Глава 224. Что-то рассеивается, что-то остается (2) •
Он не мог вспомнить.
Ничего не приходило в голову.
Когда, где, почему.
Когда они успели стать «парой»?
«Нуна была в плену у Чеон Доюна… Я спас ее с помощью Разверзшегося Неба… А потом…»
А потом.
Что произошло после этого?
— … Ах.
Он корчился, дергая себя за волосы.
Сколько бы он ни думал, сколько ни вспоминал, он не мог вспомнить событий с того дня.
«Я признался нуне? Или нуна мне?»
Он не был уверен.
В глубине души он знал, что они испытывают чувства друг к другу с самого детства.
Но из-за их глубокого знакомства они не решались торопиться стать чем-то большим.
«Мы с ней… мы вместе?»
Голова болезненно пульсировала.
Было такое ощущение, будто он пытался понять диафильм с пропущенными кадрами.
Охваченный ужасным и внезапным чувством дискомфорта, он почувствовал тошноту.
— Оджин?
Ха Ын с озабоченным выражением лица погладила Оджина по спине.
— В чем дело?
— … Ни в чём.
— Ни в чём? Твое лицо изменилось, как будто ты только что съел карри из рыбьей головы.
Ха Ын сморщила лицо.
— Мне позвать врача?
— Я в порядке.
Оджину удалось выровнять резкое дыхание и покачать головой.
Холодный пот стекал по спине.
Боль от полного стирания части его памяти была сильнее, чем боль от отрубания конечностей.
— …Нуна.
— Хм?
— Я тебе нравлюсь?
— Чт-что?
Пораженная его внезапным вопросом, Ха Ын вскочила с удивленным выражением лица.
— Поч-почему ты вдруг спрашиваешь что-то подобное?
Ха Ын несколько раз тыкнула его в бок, когда ее щеки стали красными, как и ее волосы.
Она посмотрела вниз, бессмысленно постукивая кончиками пальцев ног по земле.
— Ну… К-конечно, ты мне нравишься. Я… я твоя девушка… в конце концов?
Когда она ответила, лицо Ха Ын покраснело от смущения. Она сузила глаза и уставилась на него.
— Подожди, а с чего ты вдруг такое спрашиваешь, придурок? Хм? Ты хочешь, чтобы нуна умерла от смущения?
Ха Ын сердито схватила его за голову и ударила кулаком по голове.
— … Ясно.
Он забыл, но она все еще помнила.
Тот день, когда они подтвердили свои чувства друг к другу, которые давно сдерживали.
Тот день, когда они разделили тела, шептали друг другу слова любви.
Воспоминания о днях, которые он уже не мог вспомнить.
Она была единственной, кто помнил.
Единственной, кто за них держался.
Единственной, кто сохранил им жизнь.
Она будет продолжать жить с этими воспоминаниями.
— … Я вернусь через некоторое время.
— А? Куда ты идешь?
— Просто хочу подышать свежим воздухом.
Оджин пожал плечами и поднялся с кровати.
— Хочешь, чтобы я пошла с тобой?
— Нет, мне есть над чем подумать.
— Боже, что с тобой происходит? Ладно, иди подыши свежим воздухом.
— Ага.
Надев тапочки из-под кровати, он поспешно вышел на улицу.
*Топ, топ, топ, топ!*
Он побежал по больничному коридору.
Он нажал кнопку лифта, но он не поднялся, возможно, из-за того, что его ждало много пассажиров.
— Хаа, хаа!
Он поднялся по запасной лестнице, тяжело дыша.
Он побежал вверх по лестнице, как будто летал.
Он заметил плотно запертую дверь на крыше.
*Бам!*
Голыми руками он выломал замок и распахнул дверь на крыше.
— Блах!
Каша из морского ушка, которой его кормила Изабелла, расплескалась по крыше больницы.
— Блять, блять, блять, блять, бляяять!
*Бам*
Он ударил кулаком по перилам, выкрикивая проклятия.
— Хаа, хаа!
Голова кружилась.
Было такое ощущение, будто его жизнь была стерта.
Разрозненные воспоминания мучили его.
— Ах, угх.
Дрожащими руками он ощупал левую часть груди.
Стигма Лиры, выгравированная на его груди.
Черное Небо, предположительно дремлющее внутри него.
«Если я продолжу использовать Разверзшееся Небо с этого момента…»
Исчезнет ли его существование навсегда?
Ничего не помнящий, не способный никого вспомнить, все воспоминания до сих пор будут стерты.
Станет ли он совершенно другим существом?
— Хаа, хаа, хаа!
Его конечности дрожали перед лицом надвигающегося страха.
Его зубы нервно стучали.
Он мог вынести любую боль.
Он мог выдержать любые муки.
Но.
Но.
Но.
Это.
— Черт возьми, черт возьми!
Слезы текли по его щекам.
Он знал.
Он знал, что побочным эффектом «Разверзшегося Неба» была потеря памяти.
Но в уголке его сознания закралась самодовольная мысль, что «возможно, это только затуманит старые воспоминания».
Те воспоминания, которые в любом случае естественным образом исчезнут со временем.
Он надеялся, что исчезнут только те воспоминания, которые можно забыть без последствий.
«Ты идиот.»
Ненависть к себе начала одолевать его.
Оджин прислонился к перилам и оперся на них спиной.
Он крепко обнял свои жалко трясущиеся ноги.
Спрятав лицо между ног, он продолжал думать.
«Я не знал.»
Пока Ха Ын не рассказала ему сама о том, что они были «парой» он полностью забыл воспоминания о том, что был с ней в отношениях.
«Но.»
Ему не показалось это странным.
Он даже не чувствовал себя неловко по этому поводу.
Как будто так было всегда, он, естественно, забыл о своих отношениях с ней.
Если так…
С этого момента каждый раз, когда он будет терять воспоминания, разве он не сможет даже осознать, какие воспоминания он потерял?
— Что, если…
Если бы все воспоминания о Ха Ын исчезли.
Принимая это как «естественное».
— …
Рука, обнимавшая его ногу, слабо задрожала.
Мысль о том, что он живет нормально, даже не вспоминая Ха Ын, снова вызвала у него тошноту.
«Должен ли я… с этого момента избегать использования Разверзшегося Неба?»
Небесный Демон.
Трансцендентный, нацеленный на его Чёрное Небо, наверняка приблизится.
Сможет ли он встретиться с этим Трансцендентным, не используя «Разверзшееся Небо»?
Нет, ему даже не нужно было думать о Небесном Демоне.
Даже одна Касия была достаточно сильна, и у него не было возможности справиться с ней без Разверзшегося Неба.
«И это, наверное, еще не все.»
По сути, врагами человечества были монстры Царства Демонов, а не Организация Черной Звезды.
Хотя их активность в последнее время снизилась, что если Именованные снова станут активными?
Если бы «короли», правящие Царством Демонов, пришли на Землю?
Сможет ли он защитить своих близких среди всех этих невзгод, не используя «Разверзшееся Небо»?
— Ха, ха.
С губ Оджина сорвался глухой смех.
Он знал.
Теперь, когда он знал о существовании Разверзшегося Неба, в конце концов наступит день, когда ему придется использовать его снова.
«А потом.»
Они будут стерты.
Забыты.
Счастливые воспоминания, болезненные воспоминания, злые воспоминания, грустные воспоминания.
Одно за другим все исчезнет.
И наконец.
— … Я не могу.
Его голос был сдавленным рыданием.
Слезы катились по его щекам, промокая одежду.
— Этого… не может случиться.
Если бы все воспоминания были стерты начисто, если бы некому было их помнить или вспоминать, мог бы он по-прежнему считать себя тем же человеком?
Не стал бы он просто другим существом, носящим имя Гвон Оджин?
— Если это произойдет, я…
Удушающее ощущение.
Когда его разум опустел, глубокий страх охватил его, как яд.
*Вуш!*
Именно тогда.
Кулон на его шее заблестел.
[Мое дитя! Я слышала от Денеба, что ты благополучно вернулся!]
Вега выскочила из кулона и с шумом вылетела.
[Хах?]
Почувствовав что-то неладное, Вега подняла голову.
Она подлетела к Оджину, который, прислонившись к перилам, свернулся клубком.
[В чем дело?]
— Ни… в чём.
[Давай. Я ясно вижу пятна от слез.]
Вега строго прищурилась.
[Тебе где-то нездоровится?]
— Нет, я просто вспоминал тяжелые времена из Царства Демонов.
[… Вот как?]
Вега с грустным видом погладила Оджина по волосам.
[Не волнуйся. Разве я не здесь?]
Оджин тупо смотрел, как Вега гладит его по волосам.
— Вега.
[Да? Что такое?]
— Ты забыла все воспоминания из прошлой жизни, верно?
[… Верно.]
— Что ты почувствовала, когда мы впервые поговорили? У тебя не было таких воспоминаний, а у меня были.
[Хм.]
Вега скрестила руки на груди, глубоко задумавшись.
После долгого молчания она медленно открыла рот.
[Сначала я подумала, что ты несешь чушь.]
— А потом?
[Разве ты не говорил, что у нас была глубокая связь в прошлой жизни? Но у меня не было таких воспоминаний, так что… было странно пусто.]
Пусто, да.
[Но сейчас со мной все в порядке.]
— Теперь ты… в порядке?
[Даже если воспоминания сотрутся, то, что произошло, не исчезнет, верно?]
— …
Оджин не мог сразу ответить.
Потому что то, что произошло между ней и ним, на самом деле не «произошло» вообще.
[Закрой на мгновение глаза.]
— Глаза?
[Быстрее.]
После ее слов он закрыл глаза.
*Вуш!*
Наряду со звуком вибрирующего света он почувствовал мягкое прикосновение двух рук, нежно обнимающих его.
Это было не кукольные руки, а руки взрослой женщины.
— Вега?
[То, что ты меня не видишь, не означает, что меня нет рядом с тобой, верно?]
— …
Ах, она была права.
По ее словам, даже если воспоминания сотрутся, то, что произошло, не исчезнет.
Даже если он забудет все свои воспоминания о Ха Ын, Ха Ын останется рядом с ним, как и сейчас.
«Но.»
Оджин прикусил губу.
Она искренне верила лжи, которую он случайно сказал, ложным воспоминаниям, ложным отношениям, ложным воспоминаниям.
Она лелеяла это в своем сердце как нечто, что не «исчезло».
А что будет с ним?
Что бы с ним случилось, если бы все его воспоминания были стерты?
Будет ли он жить, веря в то, что произошли несуществующие вещи, как она?
— Что, если… то, что произошло, было ненастоящим?
[Что ты имеешь в виду?]
— Как бы ты себя чувствовала, Вега… Если бы мы с тобой на самом деле никак не были связаны в нашей прошлой жизни?
[Что…]
Глаза Веги задрожали.
[Это было бы… по-настоящему грустно и душераздирающе.]
Она нежно улыбнулась, поглаживая волосы Оджина.
[Но я полагаю, это не имело бы значения.]
— Это… не имело бы значения?
[То, что я знаю сейчас, — это не твое прошлое «я», а твое настоящее, верно?]
Нежная рука обняла его.
[Я люблю тебя настоящего.]
— …
[Ах! Нет, не в романтическом смысле! Т-точно! Я люблю тебя как своего ребенка!..]
— Вега.
Эмоции, которые он сдерживал, взорвались, как внезапный порыв, и он заплакал.
Не говоря ни слова, Оджин крепко обнял Вегу и уткнулся головой ей в плечо, рыдая.
[Ох?]
Вега тупо смотрела, как рыдает Оджин, а затем молча обняла и его.
[Я не знаю, почему ты плачешь.]
Нежная рука погладила Оджина по спине.
[Не волнуйся.]
Ее голос, эхом отдававшийся в его сознании, прогнал страх, пожирающий его тело.
[Все будет в порядке.]
Тихий шепот тепло окутал Оджина, пока он плакал.