Глава 738: Арена И Приговоренные К Смерти •
Тьма исчезла, как приливная волна.
Прежде чем Чжан Хэн успел открыть глаза, он услышал оглушительные возгласы и крики, которые раздавались над его головой, перемежаясь с ревом диких животных, однако этот рев прозвучал очень близко от него, возможно, менее чем в метре.
Даже Чжан Хэн, который всегда был довольно спокоен, был ошеломлен в этот момент.
Что такое метр? Особенно для такого свирепого зверя, как лев или тигр, это просто выпад, который мгновенно настиг бы его. Если бы он был готов, Чжан Хэн мог бы уклониться, однако он не знал точного местоположения зверя и его глазам требовалось некоторое время, чтобы восстановить зрение после того, как отсчет пяти секунд закончился, и, хотя это не заняло бы много времени, но любое промедление в такой момент было бы смерти подобно.
Если ситуация действительно такова, какой он ее себе представлял, это уже можно было считать убийством через открытую дверь с бесконечно высоким уровнем смертности.
Но по определению, раунд, особенно обычный раунд, не должен был иметь вход такого уровня опасности, даже если он был по цели ориентирован на выживание.
В следующий момент Чжан Хэн вновь обрел зрение.
Первое, что бросилось ему в глаза, был лев прямо перед ним, а раздавшиеся ранее возгласы и крики, казалось, побудили его встать и испустить низкий рев, выглядело все так, будто он хотел напасть на Чжан Хэна, но не мог выбраться из клетки, в которой его держали.
Чжан Хэн вздохнул с облегчением, увидев это, а затем обнаружил, что стоит в темной и вонючей комнате.
Над его головой продолжали раздаваться крики, а рядом с ним стоял еще один человек, который держал глиняную миску с сырым мясом и со страхом смотрел на льва в клетке.
Судя по одежде, это был раб, одетый в тунику с короткими рукавами и пару тапочек*.
Чжан Хэн обнаружил, что и сам одет похожим образом.
Не успел Чжан Хэн открыть рот, чтобы поздороваться с этим парнем, как снаружи вбежал человек, размахивая кнутом и громко выкрикивая что-то.
Чжан Хэн должен был порадоваться, что он потратил много времени на изучение языков в раунде «Черные паруса», одним из них была латынь, которая являлась официальным языком Древнего Рима.
Конечно, между ними было более тысячи лет разницы, и в произношении, и в ударениях оставалось довольно много различий, например, древние римляне произносили буквы «а» и «е» по-разному**, а когда они произносили «с», это звучало очень похоже на «к»***. Кроме того, в их речи было немало выразительности.
У Чжан Хэна было ощущение, что он слышит какой-то диалект и, по сути, мог только догадаться, что он спрашивает, почему они не закончили кормить Кунту.
Само собой разумеется, Кунта — это имя льва в клетке перед ними, поэтому после этого Чжан Хэн взял миску с мясом из рук своего спутника и высыпал содержимое в клетку со львом.
Начав есть, Кунта наконец-то перестала реветь.
Однако надсмотрщик не выглядел удовлетворенным, он снова закричал что-то и замахнулся кнутом, чтобы ударить его. Спутник рядом с Чжан Хэном тут же опустил голову и поспешно выбежал из комнаты. Чжан Хэн быстро последовал за ним, и как только они оказались вдали от надсмотрщика, он взял на себя инициативу, чтобы спросить: «Эй, как тебя зовут?»
Казалось, что его спутник немного не понял, поэтому Чжан Хэн повторил вопрос снова.
«Ты говоришь по-латыни?» На этот раз он, наконец, понял, и на его лице появилось выражение удивления: «Я Варро, а ты?»
«Меня зовут Чжан Хэн». Чжан Хэн просто представился, а после паузы добавил: «Пожалуйста, говори немного помедленнее. Моя латынь еще не очень хороша».
«Хорошо, хорошо … Чжан Хэн, приятно познакомиться с тобой, нет, правильнее сказать, что это очень прискорбно встретить тебя здесь». Варро грустно улыбнулся.
«Мы сейчас на арене?»
«Да. Точнее говоря, мы сейчас находимся в подземелье под ареной».
«Хех, неудивительно, что я слышу все эти возгласы, чего ликуют люди там наверху?»
«Разве ты не знаешь? Там осуждают диким зверям****. Когда-то я тоже сидел там наверху и ликовал вместе с ними». Варро не мог не выглядеть грустным, вспоминая прошлое. «… Но теперь …»
«Разве римляне казнят приговоренных к смерти на арене?» — спросил Чжан Хэн.
«Да, это своего рода традиция. Они казнят приговоренных к смерти, отдавая их зверям. Тех, кому не повезло, попадают сюда. Кстати, давайте поговорим по дороге. Патиста хочет, чтобы мы навели порядок, если мы снова задержим выступление гладиаторов, нас опять будут пороть».
Чжан Хэн заметил вспышку страха в глазах Варро, когда тот заговорил о выступлении гладиаторов, но сейчас было не время спрашивать о таких вещах. Он последовал за ним, вскоре они вдвоем пересекли туннель, освещенный масляными лампами, и оказались на арене.
Арена, на которой они оказались, была не слишком большой, так что это явно был не знаменитый римский Колизей.
Но здесь было несколько ярусов трибун и почти шесть или семь тысяч мест. Трибуны почти все были заполнены, и с них доносились возгласы и крики толпы, скандирующие: «Убей его! Убей его!!!» Лица у всех покраснели от возбуждения, наслаждаясь этим зрелищем.
У одного из двух главных героев этой драмы уже было перекушено горло, леопард вскрыл когтями его живот, вырывая внутренние органы, кровь текла ручьем, образовав лужу под его телом. Все его лицо представляло собой кровавое месиво, носа и глаз не было, вместо них обнажались кости черепа.
Другой приговоренный к смерти, хотя и был еще жив, был совершенно ошеломлен этой сценой.
В данный момент он сидел парализованный на другой стороне арены, видно было, что до того, как его поймали, у него была неплохая жизнь. Весь жир на его теле подрагивал, когда он с ужасом смотрел, как леопард ест. Перед казнью леопарда намеренно морили голодом в течение некоторого времени, чтобы повысить его агрессивность. Это могло еще больше повысить зрелищность представления.
Хотя зрители на трибунах только что стали свидетелями смерти человека, они явно не были удовлетворены тем, что толстяк на другой стороне арены был еще жив, поэтому они стали звать дрессировщиков. Увидев это, два дрессировщика ткнули леопарда своими длинными шестами, прервав его трапезу и заставив напасть на другого приговоренного к смерти.
Толстяк, увидев это, попытался встать и убежать, но, вероятно, из-за слабости ног ему не удалось подняться даже после двух попыток. Вместо этого он лишь вызвал взрыв смеха, и атмосфера веселья воцарилась на трибунах.
Наконец толстяк встал, но, к сожалению, леопард уже успел подойти к нему достаточно близко. Не раздумывая, он развернулся и пустился бежать, но скорость двоих была несопоставима, и его бегство лишь подстегнуло леопарда, который одним прыжком бросился на спину толстяка. После этого Чжан Хэн уже не видел смысла смотреть дальше эту сцену.
__________________________________
Примечание:
* — возможно это карбатина — обувь была сделана из одного куска кожи, а удерживалась на ногах ремешками, обувь бедняков (см.картинку);
** — здесь, скорее всего, имеется в виду, что гласная буква обозначала две разные фонемы долгую и краткую;
*** — в древности латинская буква С имела только звук [к];
**** — осуждение диким зверям (damnatio ad bestias) — назывался приговор преступников к смертной казни посредством убийства на арене диким животным. В отличие от бестиариев (гладиаторы, сражающиеся с дикими животными на арене), которые, по крайней мере, имели небольшую возможность защищать себя (были вооружены копьем), осужденные через «damnatio ad bestias» либо были беззащитны (их привязывали на арене к столбу), либо их просто выпускали на арену безоружными.
Прежде чем Чжан Хэн успел открыть глаза, он услышал оглушительные возгласы и крики, которые раздавались над его головой, перемежаясь с ревом диких животных, однако этот рев прозвучал очень близко от него, возможно, менее чем в метре.
Даже Чжан Хэн, который всегда был довольно спокоен, был ошеломлен в этот момент.
Что такое метр? Особенно для такого свирепого зверя, как лев или тигр, это просто выпад, который мгновенно настиг бы его. Если бы он был готов, Чжан Хэн мог бы уклониться, однако он не знал точного местоположения зверя и его глазам требовалось некоторое время, чтобы восстановить зрение после того, как отсчет пяти секунд закончился, и, хотя это не заняло бы много времени, но любое промедление в такой момент было бы смерти подобно.
Если ситуация действительно такова, какой он ее себе представлял, это уже можно было считать убийством через открытую дверь с бесконечно высоким уровнем смертности.
Но по определению, раунд, особенно обычный раунд, не должен был иметь вход такого уровня опасности, даже если он был по цели ориентирован на выживание.
В следующий момент Чжан Хэн вновь обрел зрение.
Первое, что бросилось ему в глаза, был лев прямо перед ним, а раздавшиеся ранее возгласы и крики, казалось, побудили его встать и испустить низкий рев, выглядело все так, будто он хотел напасть на Чжан Хэна, но не мог выбраться из клетки, в которой его держали.
Чжан Хэн вздохнул с облегчением, увидев это, а затем обнаружил, что стоит в темной и вонючей комнате.
Над его головой продолжали раздаваться крики, а рядом с ним стоял еще один человек, который держал глиняную миску с сырым мясом и со страхом смотрел на льва в клетке.
Судя по одежде, это был раб, одетый в тунику с короткими рукавами и пару тапочек*.
Чжан Хэн обнаружил, что и сам одет похожим образом.
Не успел Чжан Хэн открыть рот, чтобы поздороваться с этим парнем, как снаружи вбежал человек, размахивая кнутом и громко выкрикивая что-то.
Чжан Хэн должен был порадоваться, что он потратил много времени на изучение языков в раунде «Черные паруса», одним из них была латынь, которая являлась официальным языком Древнего Рима.
Конечно, между ними было более тысячи лет разницы, и в произношении, и в ударениях оставалось довольно много различий, например, древние римляне произносили буквы «а» и «е» по-разному**, а когда они произносили «с», это звучало очень похоже на «к»***. Кроме того, в их речи было немало выразительности.
У Чжан Хэна было ощущение, что он слышит какой-то диалект и, по сути, мог только догадаться, что он спрашивает, почему они не закончили кормить Кунту.
Само собой разумеется, Кунта — это имя льва в клетке перед ними, поэтому после этого Чжан Хэн взял миску с мясом из рук своего спутника и высыпал содержимое в клетку со львом.
Начав есть, Кунта наконец-то перестала реветь.
Однако надсмотрщик не выглядел удовлетворенным, он снова закричал что-то и замахнулся кнутом, чтобы ударить его. Спутник рядом с Чжан Хэном тут же опустил голову и поспешно выбежал из комнаты. Чжан Хэн быстро последовал за ним, и как только они оказались вдали от надсмотрщика, он взял на себя инициативу, чтобы спросить: «Эй, как тебя зовут?»
Казалось, что его спутник немного не понял, поэтому Чжан Хэн повторил вопрос снова.
«Ты говоришь по-латыни?» На этот раз он, наконец, понял, и на его лице появилось выражение удивления: «Я Варро, а ты?»
«Меня зовут Чжан Хэн». Чжан Хэн просто представился, а после паузы добавил: «Пожалуйста, говори немного помедленнее. Моя латынь еще не очень хороша».
«Мы сейчас на арене?»
«Да. Точнее говоря, мы сейчас находимся в подземелье под ареной».
«Хех, неудивительно, что я слышу все эти возгласы, чего ликуют люди там наверху?»
«Разве ты не знаешь? Там осуждают диким зверям****. Когда-то я тоже сидел там наверху и ликовал вместе с ними». Варро не мог не выглядеть грустным, вспоминая прошлое. «… Но теперь …»
«Разве римляне казнят приговоренных к смерти на арене?» — спросил Чжан Хэн.
«Да, это своего рода традиция. Они казнят приговоренных к смерти, отдавая их зверям. Тех, кому не повезло, попадают сюда. Кстати, давайте поговорим по дороге. Патиста хочет, чтобы мы навели порядок, если мы снова задержим выступление гладиаторов, нас опять будут пороть».
Чжан Хэн заметил вспышку страха в глазах Варро, когда тот заговорил о выступлении гладиаторов, но сейчас было не время спрашивать о таких вещах. Он последовал за ним, вскоре они вдвоем пересекли туннель, освещенный масляными лампами, и оказались на арене.
Арена, на которой они оказались, была не слишком большой, так что это явно был не знаменитый римский Колизей.
Но здесь было несколько ярусов трибун и почти шесть или семь тысяч мест. Трибуны почти все были заполнены, и с них доносились возгласы и крики толпы, скандирующие: «Убей его! Убей его!!!» Лица у всех покраснели от возбуждения, наслаждаясь этим зрелищем.
У одного из двух главных героев этой драмы уже было перекушено горло, леопард вскрыл когтями его живот, вырывая внутренние органы, кровь текла ручьем, образовав лужу под его телом. Все его лицо представляло собой кровавое месиво, носа и глаз не было, вместо них обнажались кости черепа.
Другой приговоренный к смерти, хотя и был еще жив, был совершенно ошеломлен этой сценой.
В данный момент он сидел парализованный на другой стороне арены, видно было, что до того, как его поймали, у него была неплохая жизнь. Весь жир на его теле подрагивал, когда он с ужасом смотрел, как леопард ест. Перед казнью леопарда намеренно морили голодом в течение некоторого времени, чтобы повысить его агрессивность. Это могло еще больше повысить зрелищность представления.
Хотя зрители на трибунах только что стали свидетелями смерти человека, они явно не были удовлетворены тем, что толстяк на другой стороне арены был еще жив, поэтому они стали звать дрессировщиков. Увидев это, два дрессировщика ткнули леопарда своими длинными шестами, прервав его трапезу и заставив напасть на другого приговоренного к смерти.
Толстяк, увидев это, попытался встать и убежать, но, вероятно, из-за слабости ног ему не удалось подняться даже после двух попыток. Вместо этого он лишь вызвал взрыв смеха, и атмосфера веселья воцарилась на трибунах.
Наконец толстяк встал, но, к сожалению, леопард уже успел подойти к нему достаточно близко. Не раздумывая, он развернулся и пустился бежать, но скорость двоих была несопоставима, и его бегство лишь подстегнуло леопарда, который одним прыжком бросился на спину толстяка. После этого Чжан Хэн уже не видел смысла смотреть дальше эту сцену.
__________________________________
Примечание:
* — возможно это карбатина — обувь была сделана из одного куска кожи, а удерживалась на ногах ремешками, обувь бедняков (см.картинку);
** — здесь, скорее всего, имеется в виду, что гласная буква обозначала две разные фонемы долгую и краткую;
*** — в древности латинская буква С имела только звук [к];
**** — осуждение диким зверям (damnatio ad bestias) — назывался приговор преступников к смертной казни посредством убийства на арене диким животным. В отличие от бестиариев (гладиаторы, сражающиеся с дикими животными на арене), которые, по крайней мере, имели небольшую возможность защищать себя (были вооружены копьем), осужденные через «damnatio ad bestias» либо были беззащитны (их привязывали на арене к столбу), либо их просто выпускали на арену безоружными.
Закладка