Глава 69. Остаться •
Глава 69: Остаться
В коридоре возле теплицы дама в вечернем платье, склонив голову, с любопытством разглядывала проходивших мимо трех пуффендуйцев.
— Имбирного печенья? — Питер вдруг достал из сумки несколько завернутых в фольгу пряников.
Брюс тут же отошел от него на десять метров.
— Иногда мне кажется, что у тебя нет вкуса, Питер. Мы три дня возились с имбирным порошком, и от этого запаха меня до сих пор мутит, а ты еще и имбирное печенье ешь?
— Нормально, — Лео, как ни в чем не бывало, откусил кусок. — И еще, это обоняние… дурак.
Брюс вдруг опешил, а затем пробормотал:
— Так значит, я три дня мучился с этим едким имбирным порошком с двумя парнями, у которых нет обоняния, и страдал один?! — он, кажется, что-то вспомнил и, разволновавшись, быстро заговорил: — Какое заклинание?
— Прозрачное заклинание-пузырь, — невозмутимо ответил Лео.
— Я же говорил, что у вас в последние дни головы кажутся больше! Мерлин, вы двое, вы даже мне не сказали, просто смотрели, как я мучаюсь! — Брюс тут же вскочил на ноги.
Но Лео и Питер лишь невозмутимо на него посмотрели:
— Если бы ты на прошлой неделе не подсыпал нам в шляпы и в тру…
— Хе-хе, ладно, ладно, я был неправ.
…
— Опять та же история. Не прошло и четырех недель, как в теплице снова никого, — словно невзначай произнес Брюс. — Но почему мне все время кажется, что кто-то вот-вот вернется? — он подошел к Лео, державшему в руках книгу, и Питеру с горшком. — Поспорим?
— Не буду, — бросил на него взгляд Лео.
— Боишься? — Брюс высоко задрал нос.
Лео, зная, что если не согласится, то будет слушать его нытье целый день, вздохнул:
— На что?
— Я ставлю на то, что с сегодняшнего дня в теплице появится маленький помощник из Когтеврана.
— Ставка?
— На неделе в Хогсмиде сделаешь для меня одно дело!
— Договорились.
Видя, как Брюс, радостно воскликнув «ага!», удалился, Лео снова вздохнул, обращаясь к Питеру.
— Похоже, на неделе в Хогсмиде у нас прибавится дел…
Питер, держа в руках горшок, кивнул, и его добродушная улыбка стала еще шире.
…
В воздухе теплицы всегда витал свежий аромат влажной земли и сока растений. Солнечный свет, проникая сквозь хрустальный купол, создавал яркое, мягкое сияние, равномерно освещая каждый листок.
Пухлая профессор Спраут вела урок:
Ученики, не отрываясь, смотрели на профессора Спраут, которая демонстрировала им корни имбиря со всех грядок.
— Имбирные саламандры делают из такой странной штуки? — услышал Шон голос одного из слизеринцев.
Так ученики под руководством профессора Спраут обработали корни имбиря, а затем профессор тут же повела их знакомиться с другим растением — сморщенными, жемчужно-белыми бобами, внешне похожими на увеличенные ягоды омелы.
— Ну, кто-нибудь может сказать мне, что это? — с мягкой улыбкой спросила профессор Спраут.
Слизеринцы и когтевранцы тут же принялись листать учебники. В основном это была «Тысяча волшебных трав и грибов» Филлиды Спор. Хотя эта ведьма и умерла в 1408 году, ее книга до 1997 года оставалась одним из учебников в Хогвартсе. Если Шон правильно помнил, в кабинете директора даже был ее портрет.
— Итак… — видя, что несколько когтевранцев смотрят в одном направлении, профессор Спраут тоже нашла в толпе Шона.
— Боботуберы. У них много магических свойств, и они также являются ингредиентом для зелий. Следует отметить, что если выпить серебристый сок, выжатый из них, можно потерять память.
Шону казалось, что эта сцена ему очень знакома.
Урок травологии закончился в шуме и гаме, и в теплице снова воцарился беспорядок. Земля была разбросана по дорожкам, и кое-где виднелись следы разной глубины. Профессор Спраут смотрела, как ученики гуськом выходят. Раньше в это время всегда вбегало несколько пуффендуйцев, но сейчас было пусто.
Когда сова, ухая, пролетела над теплицей, один ученик неизвестно когда уже подкрался к широким юбкам профессора.
— Профессор, можно я останусь и помогу? — Шон, держа в руках пару перчаток, смотрел на нее сияющими зелеными глазами.
— Конечно, мой дорогой мистер Грин. Помнишь? Теплица всегда рада каждому ребенку, любящему природу, — улыбка профессора Спраут была шире обычного.
Некоторых детей было не прогнать. Они по своей природе принадлежали природе.
— Идем, дитя. Мы вместе приберемся в теплице, а потом ты научишься обрабатывать имбирь.
Профессор Спраут по-прежнему была полна энтузиазма.
Уборка в теплице увеличивала мастерство Очищающего заклинания, а обработка имбиря — знание трав. Поэтому Шон был полон энтузиазма. Была и еще одна причина: имбирный порошок — один из ингредиентов для сдувающего бальзама, и сегодня вечером Шон собирался сварить это зелье.
…
О богатстве профессоров Хогвартса можно было и не говорить. А если бы составляли рейтинг самых богатых, профессор Снейп определенно был бы сильным конкурентом. Об этом можно было судить по тем ценным ингредиентам — вроде кожи африканской древесной змеи, жаброслей — которые у него были.
Это была еще одна причина, помимо жажды знаний, по которой Шон усердно изучал зельеварение. В конце концов, это был самый доступный для него, самый прибыльный и самый быстрый способ заработка. Иногда он даже подозревал, что в мантии профессора Снейпа было наложено заклинание незримого расширения, иначе откуда у него столько галлеонов?
Хорошее материальное положение обеспечило бы Шону более стабильное обучение. А у Шона всегда было нестабильно. Как, например, недавно у него закончился блокнот. Блокнот, которого обычному ученику хватало на семестр, у него улетал за три недели.
А изучение обработки трав было подготовительным этапом к варке лучших зелий и накоплению богатства. Подумать только, сколько было видов зелий и трав, и самые лучшие из них, вроде Феликс Фелицис, стоили сотни галлеонов, и их было не достать.
И вот, панель снова обновилась:
[Ты обработал один имбирь по ученическому стандарту, мастерство +1]
[Ты обработал один имбирь по ученическому стандарту, мастерство +1]
…
Когда солнце склонилось к закату, и он покинул теплицу, панель снова обновилась:
[Знание трав: Уровень ученика (59/900)]
[Далее: знание трав начального уровня позволит разблокировать титул «Начальный уровень в области травологии»]
Обработав имбирь и другие растения, Шон получил целых 33 очка мастерства. А в коридоре, который ему предстояло пройти, медленно появились три фигуры.