Глава 57. Ухуань вздыхает։ эта проклятая дворцовая борьба всё-таки началась •
Продолжать?
Но как…
Как об этом рассказывать?
Великий генерал – защитник государства украдкой взглянул на своих товарищей, но те, уже удручённые его предательством, пали духом и не хотели с ним разговаривать.
Он зажмурился, стиснул зубы и решил во всём признаться!
– Ваше Величество, сегодняшнее происшествие – целиком моя вина!
– Я ранее поймал одного молодого евнуха и узнал, что Ваше Величество и госпожа вчера… кхм, поздно ночью приказали подать горячую воду, и был крайне удивлён!
– Поэтому я позвал остальных товарищей и поделился с ними этой большой новостью!
– Но я, право, не выказывал неуважения к Вашему Величеству, я вас хвалил!
– Я сказал им, что Ваше Величество хоть и не так крепок на вид, как я, но вы, Ваше Величество, сильны, как дракон, и одарены от природы, вы не обычный человек!
– Ведь я в молодости со своей старухой баловался не больше часа, а потом отдыхал, а вы, Ваше Величество, храбро сражались до самого утра!
Услышав это, Фэн Чанъе побледнел, его лицо переливалось всеми цветами радуги. Ему очень хотелось отправить этого старого генерала в отставку, пусть разводит свиней!
Что за неотёсанные солдафоны!
Как у них язык поворачивается такое говорить?
Просто негодяи!
Он был готов поспорить, что канцлеры и прочие образованные люди никогда бы не стали собираться и тайно обсуждать такие личные темы!
Фэн Чанъе был на грани бешенства, но великий генерал – защитник государства, не поднимая головы, продолжал говорить:
– Ваше Величество, вчера днём, увидев киноварную точку на руке императрицы, я, вернувшись домой, всё думал, может, у вас, Ваше Величество, не всё в порядке?
– Если у вас не всё в порядке, то у меня есть лечебное вино, это старинный рецепт, который мне передали люди, когда я служил на юго-западе, очень действенное средство!
– Я ещё думал, как бы мне незаметно передать вам рецепт, чтобы и ваше самолюбие, Ваше Величество, не задеть, и вам угодить. Но теперь вижу, что зря беспокоился!
– С вашим-то здоровьем, Ваше Величество, никаких лекарств не надо! Мы, старики, будем спокойно ждать рождения маленького наследного принца в следующем году!
Великий генерал – защитник государства выпалил всё это одним духом и лишь потом заметил, что остальные старые генералы уже беззвучно уткнулись лбами в пол.
И все они, поворачиваясь к нему, смотрели на него так, словно хотели одним пинком отправить этого предателя на край света!
Он опешил, а затем тоже молча прижался лбом к каменным плитам.
Чёрт, он опять что-то не то сказал?
Но ведь он же хвалил императора, говорил, какой он сильный и могучий?
Он, собрав всё мужество, дрожащим голосом спросил:
– Ваше Величество, я, кажется, позволил себе лишнего?
– …
Невероятно!
Ты ещё и осознаёшь, что позволил себе лишнего!
Фэн Чанъе впился взглядом в этого старого генерала, его лицо было невыразимо мрачным!
Сейчас он испытывал неловкость и злость!
Ведь прошлой ночью он не совершил с императрицей супружеский обряд, он вовсе не был тем могучим воином, сражавшимся до утра, о котором говорил старый генерал. Он по-прежнему был "немощным" императором!
Как смел великий генерал – защитник государства упоминать об этом в его присутствии? Неудивительно, что он разгневался!
Он так разозлился, что тут же объявил:
– Великий генерал – защитник государства проявил неуважение ко мне, наказывается лишением годового жалования и месячным домашним арестом! Если бы я не видел, что ты уже дед, я бы велел всыпать тебе ещё двадцать ударов!
Он, стиснув зубы, посмотрел на остальных троих.
– Великий генерал – хранитель армии, великий генерал – победитель и великий генерал – умиротворитель наказываются лишением полугодового жалования!
Остальные трое тут же вздохнули с облегчением.
Полгода жалования – это пустяки, ничего страшного!
– Мы благодарим Ваше Величество за милость!
Великий генерал – защитник государства тоже с кислой миной поблагодарил.
Уже хорошо, что не высекли…
Больше он никогда не осмелится обсуждать императора!
Он не мог этого понять!
Фэн Чанъе окинул их взглядом, холодно взмахнул рукавом и в гневе удалился!
Он был очень зол!
Если он ещё раз увидит эти старые лица, то, боится, не сдержится и пнёт кого-нибудь!
В такие моменты он особенно жалел, что при дворе есть не только гражданские чиновники, но и военные, потому что эти военные просто мастера выводить его из себя!
А в это время те, кого он считал утончёнными, – канцлеры и прочие, – сидя за делами, тоже обсуждали вчерашнее:
– Я только что встретил того парня из семьи Цзи, он сообщил мне радостную новость.
Левый канцлер, поглаживая бороду, с улыбкой сказал остальным:
– Императрица вчера осталась ночевать в чертоге Высшей Гармонии с императором, и поздно ночью они приказали подать горячую воду.
Услышав это, остальные очень обрадовались!
Действительно, радостная новость!
Им больше не нужно беспокоиться о том, что у императора проблемы!
Затем они обменялись многозначительными взглядами.
– Поздно ночью, значит…
Они переглянулись и понимающе улыбнулись.
Кто бы мог подумать, что их император окажется таким пылким…
Им до него далеко!
…
Фэн Чанъе и не подозревал, что теперь повсюду обсуждают его с императрицей, он думал, что, наказав тех грубиянов, всё уладил.
Вернувшись в задние покои, он переоделся в повседневную одежду, поел и, не увидев императрицы, спросил у служившего ему евнуха:
– Почему императрица до сих пор не вернулась?
Служивший ему молодой евнух дружил с Суцю и, естественно, был рад замолвить словечко за её госпожу.
Он украдкой взглянул на Фэн Чанъе и тихо сказал:
– Императрица вчера удостоилась милости, и, должно быть, когда она пришла во дворец Долголетия и Благополучия, другие наложницы стали упрашивать вдовствующую императрицу, чтобы та убедила Ваше Величество одаривать своей милостью всех наложниц, а не только императрицу…
Он не договорил, но Фэн Чанъе понял, что он имел в виду.
Эти наложницы наверняка будут язвить и издеваться над Чжу Ухуань в присутствии его матери.
А его мать из-за вчерашнего и так злится на Чжу Ухуань, и теперь, когда у неё есть законный повод придраться, разве Чжу Ухуань сможет уйти целой и невредимой?
Он тут же отставил чашу и встал!
– За мной, во дворец Долголетия и Благополучия!
Он беспокоился не о том, что Чжу Ухуань обидят, а о том, что с её собачьим нравом, если её обидят, она просто набросится с кулаками и перебьёт всех во дворце Долголетия и Благополучия!
…
А в это время во дворце Долголетия и Благополучия Чжу Ухуань и вправду была разгневана.
Когда она ранее пришла во дворец Вечной Радости и увидела наложниц, все они вели себя очень послушно, поклонились ей в знак приветствия, никто не сказал ни слова, и они все вместе пошли за ней во дворец Долголетия и Благополучия, чтобы поприветствовать вдовствующую императрицу.
Кто бы мог подумать, что эти злобные женщины просто притворялись послушными!
Придя во дворец Долголетия и Благополучия, они все показали своё истинное лицо!
Как только они вошли в главный зал, стоявшая за ней наложница Ли тут же обогнала её, подбежала к вдовствующей императрице и, кокетливо улыбаясь, поздравила её:
– Вдовствующая императрица, великая радость! Вчера вечером Ваше Величество оказал милость императрице, и скоро вы, вдовствующая императрица, сможете нянчить пухленького, умненького и милого наследного принца!
– …
Чжу Ухуань мысленно вздохнула!
Ну вот, началось, эта проклятая дворцовая борьба всё-таки началась!
Даже если бы Фэн Чанъе вчера и вправду оказал ей милость, она не могла бы забеременеть за одну ночь!
Наложница Ли намеренно поздравила вдовствующую императрицу при всех, говоря так, будто у неё в животе уже сидит наследник. Не для того ли, чтобы оказать на неё давление?
А может, она ещё и хотела, чтобы в дальнейшем, в погоне за беременностью, она от волнения потеряла аппетит и сон!