Глава 229.1. Я отдам тебе это (1) •
Я выпустила руку Чейзера. Затем беспечно покачала головой.
— А, это неважно.
Как будто не имело значения, поедет он или нет. И, когда я опустила руку, он схватил мою.
— Яна, можешь делать, что хочешь.
— …
— Не отпускай меня.
Чейзер сжал мои руки и тихо зашептал. Сильная рука сжала мою талию. Он склонил голову и зашептал мне прямо на ухо.
— Если ты это сделаешь, меня обманет что угодно.
В его голосе звучал слабый смешок. Одновременно с этим, отсмеявшись, он как будто вздохнул.
— Я все выслушаю.
Я медленно подняла глаза и посмотрела за его плечо на подчиненного. Взглянув, Чейзер рефлекторно приоткрыл губы.
— Герцог.
Чейзер, не глядя на подчиненного, ответил:
— Поезжай.
Сказал он и медленно повернул голову.
— Возьми первый батальон.
— Есть! Понял!
У подчиненного на мгновение появилось непонимающее выражение на лице, но все его сомнения стерли слова Чейзера. Он сказал так, словно все понял.
Первый батальон — самые выдающиеся рыцари под командованием Чейзера. В частности, среди людей им не было равных. Потому что они вели себя, как свора диких псов.
Я глубоко вздохнула, ведь я видела, как они встречались и расправлялись с вторженцами рядом с Чейзером. Все ли в порядке будет с рыцарями Джайра и Франсии?
С ними все будет хорошо.
Бум-бум.
Словно это произошло, чтобы успокоить тихо забившееся сердце, я уловила мягкий поток энергии внутри. Это была энергия Пудинга. Я улыбнулась, он как будто вылизывал тыльную сторону моей ладони.
«Спасибо».
Затем дверь закрылась, и в комнате остались только я и Чейзер.
Я услышала снаружи поспешные шаги. Вероятно, это были рыцари, ожидавшие перед моей комнатой.
Затем суматоха улеглась, и наступила тишина.
Моя рука все еще лежала в руке Чейзера. Почему-то комната казалась просторнее обычного. Наши взгляды встретились.
— Ты ничего не хочешь?
Чейзер сказал нечто из ряда вон.
Чего я хочу. Чего я желаю.
Весьма странно, что Чейзер и Рикдориан спрашивали меня об одном и том же. Однако, когда я говорила о желании, противоречащем их воле, они реагировали по-разному.
Потому что Рикдориан, плача, прислушивался, а Чейзер прислушивался, но избирательно. И именно он заставил меня сдаться.
Тогда я хотела, чтобы я могла прогуливаться в саду.
— Зачем. Ты достанешь мне кучку мировых сокровищ?
Затем он набил особняк доверху диковинками, какие больше никогда не увидишь.
— Нет ничего, что я не смогу сделать для тебя, если ты пожелаешь.
Он сказал, что это подарок для меня.
— Ты убрал все мои вещи в подвал?
Тут я никак не могла не услышать мягкий, словно пытающийся успокоить меня, голос. Даже сейчас он пытался меня утешить.
— Убрал. В кладовую.
Он склонил голову и ласково улыбнулся.
— Поэтому ты можешь взять их, когда захочешь.
Чейзер многое мне дарил, но большая часть этого вернулась в кладовую. Дело было в том, что я этим не пользовалась и была к дарам равнодушна. И я убедилась, что сегодня все так же, как и раньше.
Тиара тоже была на прежнем месте. К счастью, я уже бывала в кладовой. Пока я хожу в особняке, то могу попасть куда угодно.
Чейзер разрешил мне входить в свою комнату и выходить из нее. Как будто не имело значения, чем я занимаюсь, если я здесь. Хотя тут и копились секреты Домулита, он был бы рад подарить их мне, если бы я захотела.
В веренице бесчисленных дней, когда Чейзер меня одаривал, я запомнила тот день, когда он принес тиару императрицы.
Она тебе идет. Как и следовало ожидать, она должна быть твоей».
Тогда, когда он так радовался, будто короновал меня.
Если все останется так же, то мой план удастся. Проверив все, я медленно подняла голову.
«Все, что осталось…»
Я собираюсь вырубить этого парня. Я размышляла пару дней.
«Колоть надо в шею или запястье».
Должны быть другие места, где видно кровеносные сосуды. Я слышала, что, если уколоть туда, где кожа толще, толку не будет. После долгих раздумий я все же решила, что открытая шея — самое легкодоступное место.
Его запястья всегда были прикрыты рукавами пиджака. Так как же мне вонзить шприц в его шею?
Сначала я попробовала пару раз, пока этот человек спал.
Однако после того, как все попытки провалились, я лишь поняла одну вещь: он не расслаблялся ни на мгновение.
Я слабо выдохнула.
— Брат.
Когда я шевельнула рукой, Чейзер мягко наклонился, словно бабочка, привлеченная цветком. Он и я оказались очень близко друг к другу. Сидя на диване, я оказалась оттеснена им и подняла глаза.
«Я не хочу тебя жалеть, но…»
Я медленно опустила глаза.
Я, наверно, слишком задержалась в этом особняке.
Этот человек совершил никогда не виданное преступление, убив своего отца, но он так страдал от притеснений и обид, оставленных отцом в наследство.
В таком окружении он не мог выжить, не обозлившись. Я не хотела его понимать, но звучало так, будто я понимаю его причины.