Глава 1115. Собрание по рассмотрению •
Германия. Северный Рейн-Вестфалия.
Конференц-зал в Институте математики Общества Макса Планка был переполнен. Люди сидели вплотную друг к другу за большим совещательным столом.
Когда Фальтингс окинул взглядом собравшихся, он испытал целую гамму противоречивых чувств.
Он никак не ожидал, что события примут такой оборот.
Внутренняя встреча группы Бурбаки, изначально задуманная как обсуждение исследований по Теории Великого Объединения, превратилась в "разбор полетов"…
Это было похоже на злую шутку судьбы.
От этого ему становилось одновременно и радостно, и тревожно…
Ученые, сидевшие за столом переговоров, хранили молчание.
Они были настолько ошеломлены, что не могли толком собраться с мыслями и не знали, что сказать…
Чтобы высказать свое мнение по данному вопросу, им для начала следовало бы прочитать саму статью.
Именно по этой причине авторитетные голоса математического сообщества пока безмолвствовали. Ни один известный ученый еще не высказал своего мнения по этому поводу.
— Понимаю…
Первым нарушил молчание профессор Фефферман.
Он взглянул на распечатку статьи в своей руке и усмехнулся. На его лице читалось одобрение, словно он разглядывал изысканное произведение искусства.
— Чем глубже и сложнее истина, тем проще её выражение. Мотив, как мы и предполагали, является общим источником для всех типов когомологий.
— Это напоминает мне платоновский миф о пещере. Является ли реальность несовершенным отражением совершенной идеи? Не является ли она всего лишь проявлением одного и того же абстрактного понятия на разных уровнях? Числа и формы — это корни мироздания, но, подобно корпускулярно-волновому дуализму, они одинаковые. Всё зависит лишь от того, под каким углом мы на это смотрим.
— Это поразительно…
Хотя профессор Фефферман и не входил в группу Бурбаки, он присутствовал на этом собрании.
Изначально он приехал на конференцию по дифференциальным уравнениям в частных производных в Париже, но внезапно услышал потрясающую новость.
После краткого обмена информацией с профессором Делинем по электронной почте, он узнал, что в "рабочей группе по рецензированию" не хватает специалиста в области дифференциальных уравнений в частных производных. Поэтому он немедленно выехал из Парижа сюда.
По дороге в Германию он успел прочитать половину статьи.
Но теперь он, наконец, дочитал и вторую половину.
Он заметил, что все смотрят на него. Фефферман положил статью на стол и развел руками.
— В общих чертах… я статью прочел, и очевидных проблем в ней не вижу. Не смотрите все только на меня, я знаю, что не я один здесь её дочитал… Выскажите свои соображения.
Профессор Делинь переглянулся с профессором Сарнаком. После короткой паузы Делинь взял слово.
— Выступайте вы. Он был моим учеником, поэтому мне трудно сохранить беспристрастность в суждениях.
— Так вы перекладываете ответственность на меня? — вздохнул профессор Сарнак, снимая очки.
— Что касается столь масштабной работы, я не могу дать мгновенную оценку, не перечитав её несколько раз. Но если настаиваете…
— Если говорить откровенно, я потрясен. Не только его пониманием программы Ленглендса и теории мотивов, но и применением разнообразных математических инструментов из различных областей… Я не ожидал, что мне доведется увидеть нечто подобное при своей жизни.
— Я не буду комментировать полноту доказательной базы, но ценность математических методов и структур, которые он предложил в этой статье, возможно, превосходит все достижения, которые мы сделали в области алгебраической геометрии.
— Это больше похоже на книгу, чем на научную статью. Она заменит "Начала алгебраической геометрии" в качестве нового священного писания… Нет, Библия зиждется на вере, а здесь — объективная истина; это подобно коду, описывающему Вселенную.
Собравшиеся за столом выразили удивление.
Особенно профессор Делинь — он был бессловесен.
Делинь долгое время работал в Принстонском институте перспективных исследований и знал Сарнака очень хорошо.
Для Сарнака было крайне нехарактерно давать подобную оценку кому бы то ни было.
Очевидно, это было больше, чем просто кивок одобрения.
Профессор Фальтингс приоткрыл рот и произнес:
— Заменить "Начала алгебраической геометрии"… Не слишком ли это категорично?
— Начала алгебраической геометрии — книга Гротендика. Несмотря на название, звучащее как университетский учебник или конспект лекций, на самом деле это — фундаментальный труд по современной алгебраической геометрии, который ученые в данной области исследований почитают как библию. Так или иначе, сравнивать еще не верифицированную статью с величайшим достижением профессора Гротендика — это уже перебор.
По крайней мере, так думал Фальтингс.
Сарнак покачал головой и сказал:
— Вовсе не категорично. На самом деле, я выражаюсь консервативно. Влияние этой статьи сопоставимо с "Началами" Евклида… Но сейчас ещё рано спорить об этом. Подождем, в будущем найдутся те, кто подтвердит мою правоту.
За столом пронесся ропот.
Некоторые соглашались с профессором Сарнаком, другие же считали, что он преувеличивает.
Но в одном они были единодушны: Лу Чжоу создал работу, потрясающую основы.
Независимо от того, можно ли приравнять эту статью к другому историческому труду по математике, она была обречена произвести революцию в математике.
— Что касается этой статьи… — Шольц посмотрел на свою копию и сказал. — Я не могу сделать немедленный вывод. Мне нужно провести некоторые исследования, кроме того…
Он сделал паузу и продолжил:
— Разве публиковать столь важную математическую работу на arXiv — не слишком неофициально? Как минимум, следует организовать доклад и обсуждение.
— Согласен, — кивнул профессор Делинь. —Я напишу ему по электронной почте и предложу это сделать.
— Похоже, нам снова предстоит поездка в Цзиньлин.
Профессор Фефферман взглянул на свои часы и заметил:
— Надо было мне сразу брать билет до Цзиньлина, зачем я только поехал в Германию…
Фальтингс, Шольц, и Делинь промолчали.