Глава 1133. Неудачная встреча •
— Да это же вообще не дискуссия! Я на этом совещании ни разу слова не смог сказать!
— Это возмутительно!
— Кто-нибудь, вразумите его!
— Бесполезно, он не слушает. Я уже сто раз говорил ему, что ЦЕРН целый год исследовал характерный пик при 750 ГэВ! Боже правый, он опять хочет потратить на это время!
— Может, CNN правы, и он настоящий научный злодей…
Это совещание для некоторых оказалось весьма неудачным.
Группа людей, гневно высыпав из зала заседаний, громко возмущалась поведением Лу Чжоу.
Ожидая лифт, профессор Фрэнк Вильчек, заметив ярость на лице профессора Уиттла, подошёл к нему и заговорил.
— Что случилось? Совещание началось всего час назад. Почему оно так быстро закончилось?
— Совещание? Да это вообще не было совещанием!
Профессор Уиттл взмахнул рукой и громко воскликнул:
— Я возвращаюсь в Нью-Йорк и лично расскажу тем людям из Brookhaven Science Associates, что вытворили китайцы! Китайцы злоупотребляют своей властью в области физики!
Фрэнк Вильчек опешил, увидев, насколько рассержен профессор Уиттл.
Его интуиция подсказывала, что за последний час должно было случиться нечто ужасное; иначе профессор Уиттл не был бы так зол… Впрочем, характер у Уиттла и в целом был не из самых спокойных.
Ему становилось всё любопытнее, что же произошло на том совещании…
Неужели они распустили весь правовой совет?
Не может быть…
…
В соответствии с законом Мерфи, всё, что может пойти не так, непременно пойдёт не так.
Профессор Фрэнк Вильчек узнал о случившемся от своего старого друга, работающего в ЦЕРН. Услышав о совещании, он начал беспокоиться.
Сложившееся у него впечатление о Лу Чжоу не соответствовало образу упрямого и невежественного учёного; он был почти уверен, что профессор Уиттл и другие члены правления неверно истолковали намерения Лу Чжоу.
Однако факты — вещь упрямая.
Что же заставило Лу Чжоу поступить подобным образом?
Фрэнк Вильчек разыскал Уиттена и пригласил его выпить по чашке кофе.
Вильчек завёл речь о заседании правления и с тяжёлым вздохом произнёс:
— Положение незавидное.
Уиттен предполагал, что разговор зайдёт о ILHCRC, поэтому лишь слегка приподнял бровь и ответил:
— Неужели?
Фрэнк Вильчек отхлебнул глоток кофе и с пессимистичным видом покачал головой.
— Мои худшие опасения оправдались. С самого начала создавалось впечатление, что ILHCRC не желает сотрудничать с остальными. Я признаю, что его академический статус превосходит уровень большинства людей… Но разве это должно давать ему повод действовать по собственному произволу?
— Возможно, он обнаружил нечто в районе 750 ГэВ, что ускользнуло от нашего внимания.
— Не может этого быть, мой друг, ты понимаешь это лучше кого бы то ни было, — Вильчек покачал головой и продолжил. — Не говоря уже о том, что я сам работал с ним над этим проектом. Изначально я верил, что у него получится, я даже пытался получить разрешение на проведение эксперимента на БАК. Но когда я осознал, что это бесперспективно, я прекратил с ним сотрудничество. Я знаю, что этот путь тупиковый!
Уиттен спросил:
— Тогда, как ты думаешь, почему он настаивает на этом?
Фрэнк Вильчек:
— Может, он боится ошибиться? Или слишком возгордился? Или просто упрям? Или хочет упрочить свою власть в мире физики? Какой бы ни была причина, вести исследования с такой установкой — порочно.
Уиттен улыбнулся и снова покачал головой.
— Похоже, ты совершенно его не понимаешь.
Если бы речь шла о ком-то другом, а не о Лу Чжоу, возможно, Вильчек был бы прав.
Однако для учёного, подобного Лу Чжоу, который ищет только истину, предположения Вильчека были слишком поверхностны.
Уиттен повидал множество людей в академической среде.
Кто-то гнался за славой, кто-то — за богатством, однако Лу Чжоу, без сомнения, был самым особенным…
Он не был абсолютно равнодушен к славе и богатству. Он испытывал удовлетворение, получая награды и премии, но не это было его подлинной целью. Вперёд его двигало лишь любопытство к природе и вселенной.
Это было редкое и ценное качество.
Из всех учёных, которых Уиттен встречал…
Лу Чжоу был самым чистым среди них.
— О? — Фрэнк Вильчек поднял бровь и проговорил с недовольной интонацией. —Уиттен, я знаю, что у тебя с ним хорошие отношения, но я надеюсь, ты сможешь трезво взглянуть на реальность. Как его друг, тебе следовало бы образумить его, а не наблюдать со стороны, как он заходит всё дальше по неверному пути.
— Неверному пути?
Уиттен помешал ложечкой кофе. Он улыбнулся и неспешно произнёс:
— А что тогда является верным путём?
— Мы знаем меньше одного процента об этой вселенной. В физике не существует категорий "правильно" или "неправильно", а строго говоря, есть лишь "полно" и "неполно". С самого рождения квантовой механики мы осознали, что…
Фрэнк Вильчек перебил:
— Хватит мудрствовать, зачем нам тратить время на то, что уже доказало свою несостоятельность? ЦЕРН вложил в это сотни миллионов долларов! И теперь мы собираемся потратить ещё один год на то, что не работает!
— Но некоторые полагают, что это работает, — Уиттен посмотрел на Вильчека и спокойно сказал. — Возможно, потому что он открыл нечто новое, а, возможно, ЦЕРН не смог постичь его теорий. Может, это его интуиция… Я считаю, все эти варианты возможны.
— Исследование Стандартной модели подобно поиску иголки в стоге сена. В то время как физика — это нечто гораздо большее, чем просто Стандартная модель. Независимо от того, в каком направлении мы будем вести исследования, мы всегда будем принимать на себя риск… Так почему бы нам не довериться ему? Он ещё ни разу нас не подводил.
Вильчек:
— … И ты просто предлагаешь мне верить в него? Это несколько абсурдно.
— Я знаю, о чём ты беспокоишься, — Уиттен улыбнулся Вильчеку и сказал. — Не волнуйся. Если в конечном счёте эта затея провалится, я сам попытаюсь убедить его, что он был не прав… А пока — давай доверимся его чутью.