Главы 4289-4290 •
Глава 2146 (Восхождение На Трон 39)
Нин Шу приходила повидать Фэн Юйсюаня, когда у неё было свободное время, и слушала отчёты надзирателя о Ни Байвэй и Фэн Юйсюане.
Эти двое были заперты в одной камере, и Нин Шу позволила им жить вместе день и ночь.
Шрамы на лице Фэн Юйсюаня были ужасными. Хоть условия жизни в камере и были хорошими, но воздух был не очень хорошим. На лице Фэн Юйсюаня появилась инфекция. Нин Шу попросила императорского доктора спасти жизнь Фэн Юйсюаня. Что касалось лица, то шрамы - это нормальное дело.
Даже магические пилюли и эликсиры не могли избавить от такого большого количества шрамов.
Нин Шу стояла у двери камеры, глядя на Фэн Юйсюаня и Ни Байвэй. Ни Байвэй воскликнула:
- Старшая сестра, можешь, пожалуйста, выпустить меня?
Нин Шу посмотрела на Фэн Юйсюаня, лежащего на постели, и сказала Ни Байвэй:
- А чего это ты хочешь выйти? Раньше вы не могли встретиться и ты отправляла письма голубиной почтой. Теперь мы позволили вам двоим жить вместе. Ты должна быть нам благодарна.
Ни Байвэй: ...
Да она просто психопатка!
Ни Байвэй просто не могла находиться с Фэн Юйсюанем. Они молча смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Ни Байвэй чувствовала, что Фэн Юйсюань её не простит. Фэн Юйсюань наверняка думает, что его обезобразили из-за неё.
Бог знает, что она сделала это ради того, чтобы спасти Фэн Юйсюаня. Ни Байвэй впала в состояние "человек, которого я люблю, не понимает меня, от этого у меня на душе так больно и я чувствую, что со мной обходятся несправедливо".
А Фэн Юйсюань игнорировал её. Из-за такой депрессивной атмосферы Ни Байвэй просто хотела сбежать.
Даже если Ни Байвэй и извинялась перед Фэн Юйсюанем снова и снова, Фэн Юйсюань говорил, что не винит её. Но, даже если он её не винил, он всё равно её игнорировал.
К тому же, лицо Фэн Юйсюаня было инфицированным, что выглядело довольно страшно. Императорский доктор замотала его лицо, словно мумию. Когда ему стало лучше, он снял бинты. На лице были шрамы. Левая и правая стороны его лица были словно извивающиеся черви. На каждой стороне было вырезано слово "преступление"*. Если не присматриваться, то это не видно. Но шрамы на его лице были особенно страшными.
Теперь было невозможно представить, что это был Фэн Юйсюань, который был прекрасен, словно женщина. В тех местах, где шрамов не было, его кожа была нежной и красивой, но на местах шрамов она была особенно ужасной. С таким контрастом, сердце Ни Байвэй неистово билось, и она не знала, как ей смотреть на Фэн Юйсюаня.
Она не смела показывать ни страха, ни отвращения. В данный момент, Фэн Юйсюань наверняка был очень хрупким и чувствительным. Она не могла сказать, что он уродливый, чтобы не волновать Фэн Юйсюаня.
Даже если Ни Байвэй мысленно и убеждала себя, что для неё Фэн Юйсюань всегда будет прекрасным высоким мужчиной, стоящем в беседке и играющем на флейте, она всё равно не смела смотреть на лицо Фэн Юйсюаня.
Фэн Юйсюань ничего не чувствовал по отношению своей внешности и дополнительного человека в его камере. Что касалось слов Ни Байвэй, то Фэн Юйсюань не принимал их близко к сердцу.
Он был равнодушен по отношению к Ни Байвэй и лишь смотрел на Нин Шу, стоящую снаружи камеры, своими обсидиановыми глазами.
- Вы пришли увидеть шедевр на лице Юйсюаня?
Нин Шу наклонила голову, подперла висок пальцами и посмотрела на шрамы на лице Фэн Юйсюаня, после чего сказала:
- Немного досадно, что он не идеальный.
Ни Байвэй посмотрела на Нин Шу словно на извращенку.
- Вы просто извращенка.
Нин Шу недоверчиво пожала плечами, игнорируя её, после чего попросила стражниц отвести Ни Байвэй обратно во дворец.
Когда Ни Байвэй услышала, что может вернуться во дворец, её глаза загорелись, а на лице появилось удивление. Но, подумав о Фэн Юйсюане, она не посмела слишком явно демонстрировать свою радость.
Ни Байвэй сказала Фэн Юйсюаню:
- Не волнуйся, я непременно спасу тебя.
Фэн Юйсюань глянул на Ни Байвэй. Ни Байвэй не посмела смотреть в глаза Фэн Юйсюаня и опустила взгляд, уставившись в пол. Фэн Юйсюань издал какой-то непонятный звук.
Невозможно было понять, что он означает.
Когда Фэн Юйсюаня вывели из камеры, он посмотрел на Нин Шу и сказал:
- Ваше Величество, можете подойти ближе? Юйсюань всегда хотел вам кое-что сказать.
- Не подойдём, - она не стала подходить. - Мы не хотим ничего от тебя слышать.
Фэн Юйсюань улыбнулася и шрамы на его лице стали крайне ужасающими.
- Вы всё такая же бессердечная.
Проклятье, как будто ты не бессердечный.
Ворон говорит, что свинья чёрная, но про себя так не считает.
В этот раз Фэн Юйсюаню собирались заживо срезать кожу, и его плоть действительно срезали. Фэн Юйсюаню было так больно, что его лицо ужасно перекосилось.
Это было сделано для того, чтобы отпугнуть некоторых людей с причудливыми мыслями, и для того, чтобы привлечь людей из семьи Фэн, оставшуюся силу Фэн Юйсюаня.
Однако, это действительно привело к нападению целой волны смертников. Подобные смертники были очень пугающими существами. Они сильные и не сдадутся, пока не достигнут своей цели. Они словно тараканы. Они были просто катастрофой для обычных стражниц.
Как только появились эти смертники, Нин Шу сама рванула вперёд, чтобы убивать их. Похоже, что только сжатая духовная энергия могла разрезать их железную кожу. Обычные стражницы почти сразу умирали. Как только появились эти смертники, Нин Шу не собиралась их отпускать, а иначе дворец станет местом, куда они смогут приходить и уходить по своему желанию, потому что никто не может оказать им сопротивления.
Более того, Нин Шу поняла, что не может решительно покончить с Фэн Юйсюанем. Фэн Юйсюань теперь был пешкой, сдерживающей этих смертников. Если Фэн Юйсюань умрёт, то нет никаких гарантий, что они не станут безжалостно убивать людей, не говоря уже о семье Ни.
Подобное не должно повториться.
Нет никакой разницы между смертниками и террористами. У них на душе не было ни милосердия, ни каких-либо моральных принципов. Они жили только чтобы убивать людей.
Поэтому Нин Шу не возражала против того, чтобы держать при себе Фэн Юйсюаня.
После убийства смертников, она была вся в крови. Нин Шу попросила стражниц перенести тела и похоронить их.
Она не знала, сколько всего было ассасинов смертников, и сколько осталось в семье Фэн.
Такие ассасины были не для личного использования.
Нин Шу отправила тайных охранниц разузнать о людях из семьи Фэн и том, где находится штаб Фэн Юйсюаня.
Нин Шу даже не планировала спрашивать об этом у Фэн Юйсюаня.
Когда она пришла на заседание императорского двора, придворные чиновницы сказали Нин Шу перестать убивать людей, говоря, что народ этого не поймёт. Прозвище тирана и так уже распространяется, словно неконтролируемый лесной пожар.
Нин Шу в ответ спросила, с какой стати народу понимать. Неужели она должна объяснять свои дела каждому гражданину?
Люди каждый день думают лишь о том, как выжить и как прокормить себя. Её дела - это лишь тема для разговоров за чаем после ужина, или чтобы напугать плачущего ребёнка.
Что тут объяснять?
Что тут нужно понимать?
Не нужно ничего понимать.
Всё делается ради стабильности в империи. Даже если они этого не понимают, она всё равно будет это делать.
Придворные чиновницы: …
Вы тут главная, за вами последнее слово.
Фэн Юйсюаня несколько раз выводили на казнь. Императорский доктор практически была вынуждена жить в камере, потому что лечила Фэн Юйсюаня. Её Величество сказала, что этот человек не должен умереть, и его нужно хорошо кормить и заботиться о нём.
Императорский доктор даже думала, что неужели его так хорошо кормят и поят, чтобы он растолстел и с него можно было больше срезать?
Ни Байвэй во дворце была ошеломлена, когда услышала, что Нин Шу вытащила Фэн Юйсюаня из камеры, чтобы пытать тысячей надрезов. Насколько же это извращение?