Глава 262.2. Выбор (2) •
— Не скучала по мне?
Императрица в своей королевской тиаре широко улыбалась. В этих глазах больше не было разума, пропавшего из-за безумия.
Императрица пнула Чейзера в спину. Я не смогла устоять под его весом и села.
Затем я почувствовала взгляд, опущенный на меня.
— Яна!
Раздался отчаянный голос Рикдориана. Когда я отвела глаза, то заметила, как он бежит ко мне.
Вскоре Рикдориан выскочил против императрицы, и с другой стороны раздались голоса Франсии и Ленага. Но они не смогли до меня добраться.
Шорох, шорох!
Цепи, протянувшиеся из пола, сковали их по рукам и ногам.
— Ха, ха-ха? Ха-ха-ха! Ты тут была? Ха-ха!
Хотя императрица как будто сошла с ума, здесь же были три розы. И все же Франсия и Ленаг были скованы и не могли двигаться.
— Ха, ха-ха. Ха-ха-ха.
Императрица, смеясь, топнула ногой. Цвет ауры, окружающей огромный магический круг, тут же изменился. Это был зловещий темно-фиолетовый.
— Я тысячу лет ждала, а?
Бесчисленные стаи летучих мышей появились с потолка и накрыли могильный камень. Одновременно с этим, словно разрастающаяся плесень, темно-фиолетовые пятна стали распространяться, как зараза.
Стук!
Не успела я заметить, как императрица скрестила мечи с Рикдорианом. Нет, оружием императрицы был не меч. Это был черный кнут, похожий на лозу.
— У кого тут есть неповрежденные воспоминания на тысячу лет назад? У меня!
Рикдориан стиснул зубы и выхватил кнут императрицы.
— Дай мне ту силу! Она моя! Ха-ха-ха! Теперь Всемогущая роза будет моей, не на половину. Моей! Моей! Я стану богом!
И тут бесчисленные летучие мыши обрушились на него. Однако под их горящей алой силой она полыхала или съеживалась.
Тем временем я поспешно осмотрела Чейзера, который упал на меня. Его белая рубашка была уже в пятнах крови так, словно была алой с самого начала. Я ничего не знала в медицинском уходе, но рана была серьезной.
…нет, после того, как человека ударили в сердце, выжить невозможно.
— …Яна.
Чейзер попытался двинуть рукой. Однако его попытки ограничились очень слабым движением.
Я сжала зубы.
— Не двигайся. Если хочешь, чтобы Белая роза тебя вылечила.
Затем Чейзер рассмеялся. И у него полилась кровь.
— Ха-ха-ха, ты пытаешься меня спасти? Мне так не кажется.
Затем он встревоженно попытался шевельнуть рукой.
— …кто об этом не знает?
Я прикусила губу. Сила вернулась, но по какой-то причине она не достигала Франсию и Ленага.
Должно быть, дело было в той темно-фиолетовой цепи, которая привязывала их друг к другу.
Мне двинуться самой? Ситуация была безнадежная. Я заметила, что, как только дверь распахнулась, внутрь ворвались императорские рыцари. К счастью, на двери моя сила сработала. Рыцарей отрезала голубая стена, они больше не могли войти.
— Ты… зачем ты меня спасла?
В этот мимолетный момент, когда опутанный этой странной силой кинжал нацелился на меня, не на Чейзера, я, отдав всю силу, чтобы вернуть силу Рикдориану, не смогла остановить или избежать этого.
— …потому что, ты ценна.
Рука Чейзера двинулась ко мне всего на чуточку ближе. Я не взяла его за эту руку.
— Так подумай! Зачем ты связываешь меня?
От него лилась давно сдерживаемая обида. Сейчас я даже не поняла, что не так. Чейзер, сглатывая кровь, рассмеялся.
— Так, чтобы только у меня получалось тебя видеть. Потому что мне хочется.
— …и ты безумная, — раздался слабый ответ.
Я тут же сильно прикусила губ.
— Хватит, хватит…
Рука Чейзера шевельнулась еще чуть-чуть. И все же между ним и моей рукой еще оставалось какое-то расстояние.
— Живи.
Я крепко сжала кулак.
— Живи и плати за свои грехи. Я не терплю, когда такие, как ты, выворачиваются под предлогом смерти.
Я ненавижу тебя и негодую. Я никогда не смогу избавиться от этого чувства. Хотелось бы мне просто сказать тебе, чтобы ты умер!
Если бы только этот человек не спас меня от стольких покушений в особняке Домулит…
Могло ли мне быть боле удобно не любить этого человека и быть к нему равнодушной?
Смех, злость и отчаяние.
В итоге я рассмеялась.
С другой стороны, понемногу я поняла. Вероятно, Голубая роза создана такой, что она не может отвернуться от всех роз.
Квадрат, выгравированный на могильном камне, по розе на каждой вершине, соединенные линией, ведущей в центру, к Голубой розе.
Не значит ли эта линия, что меня и его невозможно разлучить?
— Живи.
Блеск его жизни, угасающей каждый миг.
— Живи.