Глава 517. Когда терпеть больше невозможно, терпеть и не нужно •
Чжан Ян представлял себе множество вариантов реакции Чи Цзю, но и подумать не мог, что она окажется именно такой. В конце концов… величественный обладатель «серого истока» снизошёл до общения с ним, да и сам он чувствовал, что разговор шёл как по маслу. Атмосфера должна была быть невероятно тёплой. Чжан Ян не удивился бы, даже если бы Чи Цзю упал перед ним на колени в знак почтения.
Однако он никак не ожидал, что Чи Цзю ушат холодной воды выльет прямо на него!
Ещё мгновение назад он вовсю фантазировал, как Чи Цзю, очарованный его харизмой, бросится убеждать остальных «серых» учеников переметнуться на его сторону.
Но реальность… оказалась слишком сокрушительной пощёчиной!
Какое-то время Чжан Ян просто ошарашенно стоял на месте, уставившись на Чи Цзю остекленевшим взглядом. Он никак не мог взять в толк: он ведь ученик с серым истоком, высокопоставленный и почитаемый гений! Сегодня он переступил через себя и проявил невиданное дружелюбие, так почему же всё пошло наперекосяк? Словно весь мир ополчился против него.
Нет! Это какая-то ошибка! Всё точно должно быть не так!
Чжан Ян силой подавил подступающий гнев и, решив идти ва-банк, твёрдо произнёс:
— Чи Цзю, тебе не придётся помогать мне задарма. На поле боя у Бездны Семи Чжанов я прибрал к рукам великое сокровище, обыскав одного бродячего практика на стадии сорока девяти листьев Бессмертного Ростка. Это священное писание, принадлежавшее Секте Сиюань Сюань. Я уже зазубрил его от корки до корки и освоил процентов на семьдесят-восемьдесят. Как только я полностью постигну его суть, я обязательно поделюсь с тобой этой великой удачей! Ну что скажешь?
На этот раз Чжан Ян действительно не поскупился. Трактаты подобного уровня — колоссальная редкость. Даже во всей их секте подобных насчитывалось от силы два-три экземпляра, и все они хранились у самого Патриарха. То, что ему удалось раздобыть писание Секты Сиюань Сюань с трупа того практика, было невероятным, фантастическим везением.
Изначально Чжан Ян планировал практиковать его втайне и в одиночку, но продвинувшись вперёд, обнаружил, что этот трактат оказался лишь обрывком, незавершённым фрагментом. Именно поэтому он решил проявить «щедрость» и использовать его как наживку для Чи Цзю.
В конце концов, это было священное писание Секты Сиюань Сюань, истинная ортодоксальная духовная техника, вещь редчайшая. Авторами таких трудов являлись мастера с непостижимо глубокой культивацией — практики, познавшие истинные тайны Великого Дао. Даже если это был всего лишь огрызок, возможность постичь и овладеть могущественной духовной техникой всё равно обладала безграничной притягательностью для любого бессмертного.
Особенно учитывая, что эта техника принадлежала чужой секте. Для практика это могло послужить ключом к пониманию смежных истин. А когда открывается одна истина — открываются и сотни других, что приносит неоценимую пользу в культивации.
Чжан Ян просто отказывался верить, что Чи Цзю устоит перед столь лакомым кусочком.
Однако у Чи Цзю не было ни малейшего желания продолжать разговор с этим идиотом. Он всерьёз опасался, что если они продолжат беседу, глупость этого выскочки окажется заразной.
Священное писание Секты Сиюань Сюань? До чего же ценная вещь! Чи Цзю едва сдерживал желание плюнуть Чжан Яну в лицо и спросить: «Твоё хвалёное писание способно за каких-то два года поднять культивацию группы людей с далеко не выдающимися способностями до заоблачных высот? Да так, что некоторые уже добрались до сорока девяти листьев? Ты что, дурак? Оставь это барахло себе! И даже не думай выставлять его напоказ и сравнивать с тем, что даёт нам глава Цинь! Это же просто курам на смех!»
В конце концов, наследие Великого Дао, оставленное Чистокровным Бессмертным Королём, могло бы заложить основу для создания непобедимой Высшей Секты! И пусть глава Цинь ухватил лишь малую часть, это всё равно были крупицы знаний уровня Бессмертного Короля!
Секта Сиюань Сюань из-за одного-единственного ученика с цветным бессмертным истоком была в пух и прах разгромлена Высшей Сектой. Можно было только представить, насколько их священное писание уступало Дао Бессмертного Короля.
К тому же, когда Цинь Хаосюань разъяснял Дао Бессмертного Короля, он передавал саму суть собственного понимания. Его лекции были простыми и доступными для восприятия, что приносило куда больше пользы, чем попытки постичь Дао в одиночку.
— Младший брат Чжан Ян… Серьёзно… Проваливай-ка ты отсюда… — Чи Цзю оставалось лишь устало вздохнуть. Если бы не тот факт, что они оба принадлежали к Залу Гуюнь, он бы уже давно спустил его с лестницы.
В этот момент Чи Цзю искренне посчитал Чжан Яна жалким. Этот придурок так и не раскрыл глаза на реальность и абсолютно не понимал, какая непреодолимая пропасть лежит между ним и Цинь Хаосюанем.
Чжан Ян застыл, словно впервые увидел Чи Цзю. Он не верил собственным ушам. Почему всё идёт именно так? Всё ведь должно было быть совсем иначе!
В мгновение ока все его мысли растрепались на ветру, превратившись в хаос.
— Чжан Ян, прошло уже столько лет. Тебе не кажется, что пора бы уже немного повзрослеть? — раздался голос Цинь Хаосюаня, который уверенно перешагнул через порог двора. — Твоя тупость должна иметь хоть какие-то границы. Я думал, что начав путь культивации и расширив кругозор, ты хоть немного прибавишь в уме… Но почему ты остался точно таким же кретином, каким был в нашей деревне?
Увидев Цинь Хаосюаня, Чи Цзю выдавил горькую улыбку. Его лицо вспыхнуло от стыда, а в душе смешались сожаление и облегчение. Он прекрасно знал, насколько сильно Цинь Хаосюань презирал Чжан Яна, и понимал, что тот наверняка услышал часть их разговора. По счастью, сам Чи Цзю ни на йоту не поддался на уговоры и решительно отгородился от этого безумца.
— Глава Цинь, этот Чжан Ян припёрся ко мне, чтобы через меня переманить наших братьев в серых мантиях с сорока листьями культивации. Но я ему отказал, — поспешно и со всей честностью доложил Чи Цзю, чувствуя лёгкий мандраж.
— Ты… — Чжан Ян лишился дара речи. Он ткнул в Чи Цзю дрожащим пальцем, его брови взлетели вверх, как острые мечи, а лицо исказилось от ярости.
Он и подумать не мог, что Чи Цзю при виде Цинь Хаосюаня мгновенно переменится в лице и так бесцеремонно, в ту же секунду его продаст! Его поведение разительно отличалось от той фальшивой вежливости, с которой он говорил с Чжан Яном. Этот взгляд, это выражение лица… Чи Цзю испытывал к Цинь Хаосюаню искреннее, идущее из самой глубины сердца почтение.
В груди Чжан Яна всё сжалось от обиды! Внутри него бушевало и разрасталось бешеное пламя! Ироничная ухмылка Цинь Хаосюаня казалась ему верхом жестокости и ледяного презрения — она, словно тысячи острых игл, безжалостно вонзалась в его сердце. Ярость, которую он подавлял едва ли не весь день, наконец окончательно вырвалась наружу! Этот гнев было уже не сдержать!
— Цинь Хаосюань, ты, сука, чему лыбишься?! Да, мне приглянулся твой Отряд Кровавых Мантий, и что ты мне сделаешь? — мышцы на лице Чжан Яна перекосило от злости, а в глазах, устремлённых на Цинь Хаосюаня, вспыхнул свирепый блеск. — Да что вообще такое твой Зал Цзыжань? Оставлять этих людей с тобой — всё равно что втаптывать их в грязь. Какое будущее их ждёт под твоим началом? Я делаю это исключительно ради процветания секты…
— Ради процветания секты? — ироничная улыбка на губах Цинь Хаосюаня медленно превратилась в вековую мерзлоту. За сегодняшний день он слышал эти слова уже слишком много раз.
Значит, одной фразы «ради процветания секты» достаточно, чтобы лишить его должности главы Зала Цзыжань?
Одной фразы «ради процветания секты» достаточно, чтобы наплевать на предсмертную волю его мастера?
Одной фразы «ради процветания секты» достаточно, чтобы заваливаться в его Зал Цзыжань и бесстыдно воровать людей?
Какая удобная отговорка!
Раньше он был всего лишь рядовым учеником секты и ради всеобщей гармонии ещё мог раз-другой стерпеть выходки Чжан Яна. Но теперь он — глава Зала Цзыжань, и отныне каждое его действие будет продиктовано исключительно интересами его Зала.
Как глава, он не позволит никому ставить под сомнение свой авторитет, и никому не позволит посягать на блага Зала Цзыжань!
— У меня нет ни времени, ни желания возиться с тобой. Проваливай, — Цинь Хаосюань брезгливо махнул рукой, будто отмахивался от назойливой мухи. — Пошёл вон, вон, вон.
Столь пренебрежительный жест! Столь презрительное отношение! Чжан Ян почувствовал, будто ему на грудь водрузили огромный валун, а от этих слов «пошёл вон» остатки его самообладания окончательно сгорели в адском пламени ярости!
— Пошёл вон? Да какое ты имеешь право гнать меня?! С самого первого дня, как ты переступил порог секты, ты был всего лишь калекой со слабым бессмертным истоком… Ты на хрен никому не сдался, и только поэтому тебя спихнули в этот помоечный Зал Цзыжань…
Голос Чжан Яна так и сочился ядом. Он начал с дефекта бессмертного истока Цинь Хаосюаня, припомнил, как тот оказался никому не нужен…
Каждая его колкость была изощрённо жестокой, он смешал Цинь Хаосюаня с грязью с головы до ног. Чжан Ян сыпал оскорблениями, и на душе у него становилось невыразимо легко: вся та обида и удушающая злоба, что копились в нём на протяжении долгого вечера, наконец излились единым бурным потоком.
— Не думай, что если мы в Зале Цзыжань, я стану тебя бояться! Ты всего лишь ничтожество на стадии тридцати трёх листьев Бессмертного Ростка, я уже сыт тобой по горло! Ну давай! Здесь нет Патриарха, который бы тебя прикрыл! Смелости хватит выйти против меня?!
Чжан Ян гордо задрал голову и вскинул руку, указывая на Цинь Хаосюаня, после чего проорал:
— Глава Зала Цзыжань! Кишка не тонка принять бой?!
Цинь Хаосюань обвёл взглядом бойцов Отряда Кровавых Мантий, которые один за другим начали показываться из своих жилищ, и усмехнулся:
— Ну что, бездельники, небось до смерти хотите посмотреть, как я дерусь? Попрятались там и ждёте зрелищ, долго уже сидите?
Многие бойцы Отряда Кровавых Мантий, тайно прильнувшие к окнам, неловко заулыбались, пооткрывали створки и принялись дружно кивать головами.
Да тут и говорить нечего! Кто бы отказался посмотреть на бой главы Циня? Да ещё и против соперника с серым истоком! В прошлый раз Патриарх прервал их схватку, так что посмотреть толком не удалось.
— Что ж, отлично! Будет вам зрелище! — Цинь Хаосюань неторопливо засучил рукава своей мантии. — Заодно проучу этот «серый исток», чтобы вся секта раз и навсегда уяснила: Цинь Хаосюань из Зала Цзыжань — это вечная легенда. Ну давай, Чжан Ян! Как я колошматил тебя в детстве, так отломаю тебе бока и сейчас!
При упоминании детских побоев на лбу Чжан Яна бешено запульсировали вены. Мысленным усилием он пробудил духовную энергию внутри своего бессмертного истока, и в воздухе соткался исполинский золотой меч. Этот клинок сиял бесчисленными, как песчинки в священной реке, руническими знаками, которые непрерывно вспыхивали и гасли, источая жуткую, первозданную ауру разрушения.
— Техника Великого Меча — Вперёд!
Исполинский золотой клинок с рёвом рассёк пространство, оставляя за собой сеть мелких пространственных разломов, похожих на хлопья пуха. Его мощь была столь сокрушительной, что казалось, он способен пронзить сам небосвод. С пронзительным, оглушительным свистом меч устремился прямо на Цинь Хаосюаня.
В момент удара Чжан Ян уже мысленно похоронил своего врага. Он бросил полный ядовитой злобы взгляд на Чи Цзю, думая про себя: «Ха-ха, ты так отчаянно ластился к Цинь Хаосюаню, как верный пёс, так смотри же, как я прикончу его у тебя на глазах!»
Однако, скользнув взглядом по Чи Цзю, Чжан Ян внезапно осёкся. Чи Цзю тоже смотрел прямо на него, но вместо ответной злобы или страха в его глазах читалось лишь странное, необъяснимое сочувствие.
«Он что, жалеет меня?»
Внутри Чжан Яна шевельнулось нехорощее предчувствие, и в ту же секунду его сердце пропустило удар. Цинь Хаосюань даже не подумал уклониться или защититься — его тело внезапно взорвалось ослепительным сиянием, словно одновременно сдетонировали десятки тысяч солнц.
Бессмертный исток внутри Цинь Хаосюаня пришёл в бешеное движение. Его невероятно мощные, массивные бессмертные листья содрогнулись, и наружу хлынул непрерывный, колоссальный поток духовной энергии, подобный бушующим водам Хуанхэ. Этот поток мгновенно сформировал сокрушительное цунами колоссальной силы.
Один палец!
Цинь Хаосюань просто поднял руку и выставил вперёд один-единственный указательный палец!
Однако он никак не ожидал, что Чи Цзю ушат холодной воды выльет прямо на него!
Ещё мгновение назад он вовсю фантазировал, как Чи Цзю, очарованный его харизмой, бросится убеждать остальных «серых» учеников переметнуться на его сторону.
Но реальность… оказалась слишком сокрушительной пощёчиной!
Какое-то время Чжан Ян просто ошарашенно стоял на месте, уставившись на Чи Цзю остекленевшим взглядом. Он никак не мог взять в толк: он ведь ученик с серым истоком, высокопоставленный и почитаемый гений! Сегодня он переступил через себя и проявил невиданное дружелюбие, так почему же всё пошло наперекосяк? Словно весь мир ополчился против него.
Нет! Это какая-то ошибка! Всё точно должно быть не так!
Чжан Ян силой подавил подступающий гнев и, решив идти ва-банк, твёрдо произнёс:
— Чи Цзю, тебе не придётся помогать мне задарма. На поле боя у Бездны Семи Чжанов я прибрал к рукам великое сокровище, обыскав одного бродячего практика на стадии сорока девяти листьев Бессмертного Ростка. Это священное писание, принадлежавшее Секте Сиюань Сюань. Я уже зазубрил его от корки до корки и освоил процентов на семьдесят-восемьдесят. Как только я полностью постигну его суть, я обязательно поделюсь с тобой этой великой удачей! Ну что скажешь?
На этот раз Чжан Ян действительно не поскупился. Трактаты подобного уровня — колоссальная редкость. Даже во всей их секте подобных насчитывалось от силы два-три экземпляра, и все они хранились у самого Патриарха. То, что ему удалось раздобыть писание Секты Сиюань Сюань с трупа того практика, было невероятным, фантастическим везением.
Изначально Чжан Ян планировал практиковать его втайне и в одиночку, но продвинувшись вперёд, обнаружил, что этот трактат оказался лишь обрывком, незавершённым фрагментом. Именно поэтому он решил проявить «щедрость» и использовать его как наживку для Чи Цзю.
В конце концов, это было священное писание Секты Сиюань Сюань, истинная ортодоксальная духовная техника, вещь редчайшая. Авторами таких трудов являлись мастера с непостижимо глубокой культивацией — практики, познавшие истинные тайны Великого Дао. Даже если это был всего лишь огрызок, возможность постичь и овладеть могущественной духовной техникой всё равно обладала безграничной притягательностью для любого бессмертного.
Особенно учитывая, что эта техника принадлежала чужой секте. Для практика это могло послужить ключом к пониманию смежных истин. А когда открывается одна истина — открываются и сотни других, что приносит неоценимую пользу в культивации.
Чжан Ян просто отказывался верить, что Чи Цзю устоит перед столь лакомым кусочком.
Однако у Чи Цзю не было ни малейшего желания продолжать разговор с этим идиотом. Он всерьёз опасался, что если они продолжат беседу, глупость этого выскочки окажется заразной.
Священное писание Секты Сиюань Сюань? До чего же ценная вещь! Чи Цзю едва сдерживал желание плюнуть Чжан Яну в лицо и спросить: «Твоё хвалёное писание способно за каких-то два года поднять культивацию группы людей с далеко не выдающимися способностями до заоблачных высот? Да так, что некоторые уже добрались до сорока девяти листьев? Ты что, дурак? Оставь это барахло себе! И даже не думай выставлять его напоказ и сравнивать с тем, что даёт нам глава Цинь! Это же просто курам на смех!»
В конце концов, наследие Великого Дао, оставленное Чистокровным Бессмертным Королём, могло бы заложить основу для создания непобедимой Высшей Секты! И пусть глава Цинь ухватил лишь малую часть, это всё равно были крупицы знаний уровня Бессмертного Короля!
Секта Сиюань Сюань из-за одного-единственного ученика с цветным бессмертным истоком была в пух и прах разгромлена Высшей Сектой. Можно было только представить, насколько их священное писание уступало Дао Бессмертного Короля.
К тому же, когда Цинь Хаосюань разъяснял Дао Бессмертного Короля, он передавал саму суть собственного понимания. Его лекции были простыми и доступными для восприятия, что приносило куда больше пользы, чем попытки постичь Дао в одиночку.
— Младший брат Чжан Ян… Серьёзно… Проваливай-ка ты отсюда… — Чи Цзю оставалось лишь устало вздохнуть. Если бы не тот факт, что они оба принадлежали к Залу Гуюнь, он бы уже давно спустил его с лестницы.
В этот момент Чи Цзю искренне посчитал Чжан Яна жалким. Этот придурок так и не раскрыл глаза на реальность и абсолютно не понимал, какая непреодолимая пропасть лежит между ним и Цинь Хаосюанем.
Чжан Ян застыл, словно впервые увидел Чи Цзю. Он не верил собственным ушам. Почему всё идёт именно так? Всё ведь должно было быть совсем иначе!
В мгновение ока все его мысли растрепались на ветру, превратившись в хаос.
— Чжан Ян, прошло уже столько лет. Тебе не кажется, что пора бы уже немного повзрослеть? — раздался голос Цинь Хаосюаня, который уверенно перешагнул через порог двора. — Твоя тупость должна иметь хоть какие-то границы. Я думал, что начав путь культивации и расширив кругозор, ты хоть немного прибавишь в уме… Но почему ты остался точно таким же кретином, каким был в нашей деревне?
Увидев Цинь Хаосюаня, Чи Цзю выдавил горькую улыбку. Его лицо вспыхнуло от стыда, а в душе смешались сожаление и облегчение. Он прекрасно знал, насколько сильно Цинь Хаосюань презирал Чжан Яна, и понимал, что тот наверняка услышал часть их разговора. По счастью, сам Чи Цзю ни на йоту не поддался на уговоры и решительно отгородился от этого безумца.
— Глава Цинь, этот Чжан Ян припёрся ко мне, чтобы через меня переманить наших братьев в серых мантиях с сорока листьями культивации. Но я ему отказал, — поспешно и со всей честностью доложил Чи Цзю, чувствуя лёгкий мандраж.
— Ты… — Чжан Ян лишился дара речи. Он ткнул в Чи Цзю дрожащим пальцем, его брови взлетели вверх, как острые мечи, а лицо исказилось от ярости.
Он и подумать не мог, что Чи Цзю при виде Цинь Хаосюаня мгновенно переменится в лице и так бесцеремонно, в ту же секунду его продаст! Его поведение разительно отличалось от той фальшивой вежливости, с которой он говорил с Чжан Яном. Этот взгляд, это выражение лица… Чи Цзю испытывал к Цинь Хаосюаню искреннее, идущее из самой глубины сердца почтение.
В груди Чжан Яна всё сжалось от обиды! Внутри него бушевало и разрасталось бешеное пламя! Ироничная ухмылка Цинь Хаосюаня казалась ему верхом жестокости и ледяного презрения — она, словно тысячи острых игл, безжалостно вонзалась в его сердце. Ярость, которую он подавлял едва ли не весь день, наконец окончательно вырвалась наружу! Этот гнев было уже не сдержать!
— Цинь Хаосюань, ты, сука, чему лыбишься?! Да, мне приглянулся твой Отряд Кровавых Мантий, и что ты мне сделаешь? — мышцы на лице Чжан Яна перекосило от злости, а в глазах, устремлённых на Цинь Хаосюаня, вспыхнул свирепый блеск. — Да что вообще такое твой Зал Цзыжань? Оставлять этих людей с тобой — всё равно что втаптывать их в грязь. Какое будущее их ждёт под твоим началом? Я делаю это исключительно ради процветания секты…
— Ради процветания секты? — ироничная улыбка на губах Цинь Хаосюаня медленно превратилась в вековую мерзлоту. За сегодняшний день он слышал эти слова уже слишком много раз.
Значит, одной фразы «ради процветания секты» достаточно, чтобы лишить его должности главы Зала Цзыжань?
Одной фразы «ради процветания секты» достаточно, чтобы наплевать на предсмертную волю его мастера?
Одной фразы «ради процветания секты» достаточно, чтобы заваливаться в его Зал Цзыжань и бесстыдно воровать людей?
Какая удобная отговорка!
Раньше он был всего лишь рядовым учеником секты и ради всеобщей гармонии ещё мог раз-другой стерпеть выходки Чжан Яна. Но теперь он — глава Зала Цзыжань, и отныне каждое его действие будет продиктовано исключительно интересами его Зала.
Как глава, он не позволит никому ставить под сомнение свой авторитет, и никому не позволит посягать на блага Зала Цзыжань!
— У меня нет ни времени, ни желания возиться с тобой. Проваливай, — Цинь Хаосюань брезгливо махнул рукой, будто отмахивался от назойливой мухи. — Пошёл вон, вон, вон.
Столь пренебрежительный жест! Столь презрительное отношение! Чжан Ян почувствовал, будто ему на грудь водрузили огромный валун, а от этих слов «пошёл вон» остатки его самообладания окончательно сгорели в адском пламени ярости!
— Пошёл вон? Да какое ты имеешь право гнать меня?! С самого первого дня, как ты переступил порог секты, ты был всего лишь калекой со слабым бессмертным истоком… Ты на хрен никому не сдался, и только поэтому тебя спихнули в этот помоечный Зал Цзыжань…
Голос Чжан Яна так и сочился ядом. Он начал с дефекта бессмертного истока Цинь Хаосюаня, припомнил, как тот оказался никому не нужен…
Каждая его колкость была изощрённо жестокой, он смешал Цинь Хаосюаня с грязью с головы до ног. Чжан Ян сыпал оскорблениями, и на душе у него становилось невыразимо легко: вся та обида и удушающая злоба, что копились в нём на протяжении долгого вечера, наконец излились единым бурным потоком.
— Не думай, что если мы в Зале Цзыжань, я стану тебя бояться! Ты всего лишь ничтожество на стадии тридцати трёх листьев Бессмертного Ростка, я уже сыт тобой по горло! Ну давай! Здесь нет Патриарха, который бы тебя прикрыл! Смелости хватит выйти против меня?!
Чжан Ян гордо задрал голову и вскинул руку, указывая на Цинь Хаосюаня, после чего проорал:
— Глава Зала Цзыжань! Кишка не тонка принять бой?!
Цинь Хаосюань обвёл взглядом бойцов Отряда Кровавых Мантий, которые один за другим начали показываться из своих жилищ, и усмехнулся:
— Ну что, бездельники, небось до смерти хотите посмотреть, как я дерусь? Попрятались там и ждёте зрелищ, долго уже сидите?
Многие бойцы Отряда Кровавых Мантий, тайно прильнувшие к окнам, неловко заулыбались, пооткрывали створки и принялись дружно кивать головами.
Да тут и говорить нечего! Кто бы отказался посмотреть на бой главы Циня? Да ещё и против соперника с серым истоком! В прошлый раз Патриарх прервал их схватку, так что посмотреть толком не удалось.
— Что ж, отлично! Будет вам зрелище! — Цинь Хаосюань неторопливо засучил рукава своей мантии. — Заодно проучу этот «серый исток», чтобы вся секта раз и навсегда уяснила: Цинь Хаосюань из Зала Цзыжань — это вечная легенда. Ну давай, Чжан Ян! Как я колошматил тебя в детстве, так отломаю тебе бока и сейчас!
При упоминании детских побоев на лбу Чжан Яна бешено запульсировали вены. Мысленным усилием он пробудил духовную энергию внутри своего бессмертного истока, и в воздухе соткался исполинский золотой меч. Этот клинок сиял бесчисленными, как песчинки в священной реке, руническими знаками, которые непрерывно вспыхивали и гасли, источая жуткую, первозданную ауру разрушения.
— Техника Великого Меча — Вперёд!
Исполинский золотой клинок с рёвом рассёк пространство, оставляя за собой сеть мелких пространственных разломов, похожих на хлопья пуха. Его мощь была столь сокрушительной, что казалось, он способен пронзить сам небосвод. С пронзительным, оглушительным свистом меч устремился прямо на Цинь Хаосюаня.
В момент удара Чжан Ян уже мысленно похоронил своего врага. Он бросил полный ядовитой злобы взгляд на Чи Цзю, думая про себя: «Ха-ха, ты так отчаянно ластился к Цинь Хаосюаню, как верный пёс, так смотри же, как я прикончу его у тебя на глазах!»
Однако, скользнув взглядом по Чи Цзю, Чжан Ян внезапно осёкся. Чи Цзю тоже смотрел прямо на него, но вместо ответной злобы или страха в его глазах читалось лишь странное, необъяснимое сочувствие.
«Он что, жалеет меня?»
Внутри Чжан Яна шевельнулось нехорощее предчувствие, и в ту же секунду его сердце пропустило удар. Цинь Хаосюань даже не подумал уклониться или защититься — его тело внезапно взорвалось ослепительным сиянием, словно одновременно сдетонировали десятки тысяч солнц.
Бессмертный исток внутри Цинь Хаосюаня пришёл в бешеное движение. Его невероятно мощные, массивные бессмертные листья содрогнулись, и наружу хлынул непрерывный, колоссальный поток духовной энергии, подобный бушующим водам Хуанхэ. Этот поток мгновенно сформировал сокрушительное цунами колоссальной силы.
Один палец!
Цинь Хаосюань просто поднял руку и выставил вперёд один-единственный указательный палец!
Закладка