Глава 34. Небрежно вытащенные четыре туза •
Глава 34. Небрежно вытащенные четыре туза
Ужин поражал воображение своим декадентским размахом. Длинный стол, накрытый белоснежной крахмальной скатертью, ломился от изысканных блюд высокой западной кухни. Официанты в безупречных ливреях безмолвно скользили по залу, подавая тающие во рту стейки из мраморной говядины высшей градации, редчайших синих омаров, чьи панцири блестели в свете хрустальных люстр, деликатесных черных морских ушек и королевских крабов размером с хороший таз. Довершали эту гастрономическую симфонию россыпи стружки белого трюфеля и икра белуги качества «премиум», поблескивающая черным жемчугом на серебряных ложечках.
Это был даже не ужин, а демонстрация безграничной финансовой мощи. Чек за подобное пиршество легко переваливал за шестизначную сумму. Хоть Лин Цзу и хвастался, что это он «устроил ужин», ежу было понятно, чей именно платиновый пластик ляжет в счетницу. Для Сун Явэнь с ее многомиллионной империей такие траты были сродни покупке чашки дешевого кофе.
Беседа за столом лилась легко и непринужденно. Солировали в основном Мак Цзыцзе, Сун Явэнь и Лю Жуй, предаваясь ностальгическим воспоминаниям о Сун Гохуэе и перемывая кости общим знакомым из киноиндустрии.
Оуян Хуа хранил суровое молчание, методично разделывая стейк. Лишь когда Мак Цзыцзе деликатно поворачивал русло разговора к криминальной романтике гонконгских казино прошлых лет, глаза Оуян Хуа вспыхивали фанатичным огнем, и он неохотно ронял скупые, но веские фразы. Слушая эти обрывки, Чэнь Фэн постепенно собирал воедино мозаику жизни этого человека.
Оказалось, что Оуян Хуа не был публичной фигурой. Как выразился Мак Цзыцзе: «У него есть статус Короля Игроков, но нет его короны». Причина крылась в делах давно минувших дней. Два десятилетия назад между игорными синдикатами Гонконга и Макао разразилась настоящая война, кульминацией которой стала серия грандиозных подпольных турниров. Оуян Хуа, будучи на пике своей формы, безжалостно громил соперников и дошел до полуфинала. Победа вознесла бы его на Олимп, сделала бы живой легендой. Но удача отвернулась от него: в решающей схватке он потерпел сокрушительное поражение от гения из Макао, Хэ Иншэна. Этот удар сломал его дух. Оуян Хуа навсегда зачехлил колоду, отказался от участия в турнирах и ушел в тень, посвятив себя скучному администрированию казино. Мир быстро забыл несостоявшегося короля.
…
Когда вино развязало языки, Сун Явэнь, томно покачивая бокалом с рубиновой жидкостью, устремила свой взор на Чэнь Фэна.
— Господин Чэнь, — ее губы изогнулись в лукавой полуулыбке. — Если не секрет, чем зарабатывают на жизнь ваши родители?
— Никаких секретов, — Чэнь Фэн беззаботно пожал плечами, отрезая кусочек краба. — Мой отец — простой плотник, а мать работает кассиром в бакалейной лавке. Самая обыкновенная семья.
— Неужели? — Сун Явэнь притворно удивилась, захлопав длинными ресницами. — Значит, в вашей семье никто не держал игорные дома?
Едва эти слова сорвались с ее губ, как Оуян Хуа словно пробило током. Он замер, вонзив в Чэнь Фэна тяжелый, пронизывающий взгляд, словно пытаясь вскрыть ему черепную коробку и прочитать мысли. Гул голосов за столом мгновенно стих. Все присутствующие затаили дыхание, ожидая ответа на вопрос, который не давал им покоя с момента тех злополучных проб.
Чэнь Фэн, сохраняя ледяное спокойствие, промокнул губы салфеткой и мягко улыбнулся:
— Сестра Сун, в моем роду никто сроду не прикасался к фишкам и сукну. А те трюки, что вы видели... я просто насмотрелся старых гонконгских боевиков. В детстве меня это завораживало, казалось настоящей магией. Вот я и крутил карты перед зеркалом от скуки, пытался повторить то, что видел на экране.
Сун Явэнь поперхнулась воздухом.
Крутил перед зеркалом от скуки?! Да после таких заявлений все матерые каталы, стиравшие пальцы в кровь десятилетиями тренировок, должны были коллективно удавиться от осознания собственной ничтожности!
Лин Цзу тоже нервно сглотнул, не скрывая сомнений:
— А-Фэн, ты серьезно? Когда ты успел так натаскаться? За четыре года в общаге я ни разу не видел в твоих руках колоды!
— В общаге? — Чэнь Фэн картинно закатил глаза. — В общаге мы резались в дурака да подкидного, там не до высоких материй. Если бы не роль у режиссера Мака, я бы, наверное, до конца жизни не вспомнил про эти фокусы.
— Ну, звучит логично... — неуверенно протянул Лин Цзу, почесав затылок.
— И все же, — вмешался Мак Цзыцзе, примирительно подняв руки, — твоя техника, А-Фэн, выглядит до пугающего профессионально. Если ты дошел до этого сам, самоучкой, то я готов снять перед тобой шляпу прямо сейчас.
— Господин Чэнь, — внезапно разрезал тишину холодный, скрипучий голос Оуян Хуа. — Вы не окажете мне честь продемонстрировать свое искусство вживую?
— Продемонстрировать что именно? — Чэнь Фэн лениво перевел на него взгляд.
— Вашу работу с колодой.
— Оуян-сяньшэн, право слово, мои детские забавы недостойны вашего высокого внимания, — отмахнулся Чэнь Фэн.
— Отнюдь! — Оуян Хуа подался вперед, и его глаза хищно сузились. — Рискну предположить, что вы, господин Чэнь, не до конца честны с нами. И если вы не возражаете, я бы предложил перекинуться парой раздач. Разумеется, я составлю вам компанию.
Глаза Мак Цзыцзе алчно блеснули.
— Ого! Господин Оуян изволил вспомнить молодость! — воскликнул он, потирая руки. — Это же историческое событие! Вы ведь не брали в руки карты уже целую вечность!
— Великолепно! Хлеба и зрелищ! — радостно захлопала в ладоши Сун Явэнь, подтолкнув Лин Цзу локтем. — А-Цзу, милый, сбегай-ка за официантом. Нам срочно нужна новая нераспечатанная колода!
Чэнь Фэн лишь обреченно вздохнул. Лю Жуй, сидящая рядом, с нескрываемым обожанием и замиранием сердца смотрела на него, гадая, какие еще бездны талантов скрываются в этом загадочном парне.
Официант прибыл через минуту, неся на серебряном подносе запечатанную золотой фольгой колоду.
Оуян Хуа нетерпеливым жестом указал Чэнь Фэну на карты, приглашая начинать. Но тот даже не шелохнулся.
— После вас, господин Оуян, — спокойно произнес Чэнь Фэн, откинувшись на спинку стула.
— Я не прикасался к сукну много лет. Начинайте вы.
— Хех, — усмехнулся Чэнь Фэн. — Было бы верхом наглости с моей стороны лезть поперед мастера. Прошу, покажите класс увядающему поколению.
Взгляд Оуян Хуа стал острым как бритва. Это был взгляд не уставшего бизнесмена, а хищника, почуявшего запах крови на арене. Легенда о «детских забавах» перед зеркалом рухнула — перед ним сидел опасный конкурент, и в груди старого шулера с новой силой вспыхнул давно забытый азарт.
Больше не говоря ни слова, Оуян Хуа властно сгреб колоду со стола. Тонкими, бледными пальцами он сорвал пленку, распечатал фольгу и извлек скользящие, глянцевые карты.
В VIP-зале воцарилась гробовая тишина. Слышно было лишь тяжелое дыхание собравшихся. Увидеть магию казино своими глазами, на расстоянии вытянутой руки — это совсем не то же самое, что смотреть блокбастер на экране плазмы.
Пальцы Оуян Хуа пришли в движение.
Это было похоже на завораживающий танец. Две руки слились в единый механизм, мелькая с невообразимой скоростью. Колода разделялась, переплеталась, взлетала водопадами и каскадами, карты перетекали из ладони в ладонь словно жидкий шелк, не нарушая идеальной симметрии. Ни единая карта не выбилась из общего потока, ни одна не упала на скатерть. Это была абсолютная, пугающая власть над куском картона.
Закончив, Оуян Хуа резким, щелкающим движением собрал колоду в идеальную стопку, положил ее в центр стола и с вызовом посмотрел на Чэнь Фэна:
— Прошу прощения за свою неуклюжесть, господин Чэнь.
— Боже правый... — выдохнула Сун Явэнь, прижимая ладонь к вздымающейся груди. — Я всегда думала, что в кино показывают компьютерную графику... Это просто невероятно!
— Мое почтение, господин Оуян! — Лин Цзу восхищенно поднял большой палец вверх, хотя про себя язвительно отметил: «А у А-Фэна на пробах выходило изящнее».
Мак Цзыцзе, пребывающий в полном восторге, повернулся к Чэнь Фэну:
— Твоя очередь, А-Фэн! Давай, покажи, на что способен. Техника господина Оуяна двадцать лет назад заставляла рыдать весь Гонконг!
— Да, это действительно высокий класс, — невозмутимо кивнул Чэнь Фэн.
Однако, вопреки ожиданиям публики, он не стал хватать колоду и крутить веера. Вместо этого он медленно, почти лениво протянул руку к стопке, лежащей на столе.
Положив большой и указательный пальцы на верхнюю рубашку, он одним плавным, скользящим движением развернул колоду в идеальный полукруг. А затем, не отрывая взгляда от Оуян Хуа, одним лишь мизинцем небрежно вытолкнул из веера четыре перевернутые карты.
Лицо Оуян Хуа побледнело, словно из него разом выкачали всю кровь.
Остальные непонимающе переглянулись. Чэнь Фэн уже убрал руку со стола.
Сгорая от любопытства, Лин Цзу потянулся через стол и дрожащими пальцами перевернул четыре извлеченные карты рубашками вниз.
Раздался сдавленный вскрик. Челюсти присутствующих синхронно лязгнули об пол.
На белоснежной скатерти, злобно ухмыляясь своими мастями, лежали четыре туза.
Твою мать!
Гребаный в рот!
Как он это сделал?! Он же даже не тасовал их! Выходит, пока руки Оуян Хуа плели свои кружева с нечеловеческой скоростью, Чэнь Фэн успел не только просканировать взглядом всю колоду, но и запомнить точное расположение каждого туза?!
Сердце Оуян Хуа пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее. Это был не фокус. Это было проявление чудовищного, демонического гения.