Глава 697. Быть проданной •
— Почему здесь женщина?
— Может ли она быть той, кто помог сбежать номеру 14?
— Несмотря ни на что, сначала схватите ее!
Хотя фразы, которые они говорили, были на языке, который я никогда не слышала раньше, мое божественное чутье достигло божественного уровня, и я смогла автоматически разобрать их язык и понять смысл их слов.
Двое мужчин подхватили меня за руки и протащили по нескольким коридорам, спустили на лифтах на несколько этажей вниз, в подвал и бросили в тюремную камеру.
Я не знала, сколько времени лежала на полу. Мое тело все еще было парализовано, и я направляла ауру в моем теле, чтобы промыть мои меридианы. Снова и снова я прогоняла ауру по телу, небольшое улучшение было, но особого эффекта я не заметила.
За дверью снова раздались шаги, и я услышала, как кто-то сердито сказал:
— Список товаров уже опубликован. Сегодняшние гости — большие шишки со всего мира. Если они узнают, что наши товары сбежали, как мы сможем зарабатывать на жизнь в аукционном доме «Новый Песок» в будущем?
— Менеджер, неважно, что номер 14 убежал, мы все равно поймали одну, — ответил другой мужской голос. — Она тоже красавица, даже красивее, чем номер 14.
— Номер 14 — победительница конкурса красоты, может ли она быть красивее ее? – менеджер не выглядел убежденным. – Насколько красивая?
— Вы сами все увидите, — ключ в замке щелкнул, дверь в камеру открылась, и вошли двое мужчин.
Один из них поднял меня и, схватив за волосы, открыл мое лицо. Другой внимательно посмотрел, удовлетворенно кивнул и сказал:
— Очень красивая. Думаю, у больших шишек не будет проблем с тем, чтобы она была сверху. Отдайте ее А Фан и скажите, чтобы она нарядила ее как следует.
— Да, менеджер, — с улыбкой сказал мужчина, державший меня. — Я обещаю сделать тебя счастливой.
Меня, все еще находящуюся в состоянии транса, группа женщин перенесла в ванную комнату и полностью обмыли.
— К сожалению, она уже не девственница, — сказала сильно накрашенная женщина.
Я была в ярости. Ублюдки! Когда мое тело восстановится, я разрежу вас, проклятых торговцев, на куски!
Вскоре меня посадили в золотую клетку, которую обвивали красные розы. На мне было длинное белое платье. Разметавшиеся подо мной черные волосы напоминали черный бархат, на котором я словно лежала.
Клетку со мной перенесли в просторную комнату, в которой находилось множество товаров. С помощью божественного чутья я обнаружила, что там было несколько драгоценных духовных растений.
Несколько симпатичных молодых девушек, одетых в очень яркие наряды, разбирались в этих вещах, украдкой поглядывая на меня.
— Это номер 14 на сегодня?
— Она такая красивая. Не знаю, где они ее нашли, но сегодня на аукционе она наверняка принесет хорошую цену.
— Я слышала, что это победительница конкурса красоты из какой страны?
— Вы не знаете, да? Победительница конкурса красоты тайно сбежала.
— Что? Сбежала?
— Конечно.
— Боже мой, как это возможно, что «товар» смог сбежать из Аукционного Дома «Новый Песок»? Кто эта женщина?
— Я слышала, что кто-то пришел ей на помощь, и это был очень влиятельный человек.
— А кто эта девушка?
— Кто знает, пока она красивая и ее в любом случае можно продать за деньги.
— Это правда, хе-хе.
Мне было неловко слушать девушек. Я так спешила к Инь Шенгуа, что выбежала только к ночной сорочке. При себе у меня была космосумка, с которой я никогда не расставалась, но ее отобрали.
Как они могли так легко раздеть меня, если на мне было белье, которое специально изготовил для меня Тан Мингли?
Аукцион, казалось, только начинался. Красивые девицы выходили с разными сокровищами, начинались торги. Лоты продавались по чрезвычайно высоким ценам.
— Быстро, быстро, очередь номера четырнадцать, несите ее наверх, — крикнул кто-то.
Четыре молодые девушки подняли клетку и медленно вышли на сцену аукциона, свет ударил в меня, и я услышала сосущий звук.
Я использовала свое божественное чутье и обнаружила, что аукцион здесь сильно отличается от моего аукциона в Шаньчэне: здесь не было свободных мест. Гости находились в отдельных ложах, которые висели в воздухе. Несмотря на то, что я могла рассмотреть детали лож, находящихся в них людей разглядеть не могла.
Хорошо, что эти комнаты были сделаны из стекла и не могли заблокировать мое божественное чувство.
— Как вы видите, лот номер четырнадцать — потрясающей красоты, — громко говорил ведущий аукциона. — Эта красавица — редкая и драгоценная канарейка, которую мы, аукционный дом «Новый Песок», объездив весьи нашли с большим трудом. Торги начинаются с 30 миллионов красных батов!
Красный бат, похоже, денежная единица этого мира.
Из увиденного я могла сделать следующий вывод: цивилизация этого мира похожа на цивилизацию Земли, обе они являются технологическими цивилизациями, но эта немного более развита, чем земная.
Нефритовая печать Великого Императора Юэ направила меня сюда, а это значит, что поблизости находится частица души Тан Мингли.
Может ли он быть один из этих покупателей?
На стекле в личной комнате вскоре появилась цена, кто-то сделал ставку.
Моя цена начала стремительно расти, в считанные мгновения поднявшись до 50 миллионов долларов.
Адъютант поколебался и осторожно спросил:
— Генерал, почему бы… вам не забрать эту канарейку с аукциона?
Тан Мингли опустил руку с бокалом вина и сказал:
— Что, она тебе нравится?
— Нет, ваш подчиненный имел в виду не это. Ваш подчиненный просто считает, что рядом с вами должна быть женщина.
Тан Мингли холодно фыркнул и сказал:
— Когда это пришла твоя очередь вмешиваться в мои личные дела?
Адъютант сплюнул в сердцах: «Разве не я всегда отвечаю за твои личные дела?»
Он почтительно наклонился, налил своему генералу еще один бокал вина и сказал:
— Генерал, вы знаете, что о вас говорят?
— Что? Ты думаешь, я буду беспокоиться из-за слухов? – усмехнулся генерал Тан.
Адъютант продолжал мысленно плеваться: «Ты не волнуешься, а я волнуюсь».
Он дважды слегка кашлянул и сказал:
— Генерал, они… говорят, что вы не любите женщин и любите мужской стиль, так что… что… некоторые говорят, что я ваш…
Адъютант закашлялся.
Генерал Тан прищурился, раздался щелчок, и бокал в его руке разлетелся вдребезги.
Адъютант поспешно опустил голову, не решаясь заговорить снова.
Тан Мингли на мгновение замолчал и нажал на кнопку торгов.
В торги включалось все больше людей. Но когда ставка в ложе номер 15 достигла ста миллионов, все замолчали.
Даже воротилы, у которых денег куры не могли переклевать, считали, что не стоит тратить 100 миллионов на женщину.
— Сто миллионов красных батов! – полный воодушевления ведущий прокричал. – Есть еще ставки?
Ответа не последовало.
— Сто миллионов раз, сто миллионов два, сто миллионов три! Продано! — он сильно стукнул молотком.
Клетку со мной опустили вниз, запаковали в ящик и вскоре перевезли на частный самолет класса люкс.
Не знаю, сколько времени прошло, но крышка ящика открылась, рядом стоял высокий мужчина. Он смотрел на меня холодными глазами.
По моему телу тут же поднялась вереница мурашек, в груди словно что-то забилось, нос заныл, а из глаза вытекла слеза. Слеза скатилась по уголку глаза в волосы на виске.
Мингли!
Он был моим Тан Мингли!
Он выглядел в точности как Тан Мингли, даже его благородная аура была такой же.
Мингли, я наконец-то нашла тебя!
Я слышала его дыхание. Он капнул вином из своего бокала на мое лицо.
— Не притворяйся, я знаю, что ты не спишь, — жесткая улыбка промелькнула на его лице. – Вставай!
Я немного растерялась, неужели он не узнал меня…?
Его душа только-только пробудилась, она еще не полностью пробудилась, так что, возможно….
Подождите, нет!
Нефритовая Печать однажды сказала, что перед реинкарнацией Великий Восточный Император Юэ вытащил нить своей души и бросил ее в Великий Мир.
До реинкарнации!
Другими словами, эта нить души даже не знала меня!
Эта мысль вызвала волну страха в моем сердце.
Он не знал меня и не пил моей крови, поэтому я его не заинтересовала…
Он мог бы и не влюбиться в меня.
Печаль и скорбь поднялись из глубины моего сердца. Я должна была подумать об этом уже давно: в тот момент, когда Тан Мингли умер, я действительно потерял его навсегда.
Тот, кто любил меня, ухаживал за мной и был готов отдать за меня все.
Даже если бы я восстановила этот кусочек души, он бы не помнил всего того, что мы пережили, а без этих воспоминаний, как мы могли бы считаться одним и тем же человеком?