Глава 82. Моя императрица, даже когда плохая, всё равно самая милая •
Однако всё её негодование застряло в горле, она не могла вымолвить ни слова!
Не могла же она на глазах у Суцю сказать этому кумиру, которого видела впервые в жизни: "Давай пойдём со мной вершить великие дела, вместе поднимем мятеж и прикончим Тирана"?
Жить надоело, что ли?
Ей оставалось лишь молча стиснуть зубы и смириться с его словами.
– Очень хорошо, очень хорошо…
Изображая улыбку, она жестом велела кумиру подняться, а сама мысленно спросила Систему:
"Он ведь считается присягнувшим мне на верность? Задание выполнено?"
Система проверила панель задач.
"Динь…"
"Поздравляю Хозяйку, достижение "Завербовать легендарного генерала Чу Юйцзе" выполнено!"
"Прошу Хозяйку продолжать в том же духе, ещё больше героев ждут, когда вы их завербуете!"
Услышав это, Чжу Ухуань наконец-то повеселела.
Главное, что задание выполнено!
И любимого кумира спасла, и задание выполнила – сегодня просто замечательный день.
Единственное, что омрачало радость, – это те повесы в борделе…
Будем надеяться, они будут держать язык за зубами.
Впрочем, даже если они расскажут и слухи дойдут до Тирана, ей нечего бояться.
Всего лишь тайком взяла веер, не государственную же печать украла.
К тому же она ведь не использовала этот веер, чтобы творить бесчинства, верно?
Те повесы приняли её за императора – это их проблемы, при чём тут она?
Она с самого начала не произнесла ни единого слова, связанного со своим статусом. Она всего лишь ничего не знающая, простая и наивная императрица!
…
Пока Чжу Ухуань вела Суцю и Сяо Чуцзы в особняк генерала, следовавший за ней Цзи Юньчан понял, что дело нечисто, и галопом поскакал обратно во дворец.
Он должен был срочно доложить об этом императору!
…
Чертог Высшей Гармонии.
После утреннего приёма Фэн Чанъе обсудил государственные дела с несколькими министрами, приказал министерству наказаний ускорить расследование преступлений главы ведомства императорского двора Сы Цюаня, а затем отпустил всех по своим делам.
Он склонился над столом, разбирая доклады.
Каждый раз, когда содержание доклада выводило его из себя, он, прежде чем вспылить, поднимал руку и касался своего затылка, после чего медленно успокаивался.
И каждый раз, когда его одолевала усталость и сонливость, он тоже поднимал руку, касался затылка, а затем делал глоток холодного чая и продолжал усердно трудиться.
"…"
Стоявший рядом Сяо Юаньцзы с удивлением наблюдал за императором.
У Его Величества сегодня что, шишка на затылке?
Почему он то и дело к ней прикасается?
Но если бы там была болезненная шишка, император не улыбался бы каждый раз, дотрагиваясь до затылка…
Очень странно.
Потягиваясь, Фэн Чанъе обернулся и увидел растерянное и недоумевающее выражение на лице Сяо Юаньцзы.
Он поднял бровь.
– В чём дело?
Сяо Юаньцзы медленно подошёл к Фэн Чанъе сзади, указал на место, которого только что касался император, и нерешительно спросил:
– Ваше Величество, у вас здесь… болит? Если болит, слуга немедленно пошлёт за придворным лекарем…
Фэн Чанъе выглядел как ребёнок, которому наконец-то представился случай похвастаться.
Наверное, все люди таковы: когда случается что-то радостное, не терпится поделиться с самыми близкими.
А Сяо Юаньцзы был для него самым доверенным и близким человеком.
Он должен был похвастаться.
Иначе он просто лопнет от нетерпения!
Итак, он поднял голову на Сяо Юаньцзы и с большой радостью сказал:
– Нет, этого места вчера ночью тайком коснулась императрица. Я трогаю его, и мне становится радостно.
Для него это было не просто прикосновение к голове.
Это императрица, преодолев время, коснулась несчастного маленького Чанъе, которому в четыре года выбили зуб!
"…"
Сяо Юаньцзы ошеломлённо смотрел на Фэн Чанъе.
Он не совсем понимал, отчего император так возбуждён!
Ведь Его Величество уже разделил ложе с Её Величеством. Во время таких интимных моментов она, должно быть, касалась не только его затылка, но и всего тела.
Почему же он так зациклился именно на затылке?
Встретив растерянный взгляд Сяо Юаньцзы, Фэн Чанъе с досадой отвернулся.
Похвастаться не удалось.
Как ему объяснить Сяо Юаньцзы, что он до сих пор не разделил ложе с императрицей и единственные места, которых она касалась, – это его макушка и затылок?
Такие постыдные вещи лучше оставить при себе.
Фэн Чанъе продолжил разбирать доклады, время от времени вызывая министров, чтобы расспросить их о разгуле бандитизма в разных регионах и о проблеме непомерных налогов.
Примерно через час маленький евнух доложил о прибытии заместителя начальника Цзи Юньчана.
– Хм?
Державшие кисть с киноварью пальцы Фэн Чанъе замерли.
Императрица ещё не вернулась, зачем же вернулся Цзи Юньчан?
Неужели Цзи Юньчан поймал того Чу Юйцзе, с которым тайно встречалась императрица?
Или, может, императрица и Чу Юйцзе вели себя как-то неподобающе, и это так напугало Цзи Юньчана, что он не посмел медлить и немедленно вернулся с докладом?
При этой мысли Фэн Чанъе тут же собрался с духом.
– Впустить.
Он отложил кисть и выпрямился, готовясь выслушать, чем же занималась его императрица сегодня!
Если она осмелилась тайно натворить дел, по возвращении он сдерёт с неё шкуру!
Цзи Юньчан быстро вошёл в главный зал и, остановившись в двух чжанах от трона, совершил земной поклон.
– Ваше Величество, Её Величество отправилась в бордель.
Он начал без обиняков, и его слова ошеломили Фэн Чанъе.
Фэн Чанъе широко раскрыл глаза!
Его императрица отправилась в бордель!
Его императрица… до переселения точно была женщиной?
Но если она женщина, что ей делать в таком грязном месте, как бордель?
Он слегка прищурился.
– Встань и расскажи всё как было.
– Слушаюсь.
Цзи Юньчан поднялся.
Как обычно, он достал из-за пазухи свою записную книжку.
Опираясь на ключевые слова из своих записей, он в мельчайших подробностях доложил Фэн Чанъе, как Её Величество велела остановить карету, как она вместе со служанкой отправилась в лавку готовой одежды, чтобы переодеться в мужское, как потом пошла в бордель и кого там искала.
Тут Цзи Юньчан снова не удержался от своей привычки приукрашивать:
– Ваше Величество, по мнению этого слуги, вам следует хорошенько проверить двух старших братьев Её Величества! Это наверняка они сбили её с пути истинного!
– Ваше Величество, вы бы видели, как Её Величество, будучи женщиной, вошла в бордель и изображала из себя расточительного повесу! А как она уверенно держалась с зазывалами! Боюсь, она выглядела даже опытнее Вашего Величества!
– Особенно то, как она перед всеми швырялась ассигнациями, властно требуя купить девушку, – в этом было больше мужского, чем в любом мужчине!
– По крайней мере, из всех людей в борделе никто и не заподозрил, что она – переодетая женщина. Её манеры бывалого развратника были слишком уж убедительны!
Слушая рассказ о похождениях Чжу Ухуань в борделе, Фэн Чанъе оставался на удивление спокоен.
Он уже не ждал от этой дерзкой женщины ничего особенного. Он должен был радоваться, что она не пошла в мужской бордель искать себе любовников – уже это можно было считать проявлением порядочности.
Услышав, как Цзи Юньчан приукрашивает события, выражение его лица стало немного странным.
"Это…"
"Это уж точно не вина Чжу Сюаньюаня и Чжу Лунъюаня".
"Ведь эта императрица – переселенка, братья Чжу никак не могли сбить её с пути".
"Эта женщина, похоже, просто по натуре своей такая".
Вспоминая все её шалости и проделки, Фэн Чанъе невольно усмехнулся.
Впрочем…
Её пороки были милее, чем у других.