Глава 254.2. Запрет, что никогда не снимут (2) •
У меня не было ни объяснения, ни причин. Франсия тоже меня ни о чем не спросила. Напротив, она как будто что-то угадала.
— Черная роза, тот ублю… нет, тот парень. Что он сделал? Это ведь снова он, да?
Вместо того, чтобы рассказывать, отчего я плакала, я вынуждена была рассказать ей, что случилось за эти три дня. Даже то, что меня посадили в тюрьму вместе с Рикдорианом и Чейзером.
— И правда, мерзавец.
Франсия сильно прикусила большой палец. Эта привычка у нее проявлялась, когда она была озадачена или волновалась.
— Я так и знала, что начнутся какие-то странности. Клятый ублюдок. С нами уже императрица враждует, а он даже сюда сунулся.
Кажется, что Франсия изо всх сил пыталась говорить вежливо в моем присутствии, но она разволновалась и не справилась.
Также Франсия коротко объяснила мне ситуацию.
Изначально она и Ленаг решили разными путями добраться до Камбракама и встретиться там. И им удалось спокойно встретиться, но вскоре после этого императрица взяла своих рыцарей и вторглась сюда. Она сказала, что императрица правда походила на сумасшедшую.
Эти двое, уже услышавшие объявление императрицы о своем участии в начале фестиваля роз, сочли слова императрицы: «Я прибыла сюда по просьбе Голубой розы» — подозрительными. Они подумали, что я бы такого не сказала.
Она вдоем притворились, что охраняют это место, согласно приказам императрицы, хотя на самом дее тайком прощупывали систему наблюдения, тем временем появилась я, и теперь мы оказались здесь.
— Императрица сказала, что Черная роза примчался сюда нанести сестре вред. Поэтому мы вынуждены защищать тебя вместе. Он — наш общий враг.
В холодно блестящих глазах Франсии не было никакого уважения к императрице.
— Это даже не смешно. Она тоже наш враг.
К счастью, никто не стоял у нас на пути. Все, благодаря тому, что Франсия повела нас пустынной тропой.
Она сказала, что с тех пор, как благородных пленников перевели в другую камеру, прошло уже много времени. Кажется, императрица тоже знала о пещере под Камбракамом.
«Она никак не могла об этом не знать…».
Я выслушала Франсию и взяла себя в руки. Чтобы лицо не дрожало, я несколько раз его протерла.
Конечно, это не значило, что я не была взволнована. Мое сердце по-прежнему беспокойно колотилось.
Я крепко зажмурилась.
Там, откуда я родом, таких историй было много. Историй о смерти и возвращении к жизни. Историй о реинкарнации в ином мире.
Однажды человек просыпается и обнаруживает, что попал в книгу, которую читал.
Главная героиня, став Алисой в Стране Чудес, привыкала к миру без труда. Порой эти персонажи были сиротами, порой — погибали в автокатастрофах, порой — умирали от болезни.. Как будто автор принимал все меры, чтобы главный герой ни о чем не пожалел.
Но, что же насчет меня?
Увы, но я жила и в ус не дула, а потом стала попаданкой и на пять лет забыла о своей тоске.
Главная героиня, которая не могла избавиться от тоски, тонула в ней. Как Дороти, а не Алиса, искавшая приключений в Стране Чудес, она тосковала по уютному дому.
А теперь, как Дороти, я не решалась щелкнуть каблуками.
Когда память вернулась ко мне, от мысли от того, что всю мою жизнь забрали, стало ужасно больно. Я больше ничего не видела.
Но теперь?
— Сестра?
Франсия замерла. Я больше не шла. Я помедлила и удивленно склонила голову.
Если я решу вернуться, то мои розы слепо пойдут за мной. Мои розы.
— Должно быть, Рикдориан переместился куда-то в другое место. Мы должны найти его.
— Если мы говорим об эрцгерцоге, с ним все будет в порядке. Что такое?
— …состояние здоровья Рикдориана какое-то странное. У него сильный жар.
Теперь не время было поддаваться цунами воспоминаний. Я силком подавила их и взяла себя в руки.
— Жар? Не может такого быть.
Франсия нахмурилась, склонив голову.
— Этого человека обычной болезни не взять. Как серьезно он ни был бы ранен, он быстро поправится.
Голос Франсии, объяснявшей, каков из себя Рикдориан, звучал приятно. Хотя она его ненавидела, казалось, она в него верила.
— Это…
Я не решалась ответить. Если так подумать… Пудинг ведь тоже хотел мне что-то рассказать. Очевидно, он позвал меня перед самым перемещением.
«Пудинг».
Я быстро позвала его, но не услышала ответа.
Пока что Франсия отвела меня к Ленагу. Вероятно, она заметила серьезность на моем лице и поэтому пошла быстрее прежнего.
Пройдя некоторое время, я вдруг услышала слабый стон внутри.
— Человек…
Это был Пудинг. Не останавливаясь, я быстро ответила:
«Что происходит, что ты пытался сказать? Почему такой тихий голос? Ты все еще восстанавливаешься?»
Я много чего хотела бы сказать. Почему-то это было вызвано необъяснимой тревогой. Каждый раз, как я себя так чувствую, происходит что-то плохое…
Бах-бах.
Мое сердце билось не в такт.
— Человек, кажется, ты должна знать… мяу.
«Знать что».
— Запрет был снят. Он умирает, мяу.
Как странно. Голос Пудинга звучал слишком слабо для идущего на поправку божественного стража.
— Состояние настолько плохое, что лучше ему не станет…
«Что?» — спросила я, хотя, кажется, я уже это знала. Меня даже не нужно было спрашивать, кажется, я задрожала. Отвечая на мое волнение, он сам сказал:
— Жизнь Алой розы коротка, мяу.
Тут мне пришлось остановиться. Я даже не услышала, как Франсия зовет меня.
«Когда?»
Наконец, после минутного молчания тяжелый голос юного божественного стража глубоко отдался в моей груди:
— …сегодня, мяу.