Глава 119 - Влюбленность (3) •
Мужские слезы.
Их трудно увидеть. И чем старше мужчина, тем это труднее.
Потому что мужчин с детства учат не плакать.
Если так в обычных семьях, то что говорить о Железнокровной Семье Меча Баскервиль.
Железная кровь, кипящая в сердце, похожем на плавильную печь. Мастер Меча без человеческих эмоций.
Владыка Железнокровной Семьи Меча, Хьюго Ле Баскервиль.
Слово «слезы» совершенно не вяжется с его образом.
Ведь он тот, кто скорее прольет кровь, чем слезу, даже если ему воткнут иглу в глаз.
Поэтому Викир был потрясен, увидев плачущего Хьюго сегодня утром.
......Действительно потрясен.
Кажется, даже в эпоху гибели, пройдя через 10-летнюю жестокую войну, он не удивлялся так сильно.
Поэтому Викир подумал:
«Больше меня ничем не удивить».
Раз уж он увидел плачущего Хьюго, что еще может его удивить?
Так думал Викир.
......Но.
Ему пришлось удивиться еще раз. И даже сильнее, чем когда Хьюго плакал.
— У-тю-тю, ку-ку!
Перед ним сидела Помериан с неловким выражением лица.
А сидела она на чьих-то коленях, и тот, кто сейчас пытался рассмешить ее этими глупыми звуками, был...... был......
«Не хочется признавать, но это Хьюго Ле Баскервиль».
Викир приложил руку ко лбу.
Человек, который посадил Помериан на колени и корчил смешные рожи, вращая руками, языком и глазами, определенно был главой Железнокровной Семьи Меча, Хьюго.
Разрыв шаблона. Казалось, все стены здравого смысла, которые строил Викир, рухнули.
Потому что любой член семьи Баскервиль, услышав разговор Хьюго и Помериан, испытал бы такой же шок.
— ???
— ???
Как сейчас стоят с открытыми ртами дворецкий Барримор и Осирис Баскервиль рядом с Викиром.
Викир даже подумал:
«Его что, демоны околдовали?»
Но Хьюго, не обращая внимания, продолжал в том же духе.
— Хо-хо-хо, нравятся дедушкины усы? Весело дергать, да? Вот, и здесь тоже есть.
— Усы...... грязно......
— Мм? Хо-хо-хо-хо- грязно? Дедушка моет усы шампунем и кондиционером. А сегодня, узнав, что ты придешь, даже эссенцией намазал.
— Дедушка...... усы… колются......
— Мм? Дедушка? Ого! Да-да, дедушка! Скажи еще раз? Хо-хо, я дедушка.
Сплошное сюсюканье. Реакция Хьюго была совершенно противоположна ожиданиям Викира.
«С какого момента все пошло не так?»
Викир вспомнил недавнее прошлое.
Как только Хьюго увидел Помериан, в его глазах снова появилась та дрожь.
«Э-этот ребенок действительно дитя Пенелопы?»
«Да. Черные волосы и красные глаза — отличительная черта Баскервилей. А судя по портрету, она очень похожа на первую жену Роксану и сестру Пенелопу......»
«Не просто похожа! Я думал, Пенелопа вернулась живой! Боже мой!»
Помериан всем своим телом доказывала, что она дочь Пенелопы.
Маленькая родинка на шее и синее родимое пятно на икре были физическими особенностями, которые были и у Хьюго.
К тому же Помериан была найдена в племени Рококо, похитившем Пенелопу, и у нее был кулон, сделанный самим Хьюго.
И сама она довольно четко помнила свою мать Пенелопу.
— Мама...... всегда была счастлива...... много смеялась......
Услышав слова Помериан, Хьюго улыбнулся сквозь слезы.
Судя по рассказам Помериан, Пенелопа прожила неплохую жизнь.
— Но мама...... всегда скучала...... по дедушке...... пыталась вернуться...... много раз......, но не смогла...... Мадам леса...... нельзя заходить на ее территорию.
Хьюго нахмурился.
Хотя Помериан говорила хорошо для пятилетнего ребенка, понять ее полностью было трудно.
В такие моменты помогал Викир, проживший в лесу 2 года.
— Сестра Пенелопа всегда скучала по вам, отец. Она несколько раз пыталась вернуться в семью, но каждый раз терпела неудачу, так как путь преграждала территория могущественного монстра.
— Что?! Значит, монстр разлучил меня с дочерью?!
— Да. Это было опасное существо, которое называли кошмаром леса. Сейчас я его убил.
Услышав это, Хьюго был глубоко впечатлен.
— Молодец. Ты совершил месть, которую не смог совершить я. Горжусь, горжусь.
Око за око. Даже в такой момент Хьюго не терял духа Баскервилей.
Вскоре Хьюго повернулся к Викиру.
Его глаза были красными от влаги.
— Услышать о последних днях дочери и узнать, что она была счастлива, — это счастье в несчастье. По сравнению с тем, что я даже не знал, жива она или мертва. К тому же я обрел внучку, которую оставила дочь. Не думаю, что в моей оставшейся жизни будет день лучше этого.
Высшая похвала. Барримор и Осирис были поражены такой крайней радостью, выраженной Хьюго.
Ладно Барримор, но Осирис, похожий на Хьюго и скупой на эмоции, тоже стоял с широко открытым ртом и вытаращенными глазами, что было непривычно.
Вскоре Хьюго, держа Помериан на руках, подошел к Викиру.
Викир инстинктивно сжался, готовый к контратаке.
Но, вопреки инстинктам Викира, Хьюго остановился перед ним.
И.
— Спасибо, сын.
Хьюго поклонился Викиру. Так низко, что его спина согнулась под прямым углом.
При виде этого беспрецедентного зрелища рты Барримора и Осириса раскрылись еще шире.
После некоторого молчания Осирис заговорил, заикаясь:
— Хоть я прожил не так много......, но это, пожалуй, самое удивительное событие за всю мою жизнь.
— Я прожил довольно долго......, но я тоже так думаю, молодой господин.
Барримор тоже с трудом ответил, едва шевеля незакрывающимся ртом.
Вскоре взгляд Осириса устремился на Хьюго.
Родители — зеркало детей, дети — зеркало родителей.
До сих пор Осирис всегда старался быть похожим на Хьюго, тщательного и холодного во всем.
Поэтому он максимально подавлял эмоции и свое «я».
Подавление всего, от малого желания съесть что-то вкусное до отказа от чувств к женщине, которая нравится, — это был путь самосовершенствования, граничащий с самоистязанием.
Но с сегодняшнего дня чувства Осириса к Хьюго немного изменились.
«У отца тоже есть такая сторона».
Значит, и у него есть такая сторона.
И сегодня Осирис усвоил одно.
Что не нужно слишком сильно подавлять неуклюжее тепло внутри себя.
«Может, и мне можно немного пожить так, как я хочу?»
Не нужно стараться быть идеальным.
Немного уязвимости, человечность, исходящая из несовершенства, — это то, что заставило даже холодного отца счастливо улыбаться.
— ......
Осирис, как зеркало, отразил лицо отца, широко улыбающегося Помериан.
Увидев лицо Осириса, стоявший рядом Барримор вздрогнул.
«Боже мой! Молодой господин улыбается! Улыбается!»
Осирис, который почти никогда не улыбался за всю свою жизнь, улыбался так спокойно — даже дворецкий Барримор видел это впервые.
Естественно, увидев улыбки хозяина и молодого хозяина, лицо дворецкого тоже расплылось в улыбке.
Теплый ветер, которого никогда не было в семье Баскервиль, начал дуть.
......Именно в этот момент.
Раздался голос, стерший улыбки с лиц Хьюго, Осириса и Барримора.
— У меня есть к вам разговор, отец.
Это был Викир.
Внезапная смена атмосферы Викиром.
Когда Викир заговорил, Хьюго и Осирис посмотрели на него с серьезными лицами.
Виновник этого огромного счастья.
В их взглядах на благодетеля семьи читалась серьезная, но нескрываемая благосклонность и благодарность.
Хьюго быстро понял, чего хочет Викир.
— Да. Ты о награде.
Награда и наказание должны быть четкими. Таков принцип Хьюго.
Он нашел следы Пенелопы, отомстил за нее, убив монстра, и спас внучку, о существовании которой они даже не знали.
Эта заслуга была поистине неописуемой.
Хьюго кивнул, готовый выполнить любую просьбу Викира.
Стоявший рядом Осирис тоже.
— Говори, чего ты хочешь, сын.
— Я помогу всем, чем смогу, брат.
Викир кивнул.
Раз все сложилось неожиданно хорошо, пришло время нацелиться на конечную цель.
Перед тем как отправиться в Академию, в семье нужно было сделать одно дело.
Это месть за жалкий конец до регрессии. И первый шаг к предотвращению грядущей эпохи гибели.
— Есть один монстр, которого я хочу поймать.
— ......?
— Очень опасная тварь.
— ......!
Услышав слова Викира, лица Хьюго и Осириса окаменели.
Они — глава и младший глава Железнокровной Семьи Меча Баскервиль, мечи Империи, сражающиеся с монстрами.
Хьюго спросил:
— Какой монстр?
— Если вы спрашиваете о виде монстра, я и сам точно не знаю. Но......
— Но?
На этот раз спросил Осирис.
Викир ответил кратко:
— Я знаю только место, где прячется этот монстр.
Хьюго и Осирис одновременно кивнули.
— Хорошо. Где это место?
Викир ответил, словно ждал этого вопроса:
— Внутри семьи.
— ......!
Глаза отца и сына расширились.
Здесь Викир озвучил свое истинное желание.
— Полдня. Одолжите мне семь рыцарских орденов семьи Баскервиль ровно на полдня.
Сила, равная половине военной мощи семьи Баскервиль.
Боевая мощь, способная стереть с лица земли небольшое государство за один день.
Их трудно увидеть. И чем старше мужчина, тем это труднее.
Потому что мужчин с детства учат не плакать.
Если так в обычных семьях, то что говорить о Железнокровной Семье Меча Баскервиль.
Железная кровь, кипящая в сердце, похожем на плавильную печь. Мастер Меча без человеческих эмоций.
Владыка Железнокровной Семьи Меча, Хьюго Ле Баскервиль.
Слово «слезы» совершенно не вяжется с его образом.
Ведь он тот, кто скорее прольет кровь, чем слезу, даже если ему воткнут иглу в глаз.
Поэтому Викир был потрясен, увидев плачущего Хьюго сегодня утром.
......Действительно потрясен.
Кажется, даже в эпоху гибели, пройдя через 10-летнюю жестокую войну, он не удивлялся так сильно.
Поэтому Викир подумал:
«Больше меня ничем не удивить».
Раз уж он увидел плачущего Хьюго, что еще может его удивить?
Так думал Викир.
......Но.
Ему пришлось удивиться еще раз. И даже сильнее, чем когда Хьюго плакал.
— У-тю-тю, ку-ку!
Перед ним сидела Помериан с неловким выражением лица.
А сидела она на чьих-то коленях, и тот, кто сейчас пытался рассмешить ее этими глупыми звуками, был...... был......
«Не хочется признавать, но это Хьюго Ле Баскервиль».
Викир приложил руку ко лбу.
Человек, который посадил Помериан на колени и корчил смешные рожи, вращая руками, языком и глазами, определенно был главой Железнокровной Семьи Меча, Хьюго.
Разрыв шаблона. Казалось, все стены здравого смысла, которые строил Викир, рухнули.
Потому что любой член семьи Баскервиль, услышав разговор Хьюго и Помериан, испытал бы такой же шок.
— ???
— ???
Как сейчас стоят с открытыми ртами дворецкий Барримор и Осирис Баскервиль рядом с Викиром.
Викир даже подумал:
«Его что, демоны околдовали?»
Но Хьюго, не обращая внимания, продолжал в том же духе.
— Хо-хо-хо, нравятся дедушкины усы? Весело дергать, да? Вот, и здесь тоже есть.
— Усы...... грязно......
— Мм? Хо-хо-хо-хо- грязно? Дедушка моет усы шампунем и кондиционером. А сегодня, узнав, что ты придешь, даже эссенцией намазал.
— Дедушка...... усы… колются......
— Мм? Дедушка? Ого! Да-да, дедушка! Скажи еще раз? Хо-хо, я дедушка.
Сплошное сюсюканье. Реакция Хьюго была совершенно противоположна ожиданиям Викира.
«С какого момента все пошло не так?»
Викир вспомнил недавнее прошлое.
Как только Хьюго увидел Помериан, в его глазах снова появилась та дрожь.
«Э-этот ребенок действительно дитя Пенелопы?»
«Да. Черные волосы и красные глаза — отличительная черта Баскервилей. А судя по портрету, она очень похожа на первую жену Роксану и сестру Пенелопу......»
«Не просто похожа! Я думал, Пенелопа вернулась живой! Боже мой!»
Помериан всем своим телом доказывала, что она дочь Пенелопы.
Маленькая родинка на шее и синее родимое пятно на икре были физическими особенностями, которые были и у Хьюго.
К тому же Помериан была найдена в племени Рококо, похитившем Пенелопу, и у нее был кулон, сделанный самим Хьюго.
И сама она довольно четко помнила свою мать Пенелопу.
— Мама...... всегда была счастлива...... много смеялась......
Услышав слова Помериан, Хьюго улыбнулся сквозь слезы.
Судя по рассказам Помериан, Пенелопа прожила неплохую жизнь.
— Но мама...... всегда скучала...... по дедушке...... пыталась вернуться...... много раз......, но не смогла...... Мадам леса...... нельзя заходить на ее территорию.
Хьюго нахмурился.
Хотя Помериан говорила хорошо для пятилетнего ребенка, понять ее полностью было трудно.
В такие моменты помогал Викир, проживший в лесу 2 года.
— Сестра Пенелопа всегда скучала по вам, отец. Она несколько раз пыталась вернуться в семью, но каждый раз терпела неудачу, так как путь преграждала территория могущественного монстра.
— Что?! Значит, монстр разлучил меня с дочерью?!
— Да. Это было опасное существо, которое называли кошмаром леса. Сейчас я его убил.
Услышав это, Хьюго был глубоко впечатлен.
— Молодец. Ты совершил месть, которую не смог совершить я. Горжусь, горжусь.
Око за око. Даже в такой момент Хьюго не терял духа Баскервилей.
Вскоре Хьюго повернулся к Викиру.
Его глаза были красными от влаги.
— Услышать о последних днях дочери и узнать, что она была счастлива, — это счастье в несчастье. По сравнению с тем, что я даже не знал, жива она или мертва. К тому же я обрел внучку, которую оставила дочь. Не думаю, что в моей оставшейся жизни будет день лучше этого.
Высшая похвала. Барримор и Осирис были поражены такой крайней радостью, выраженной Хьюго.
Ладно Барримор, но Осирис, похожий на Хьюго и скупой на эмоции, тоже стоял с широко открытым ртом и вытаращенными глазами, что было непривычно.
Вскоре Хьюго, держа Помериан на руках, подошел к Викиру.
Викир инстинктивно сжался, готовый к контратаке.
Но, вопреки инстинктам Викира, Хьюго остановился перед ним.
И.
— Спасибо, сын.
При виде этого беспрецедентного зрелища рты Барримора и Осириса раскрылись еще шире.
После некоторого молчания Осирис заговорил, заикаясь:
— Хоть я прожил не так много......, но это, пожалуй, самое удивительное событие за всю мою жизнь.
— Я прожил довольно долго......, но я тоже так думаю, молодой господин.
Барримор тоже с трудом ответил, едва шевеля незакрывающимся ртом.
Вскоре взгляд Осириса устремился на Хьюго.
Родители — зеркало детей, дети — зеркало родителей.
До сих пор Осирис всегда старался быть похожим на Хьюго, тщательного и холодного во всем.
Поэтому он максимально подавлял эмоции и свое «я».
Подавление всего, от малого желания съесть что-то вкусное до отказа от чувств к женщине, которая нравится, — это был путь самосовершенствования, граничащий с самоистязанием.
Но с сегодняшнего дня чувства Осириса к Хьюго немного изменились.
«У отца тоже есть такая сторона».
Значит, и у него есть такая сторона.
И сегодня Осирис усвоил одно.
Что не нужно слишком сильно подавлять неуклюжее тепло внутри себя.
«Может, и мне можно немного пожить так, как я хочу?»
Не нужно стараться быть идеальным.
Немного уязвимости, человечность, исходящая из несовершенства, — это то, что заставило даже холодного отца счастливо улыбаться.
— ......
Осирис, как зеркало, отразил лицо отца, широко улыбающегося Помериан.
Увидев лицо Осириса, стоявший рядом Барримор вздрогнул.
«Боже мой! Молодой господин улыбается! Улыбается!»
Осирис, который почти никогда не улыбался за всю свою жизнь, улыбался так спокойно — даже дворецкий Барримор видел это впервые.
Естественно, увидев улыбки хозяина и молодого хозяина, лицо дворецкого тоже расплылось в улыбке.
Теплый ветер, которого никогда не было в семье Баскервиль, начал дуть.
......Именно в этот момент.
Раздался голос, стерший улыбки с лиц Хьюго, Осириса и Барримора.
— У меня есть к вам разговор, отец.
Это был Викир.
Внезапная смена атмосферы Викиром.
Когда Викир заговорил, Хьюго и Осирис посмотрели на него с серьезными лицами.
Виновник этого огромного счастья.
В их взглядах на благодетеля семьи читалась серьезная, но нескрываемая благосклонность и благодарность.
Хьюго быстро понял, чего хочет Викир.
— Да. Ты о награде.
Награда и наказание должны быть четкими. Таков принцип Хьюго.
Он нашел следы Пенелопы, отомстил за нее, убив монстра, и спас внучку, о существовании которой они даже не знали.
Эта заслуга была поистине неописуемой.
Хьюго кивнул, готовый выполнить любую просьбу Викира.
Стоявший рядом Осирис тоже.
— Говори, чего ты хочешь, сын.
— Я помогу всем, чем смогу, брат.
Викир кивнул.
Раз все сложилось неожиданно хорошо, пришло время нацелиться на конечную цель.
Перед тем как отправиться в Академию, в семье нужно было сделать одно дело.
Это месть за жалкий конец до регрессии. И первый шаг к предотвращению грядущей эпохи гибели.
— Есть один монстр, которого я хочу поймать.
— ......?
— Очень опасная тварь.
— ......!
Услышав слова Викира, лица Хьюго и Осириса окаменели.
Они — глава и младший глава Железнокровной Семьи Меча Баскервиль, мечи Империи, сражающиеся с монстрами.
Хьюго спросил:
— Какой монстр?
— Если вы спрашиваете о виде монстра, я и сам точно не знаю. Но......
— Но?
На этот раз спросил Осирис.
Викир ответил кратко:
— Я знаю только место, где прячется этот монстр.
Хьюго и Осирис одновременно кивнули.
— Хорошо. Где это место?
Викир ответил, словно ждал этого вопроса:
— Внутри семьи.
— ......!
Глаза отца и сына расширились.
Здесь Викир озвучил свое истинное желание.
— Полдня. Одолжите мне семь рыцарских орденов семьи Баскервиль ровно на полдня.
Сила, равная половине военной мощи семьи Баскервиль.
Боевая мощь, способная стереть с лица земли небольшое государство за один день.
Закладка