Глава 204.1. Как и следовало ожидать, этот роман - 18+ (1) •
Тело просто обрушилось. Переплетенные руки сжали меня. Я удивленно открыла глаза, и мои губы чуть разомкнулись.
— Рик… ик!
И губы, не упустив момент, оказались на моих. У меня во рту стало так сладко, словно там была конфета.
Твердая рука сжала мою чуть покачивающуюся шею и отпустила. Не такие гладкие, как моя кожа, мозолистые, грубые, неровные пальцы, скорее раздражали чувствительную кожу.
Раздался стон. Как будто кто-то послал, вызывающий трепет, электрический разряд по всей спине вниз.
С моих губ слетел голос, который звучал так, что я задумалась, действительно ли он — мой. Мое лицо как будто покраснело от этого мягкого звука.
Хотя я растерялась, у меня возникли странные мысли.
Очевидно, четыре года назад и сейчас, я была единственной. Не думаю, что тут был еще кто-то. Однако…
Почему ты такой крутой?
Так же, как и в первый раз, однако эта разница в способностях — это то, что бог специально подарил ему, потому что он — главный герой?
У меня возникло странное ощущение.
Вероятно, он заметил, что у меня возникли другие мысли. Рикдориан приблизился и стал дразнить меня.
Я пришла в себя.
Когда я выбилась из сил, его губы чуть отстранились и мягко потерлись. Этот поцелуй был таким, словно птичка ткнула меня клювом.
— Прошу прощения.
Но я не могла больше следить за губами.
— Почему у тебя тут лента?
Рикдориан, отняв губы, склонил голову. Не успела я осознать, как ленту, украшавшую мою грудь, развязали и сжали.
Развязать ленту — это не все равно, что снять одежду, но, когда я увидела ленту в его руке, у меня возникло странное ощущение. На самом деле, кажется, будто она ослабла, пока я лежала на диване, а не когда он за нее потянул. Я была настроена скептически.
Рикдориан отошел и посмотрел, в свою очередь, на ленту, и тут его лицо покраснело.
— Это, это… я ее снял.
— Разве нет?
— Н… нет. Нет… нет.
Кажется, он снова стал собой Вдруг, вероятно, он вернулся к своему рациональному я, а то, как размахивал руками и краснел, мне не казалось.
— Нет?
— Нет!
Я склонила голову и согласилась. Ну… если нет, я рада. Потому что я все еще хочу быть в порядке до конца жизни.
— У меня губы болят.
Взмах.
Рикдориан закатил глаза, его лицо покраснело.
— Тебе нравятся грубости?
— Да, что, эм, что?
— Шутка.
Должно быть, у него вырвался из-под контроля необузданный инстинкт. В итоге он смягчился, но на мгновение мне казалось, будто он поглотит меня целиком.
Как бы это сказать?
Нет. Если я скажу ему — не делать, он больше на такое не пойдет, какое уж там доминирование ночью? Я мягко покачала головой, когда мне в голову пришла такая нелепость.
«Его лицо не изменилось».
Глядя на него, я вспомнила, каким он был в камере и расхохоталась. Когда я отсмеялась, он тупо посмотрел на меня.
— Ты собираешься и дальше на мне сидеть?
— Что? Ой…
Будь он таким же, как четыре года назад, то удивился бы и быстро убрался бы с дороги. Рикдориан помешкал, но не шевельнулся. Вместо этого он схватился твердой рукой за спинку дивана.
Я спросила, собирается ли он и дальше на мне сидеть, а Рикдориан, вместо того, чтобы перестать на меня давить, сжал сильнее и поцеловал.
Честно говоря, он был больше, так что мне не хватало места, и я задавалась вопросом, выдержит ли этот диван, если он станет грубее.
Кажется, на этом маленьком диване могли сесть трое. Конечно, если бы только я собиралась это с ним сделать.
— Эй, Рикдориан. Прости, что я делаю это сейчас…
Мне неловко было говорить как обычно. Мне было жаль, что Рикдориан насторожившись, вспыхнул.
— Можно сказать кое-что беспринципное?
Сказав так, я почувствовала себя на самом деле плохой. Рикдориан, медленно и наивно моргая, еще шире открыл глаза, но я притворилась, что не заметила этого.
— Я вообще не ответила толком на твои чувства, и мне жаль, что я поцеловала тебя.
Прежде всего, я решила извиниться и продолжить.
— Нет, нет! Я тоже…
— Да-да. Я знаю, что ты хочешь сказать. Ты можешь сначала выслушать меня?
Хотя я и говорила, что меня поглотила эта атмосфера, на самом деле я была первой. Я утешила его и продолжила:
— Я эмоционально глухая. Ну… если быть точнее, я не особенно внимательна к своим или чужим чувствам.
Это было правдой. Если бы только я могла быть спокойна, я легко читала других людей.
Я не стала этого делать, я не могла даже понять себя.
— Так что у меня уходит время. Чтобы обдумать чувства и встретиться с ними. Мне нужно хорошенько подумать.
Я положила его руку на диван. Когда я это сделала, я сжала его руки и прижала кончики его пальцев к своим губам.
Стоп.
Он помедлил, и даже кончики его пальцев покраснели. Он был очень похож на недотрогу.
С другой стороны, я ничего особенного не почувствовала, когда коснулась его губами. Мне было интересно посмотреть, как он будет себя чувствовать, так что я это и попробовала.
Я не понимаю. Я не почувствовала ни щекотки, ни нежности, когда он поцеловал меня.
— К примеру, ты мне нравишься.
Хорошо. Иначе меня это не беспокоило бы постоянно, в конце концов, будь у меня камень вместо сердца, я бы тут не сидела.
— Но насколько глубоко, какого оно цвета, какой формы это чувство…
Конечно, как эмоции можно описать по цвету и форме?
— Я и сама не знаю.
Если в них было что-то особенное, разве они не заслуживали особенного обращения?
— Я не умею читать по лицу.
Мне все это время было наплевать, но, судя по его отношению ко мне, почему-то мне казалось, что стоит ценить себя чуточку больше.