Глава 1604 - Хор Колонии •
Среди Воспитателей Выводка росло чувство срочности. Они, как всегда, работали спокойно и держали все под контролем. Они были самыми ответственными работниками во всей Колонии, на них лежала величайшая ответственность — заботиться о будущих поколениях и растить их. Они были непоколебимой силой, чье хладнокровие и спокойствие было невозможно пошатнуть.
// подряд непоколебимо/непоколебимое — вероятно, не самое лучшее решение. Предложил бы заменить одно слово.
И все же эта ситуация была непохожа ни на что, что Терезанта видела раньше.
Молодые чалы просто не переставали петь.
Воспитатели пытались отвлечь их. Это не сработало.
Они уговаривали их поспать, но безрезультатно.
Предлагаемые им игрушки, занятия или еда — ничего из этого не помогало. Они были настолько измучены, что начинали увядать и падать, теряя сознание от захлестнувшей их усталости.
Терезанта сама предприняла попытку пообщаться с малышами с помощью сценического танца, но попытка с треском провалилась, молодые чалы даже не заметили ее усилий.
Если такая ситуация будет продолжаться еще долго, у малышей могут навсегда повредиться голоса. Одной мысли о стрессе и страданиях, которые испытывали ее подопечные, было достаточно, чтобы Терезанта в отчаянии заскрежетала мандибулами. Это было совершенно невыносимо для Воспитателей Выводка! Они должны были что-то предпринять.
И все же, как бы они ни старались, ничего не получалось. Они остановились на одной, последней идее, хотя и мало в нее верили.
«У нас нет выбора», — заявила Терезанта. «По словам эксперта по особой музыке Колонии, чалы взывают к кому-то в надежде на ответ. Если это правда, нам нужно самим придумать этот ответ. Моцанта!»
Муравей, сидевший в одиночестве в углу и «слушавший» музыку, при этом слегка покачивая антеннами, внезапно подпрыгнул.
«А? Что?»
«Ты должна написать ответ детенышам. Быстро! Мы найдем способ исполнить его и надеемся, что они останутся довольны».
«Я-я?!» — в ужасе воскликнула Моцанта. «Написать музыку? Я недостойна!»
«Кто еще может это сделать?» — спросила Терезанта, и ее обычное спокойное, заботливое отношение в этот момент дало трещину. «Остальные из нас поняли только основные элементы музыкальной структуры, которым мы научили малышей. Никто из нас не умеет писать музыку. Только ты можешь».
«Н-но ты не понимаешь! Их песня такая… такая прекрасная! Все, что я напишу, только запятнает ее!»
«Это не обязательно должна быть вершина искусства, это должно всего лишь удовлетворить малышей», — нетерпеливо ответила Терезанта. «Или тебе нравится наблюдать, как они поют сами по себе, не осознавая этого?»
Несмотря на свои сомнения, Моцанта по-прежнему была Воспитателем Выводка; она не могла допустить, чтобы детеныши страдали. Стиснув мандибулы, она укрепила свою волю.
«Очень хорошо. Я попробую. Освободите мне место. Место, я сказала! Я должна творить!»
С этими словами Моцанта откинула назад копну белых «волос» на макушке, отчего они дико взъерошились, после чего ей принесли письменные принадлежности Колонии, чтобы она могла приступить к работе.
Так началось нервное ожидание, пока Воспитатели Выводка продолжали делать все возможное, чтобы малышам было комфортно.
Как оказалось, это был непростой процесс.
Она погладила свои белые волосы с помощью суставов передних ног, совершая успокаивающий и очищающий жест, продолжая бормотать про себя.
«Если я буду так грубо нарушать их гармонию, это будет выглядеть как доминирование, требование подчиниться. Это должно быть партнерство, объединение равных, стремящихся к общей цели. Так… так в чем же мне достичь гармонии? Я могла бы опуститься на октаву ниже, оказать сильное вспомогательное воздействие… или, возможно, спеть контрмелодию, которая переплеталась бы с их собственной? Как бы она звучала? Как бы это звучало?!»
Моцанта начала дико кататься по земле, дрыгая ногами и размахивая антеннами. Несколько Воспитателей подошли посмотреть, все ли с ней в порядке, но она оттолкнула их всех.
«Нет! Замолчите! Кажется, я что-то придумала!»
Метнувшись обратно к своему столу, она начала писать новую песню, используя свою феромонную железу, чтобы пометить специальные таблички, используемые Колонией.
«Да. ДА. Я слышу это. Ноты текут бесконечно. Это… это так прекрасно!»
На задворках сознания Моцанта решила, что в ходе следующей эволюции ей следует добавить слезные протоки, чтобы она могла плакать от радости, как это делали люди.
Но… несколько минут спустя….
«Нет! Это МУСОР! Как я вообще могла представить, что это прекрасно?! Это ГРЯЗЬ. ОТВРАТИТЕЛЬНО!»
Еще раз бешено взмахнув ногами, она смахнула свою работу на пол и попыталась растоптать ее, но обнаружила, что слишком слаба, чтобы разрушить укрепленный камень хрупкими муравьиными ножками. Сдавшись, она снова бросилась на пол, катаясь и размахивая ногами, пока ее снова не осенило вдохновение!
Отчаянно желая разорвать порочный круг и добиться хоть какого-то прогресса, Терезанта наблюдала и ждала. Работа Моцанты становилась все лучше, проходило все больше и больше времени, прежде чем она выбрасывала ее после каждой доработки. Но если они будут ждать, пока она не создаст что-то, что ее действительно устроит, чалы окончательно выбьются из сил, а может быть, и того хуже…
В следующий раз, когда Моцанта попыталась уничтожить свою работу, Терезанта бросилась вперед и ловко поймала ее в воздухе своими мандибулами. Быстро повернувшись, она передала ее другому Воспитателю, ожидавшему у двери в комнату.
«Возьми это и сделай копии! Подготовь певцов!» — приказала она, передавая табличку.
Без колебаний Воспитатель помчалась прочь, успев сбежать от Моцанты, которая нырнула в сторону двери.
«Нет! Неееет! Это канализация! Ты меня слышишь? НЕОЧИЩЕННАЯ КАНАЛИЗАЦИЯ! Петь это перед чалами — все равно что лить им в уши грязную жижу! Верните ее!»
«У нас нет времени», — огрызнулась Терезанта. «Приди в себя и помоги подготовить певцов. Мы начнем прямо сейчас».
Разумеется, муравьи не смогли бы исполнить песню, даже если бы кто-то из них ее написал. У них не было возможности производить звуки, а о пении не могло быть и речи. Тем не менее, они могли бы разыграть ту же шараду, которую разыгрывали неделями, притворяясь, что поют, когда преподавали теорию музыки чалам, одалживая голоса других людей для выступлений. Это не должно было ничем отличаться.
Для Терезанты вход в центр по уходу был болезненным переживанием. Возможно, песня чалов не имела для нее смысла, возможно, она не «слышала» ее так, как другие, но, несмотря на это, она чувствовала ее силу. Несмотря на убывающие силы, у маленьких улиток были чистые, пронзительные голоса, а их надежда и печаль звенели в воздухе, как колокольчик.
Даже больше, чем их песня, их крошечное, увядающее «я» причиняло сильную боль тем, кто их видел.
Это сработает, подумала про себя Терезанта. Это ДОЛЖНО сработать.
Моцанта неохотно заняла свое место перед собравшимися Воспитателями, которые выстроились хором, лицом к маленьким улиткам.
«Хотя мне и больно от этого», — проворчала она, — «у нас нет времени на репетиции. Старайтесь следовать моим инструкциям, делая вид, что поете, чтобы это выглядело более убедительно. На пять, четыре, три, два…»
7302016