роман Дмитрий собирался озвучить будущее, к которому стремился с самого момента попадания в этот мир.
“Я могу пообещать, что в новом мире все королевства континента смогут жить без страха, что кто-то другой захватит их. Именно к этому будущему я стремлюсь.”
В прошлой жизни, когда Роман Дмитрий ещё был Пэк Чжун Хеком, один из четырёх людей, которым он доверял больше всего, спросил его.
“Я не понимаю. Если вы не собираетесь наслаждаться славой и богатством, которые заполучили в ходе жестоких сражений, тогда зачем вы захватили Мурим? Вы достигли той высоты, когда никто ничего не может вам сделать. Так почему?”
Гвангма. После того, как силы Небесного демона полностью захватили Мурим, Гвангма стал тем, кто больше всего наслаждался своим новым положением.
Так как Пэк Чжун Хек щедро платил всем своим подчинённым и когда те помогали ему захватывать Мурим, и даже после этого, Гвангма мог позволить себе жить на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая.
Однако сам Небесный демон, Пэк Чжун Хек, жил так, словно для него ничего не изменилось.
Вместо роскошных пиров, которые он мог устраивать себе хоть по несколько раз на дню, Пэк Чжун Хек предпочитал простые блюда и чай по утрам. Вместо того, чтобы лениться целыми днями, он каждый день размахивал мечом и упражнялся в боевых искусствах до посинения.
И это сбивало Гвангму с толку. Он не понимал почему Небесный демон, захвативший Мурим, жил так скучно.
Тук.
Сидевший за столом на балконе Небесный демон поставил свою чашку с чаем на стол. Он перевёл взгляд с прекрасного озера на Гвангму и спросил.
“Ты знаешь, почему я решил захватить Мурим?”
“…Разве это не инстинкт? Ведь Небесный демон не может жить, подчиняясь кому-то.”
“Верно. Вполне возможно, что так как мне предстояло стать Небесным демоном, моя судьба была предрешена ещё до моего рождения. Но я решил захватить Мурим только после того, как мой отец бросил меня и мне пришлось жить на самом дне. Я боялся потерять свою жизнь. И потому я решил стать Небесным демоном, чтобы больше никто не мог причинить мне вреда. Я был готов столкнуться и растоптать любого, кто мог представлять для меня угрозу, чтобы подняться выше.”
Пэк Чжун Хек не желал жить обычной жизнью. Именно поэтому он с детства начал тренироваться, чтобы стать сильнее.
Со временем Пэк Чжун Хек стал Небесным демоном и люди уже не смели обращаться с ним также, как когда он был маленьким.
Но воспоминания о его жизни на самом дне никогда не покидали его. Поэтому Пэк Чжун Хек боялся, что если однажды перестанет достигать новых высот, его мирной жизни придёт конец.
“Я желал лишь стабильности. Хотел, чтобы моей земле ничего не угрожало, даже если я не буду ничего делать. И для этого мне нужно было покорить Мурим. Я считал, что только став настолько сильным, что никто не сможет навредить мне, я смогу найти стабильность.”
Вот только в своей погоне за стабильностью Пэк Чжун Хек устроил самую кровавую резню за всю историю Мурима.
Всё потому, что он имеет в виду стабильность в не совсем традиционном смысле этого слова.
Он не хотел просто мирной жизни. Он хотел той жизни, когда кто-то отнимает что-то у другого он несёт за это ответственность. Он не хотел жизни, в которой не будет никакого соперничества.
Пэк Чжун Хек хотел достичь через своё завоевание Мурима жизни, в которой все просто будут уважать друг друга.
Небесный демон рассмеялся.
“Я просто хотел равенства.”
Гвангма отвёл взгляд от своего господина. Хотя сам Гвангма всегда гнался за материальными благами, когда он видел Пэк Чжун Хека таким, его сердце окутывало необъяснимое тепло.
“…Господин, вы необычный человек.”
В тот день Гвангма понял, что Пэк Чжун Хек хотел того, чтобы все в Муриме могли жить как хотят и при этом были равными друг другу.
Слова Романа Дмитрия заставили правителей за столом задуматься.
Первым тишину нарушил король Рэдфорда.
“Когда я был простым аристократом, то часто ловил себя на мысли о том, что этотслишком несправедлив. Хронос и Вальгалла собирали смехотворно большие налоги со всех иностранных торговцев. И хотя мы знали об этой несправедливости, мы были вынуждены подчиняться правилам этих империй. Это был так называемый «имперский налог», который было нужно выплачивать всем без исключений.”
До того, как стать королём Редфорда Лондон был одним из самых успешных торговцев. Рождение в семье аристократов в небольшом королевстве и связанные с этим трудности научили Лондона всегда внимательно изучать проблемы, с которым он сталкивался.
Король Редфорда почтительно опустил голову перед Романом Дмитрием.
И остальные собравшиеся на этой встрече правители последовали его примеру, хотя они не договаривались об этом заранее.
Следующим высказался король Умберто.
“Уверен, все мы, сидящие здесь, натерпелись в своё время всякого от Вальгаллы и Хроноса. Из-за того, что над Умберто всегда нависали Хронос, мы были вынуждены всегда быть настороже. Я хочу, чтобы Умберто наконец смогло выдохнуть, расслабившись. И если Дмитрий приведёт нас к будущему, в котором все королевства будут равны между собой, тогда я с радостью помогу Дмитрию.”
Вслед за королями Редфорда и Умберто своё согласие выразили и все остальные: король Франка, Эдвин Гектор и Даниэль Кайро.
Все они сказали, что будут готовы служить верой и правдой Дмитрию и в новом мире.
Роман Дмитрий спокойно выслушал их пожелания.
Все эти люди наконец вели себя подобающе новому миру, который он собирался создать.
“Я уважаю ваше желание помогать Дмитрию. В скором времени я объявлю о том, что Дмитрий стал империей. Вы все будете приглашены на мою церемонию коронации. Я стану новым правителем Саламандры. Но перед этим…”
Лицо Романа Дмитрия посуровело.
Прежде чем создать новый мир, он должен был избавиться от остатков мира предыдущего.
“Дмитрий проведёт тщательную зачистку, чтобы окончательно избавиться от остатков зла. Все, кто творил зло, как Хронос и Вальгалла, будут сурово наказаны. Не забывайте об этом.”
Тем временем Хоффман, президент Золотого банка, паниковал и кричал на своих подчинённых.
“Чего вы медлите?! Двигайтесь быстрее! До часа дня остаётся совсем немного времени!”
Континентальная война. В этом ожесточённом конфликте между Альянсом королевств и двумя империями Хоффман оказывал полную поддержку империи Хронос.
Хоффман был уверен в том, что Александр обязательно победит в этой войне.
Но вопреки ожиданиям Хоффмана Хронос проиграли.
Александр погиб. Маркиза Мемфиса так и вовсе публично казнили. Президент Золотого банка до сих пор не мог смириться с этой новой реальностью.
Единственным способом выжить для Хоффмана было сбежать как можно дальше.
‘Роман Дмитрий, которого я знаю, никогда не проявлял милосердия к своим врагам. Он накажет всех, кто помогал двум империям, вне зависимости от их статуса. Если я не сбегу, то непременно буду казнён. И Золотой банк даже не может расплатиться по долгам, которые мы взяли для помощи Хроносу в войне.’
Сразу после окончания континентальной войны магический коммуникатор президента Золотого банка чуть ли не взрывался от звонков, которые поступали на него каждый день.
Все, кто одолжили деньги Золотому банку, узнав, что Хронос проиграли, начали требовать от Хоффмана возвращения долгов.
Это была расплата за то, что Хоффман принялся действовать не подумав.
Но тогда он не сомневался в победе Хроноса. Он просто не мог не сомневаться, ведь Золотой банк был в полной власти Александра.
Боясь, что всех денег Золотого банка может оказаться Хроносу мало, Хоффман задействовал все свои связи и одолжил деньги у всех своих знакомых.
В результате теперь Хоффман и Золотой банк имели огромные долги.
Если бы Хронос победили в войне, этой проблемы сейчас бы не было. Но Хронос проиграли и потому Хоффман не мог вернуть долги.
Когда он узнал о том, что столица Хроноса пала, Хоффман тут же собрал всю свою заначку и приготовился уехать как можно дальше.
Хоффман решил, что должен будет изменить внешность при помощи магии и сменить имя. И хотя он уже не будет президентом Золотого банка, Хоффман был готов на всё ради выживания.
Но когда с приготовлениями к отъезду было почти покончено, Хоффман вдруг услышал громкий звук снаружи.
Щёлк!
Стоило ему услышать этот звук, как его лицо побледнело.
Несмотря на панику, Хоффман попытался упорядочить мысли у себя в голове.
‘Главное не поддаваться панике. Кредиторы не смогут ничего мне предъявить, так как время оплаты ещё не наступило и Дмитрий ещё не уладил свои отношения с Вальгаллой. Но если граф Сноудин проявит враждебность к Роману Дмитрию, тот без колебаний нападёт на Вальгаллу, где находится мой Золотой банк.’
Хоффман не сомневался в том, что граф Сноудин был влиятельным человеком и что он ни за что не устроил бы скандал на встрече лидеров всех стран континента, на которую его пригласили.
Всё решится через несколько дней.
Но Хоффман понимал, что сможет выиграть себе немного времени, только если будет совершенно невозмутим с человеком, который войдёт в его кабинет.
Топ.
Приняв уверенный вид, подобающий президенту Золотого банка, Хоффман приготовился встретить того, кто пришёл к нему.
“Приветствую…Ха-а-а-а?!”
Хоффман распахнул глаза.
Среди незваных гостей был один очень знакомый Хоффману человек.
“Давно не виделись, мистер Хоффман.”
Этим человеком был усмехнувшийся граф Фабио.
Его появление стало для Хоффмана настоящим кошмаром.