Глава 243.1. Пожалуйста, только меня (1)

Я встретила главного героя в Тюрьме

Я сжала губы.

Ответ был уже внутри меня, но язык не позволял мне так легко произнести эти слова. Это было непросто, потому что ответить ему было тяжело.

Что-то странное было в его поведении. Он убьет Чейзера, если я захочу?

— Кто убьет его, если не я?

Рикдориан моргнул. Казалось, будто в его взгляд примешивается сомнение.

— Ты правда хочешь ударить его кинжалом?

— Да.

Мой ответ прозвучал легко, как обещание, хотя больше напоминал достижение, которое я долго пыталась взять.

— Как пожелаешь.

Правильно это или нет, никак не было связано с его ценностями.

— Все, что прикажешь. Даже если я умру, я буду защищать тебя.

Что-то тут не так. Я люблю, когда он стесняется.

Я люблю его, когда он не знает, что сказать. Но он был большим, чем возлюбленным, который любит в равной степени…

— На самом деле, Рикориан…

Я зала, что у него зуб на Чейзера. Я не собиралась разжигать эту обиду, прощать или мстить. Я знала, что за ненависть он питает, но откладывала его решение, поскольку его намерения были ясны.

Тишина сковала мои губы, как мороз. В этом молчании подул ветер.

— Ты спросил меня, не хочу ли я его убить, верно? Если я отвечу, что хочу, кровь окажется на твоих руках.

С этими словами я взяла его за руку.

— Почему?

— Ведь так… хочешь ты.

— Просто из-за любви ко мне — тебе нельзя полагаться на меня во всем.

Я схватила его за руку и заставила склониться ко мне. Улыбка закралась на мои губы.

— Не оглядывайся.

Голубые глаза, вздрогнув на мгновение, снова посмотрели на меня. Вспоминая, каким он был, когда похитил меня, могу сказать, что добрым по отношению к другим он не был.

— Как свобода, которой я научила тебя в тюрьме. Почему ты сам хочешь держать себя на привязи.

— Я согласен и на привязи, если привяжешь ты.

— Ты считаешь, мне понравится послушание, к которому я и не думала прибегать? Зачем тебе пачкать руки в крови из-за моих решений?

— Яна…

— Я еще не договорила…

Рикдориан вздрогнул, услышав спокойное и небрежное замечание. Я сказала четко, чтобы он услышал:

— Я не буду тебя ненавидеть, даже если ты станешь решать сам.

Я любила Рикдориана, а не Розу, запутавшегося в своих отношениях. Хотя любовь роз была сильна, я хотела равных отношений, а не любви, в которой один подчиняется.

— Ты говорил, что любишь меня не потому, что я — Голубая роза, а потому, что хочешь этого сам.

Хотя он и стал обычным взрослым, я понимала, почему он так поступает. Почему он сейчас считает послушание лучшей добродетелью.

Он думал, что ради любви, вполне естественно отказываться от своей воли. Я знаю, почему он мог поступать только так.

— Больше не отступайся от своей воли.

Я схватила его за щеку.

— Ты можешь сказать мне, чего ты хочешь.

— Но что, если это Яне не понравится? Что, если ты перестанешь любить меня?

Его лицо омрачилось, словно он собирался заплакать.

Конечно, я буду любить тебя, что бы ни случилось, но…

— Яна. Порой мне страшно. Мне страшно, что однажды ты отстранишься от меня. Я хочу, чтобы ты не смотрела на других.

Его самые потаенные чувства наконец-то вырвались наружу.

— … ты ревнуешь?

— Да. Сильно.

Я чувствовала это по звону в ушах.

— Прошу, скажи мне, Яна… Как мне совладать с этими чувствами?

Его большие глаза и все тело молили о любви.

— Я знаю, что это жадность. Прошу, люби только меня.

Я взглянула на него и поспешно кивнула.

— Да. Ты уже это делаешь. Не плачь. Ладно?

— Хуф-ф, не оставляй мою руку… более пяти секунд…

— Хм, не буду. Что-нибудь еще?

— Глаза, ху… не больше, чем на десять секунд…

— Поняла. Постараюсь в них не смотреть.

— Восемь секунд…

— Ха… Правда? Восемь секунд? Я никогда не считала… Постараюсь и этого не делать.

Мужчина передо мной был, как потерянный ребенок. И все же он крепко держал меня за руку, не желая выпускать. Стремление к нежности даже в глазах любимой все равно наносило ущерб этим кривым отношениям.

Тем не менее, этого не было заметно.

— Мои чувства не так слабы, чтобы у меня получалось не любить тебя за то, что ты совершаешь поступки, которые мне не по нраву. За кого ты меня принимаешь?

Я больше ничего не смогла сказать, потому что понимала, что это — несуразная ревность. Тем не менее, когда он вытер слезы, я заговорила снова:

— Почему ты вдруг лишился уверенности в себе?

— Не вдруг.

— Мне и таким ты нравишься.

— …

— Я думала об этом, но мне не кажется, что здесь есть что любить.

Я потрепала его по щеке и поднялась на цыпочки. Мои губы слегка касались его.

— Но, когда ты так выглядишь, мне это нравится. Мне кажется, это и есть любовь. Не волнуйся.