Глава 533. Ревностное отношение к безопасности города •
В полумраке уединенной комнаты, окутанной зыбкой пеленой вечернего сумрака, собрались члены Культа Уничтожения. Тусклый огонек масляной лампы, тщетно боровшийся с непроглядной тьмой, отбрасывал причудливые, зловещие тени, сплетая их в жуткий узор на стенах. Атмосфера сгущалась, пропитанная напряжением и затаенным страхом. Прежде привычное святилище ныне веяло ледяным холодом, дышало чем-то запретным, словно незримый наблюдатель не сводил с них своего пристального, оценивающего взгляда.
Один из них, известный своим неуравновешенным нравом, по неосторожности впустил в святилище всепроникающую, зловещую тень. И это был не первый случай подобного вторжения: ранее другой член культа уже сеял среди них семена этой тьмы. Осознав всю глубину опасности, члены решили запереться в комнате, не выпуская никого наружу. Они опасались, что тень поглотит их самих или, что еще хуже, вырвется за пределы святилища. Подстрекаемые посланником, ревностные члены культа решились любой ценой защитить свои тайны, даже если это означало, что встреча с божеством произойдет раньше, чем предполагалось. В глубине своих сердец они поклялись сдержать тень и ее зловещие секреты, не дать им вырваться на свободу.
Но даже самые отважные сердца порой дрожат в преддверии неминуемой угрозы. В минуты острого кризиса мимолетная храбрость нередко подвергается суровому испытанию.
В гнетущей тишине члены беззвучно шептали молитвы, взывая к своему неуловимому божеству, моля о защите и силе. Их посланник, фигура властная и непреклонная, восседал за центральным столом, пристально вглядываясь в лица собравшихся. Острый взор его не упускал ни единой детали, отмечая мельчайшие нюансы эмоций — от непоколебимой решимости до предательски закрадывающегося сомнения.
Время, казалось, утратило свой привычный ход, растянувшись в бесконечную, тягучую вечность. Пламя лампы мерцало и плясало, отбрасывая на стены причудливые, изменчивые тени. И в один из таких гнетущих моментов, наполненных тишиной и жутью, чей-то слабый голос прошептал загадочную фразу:
— …я даю вам один шанс.
Казалось, еще мгновение, и разразится хаос. Некоторые члены судорожно озирались по сторонам, пытаясь определить источник звука, другие же, объятые страхом, зажмуривали глаза, стремясь отгородиться от невыразимых ужасов. Но так же внезапно, как и возник, голос растаял в воздухе, оставив после себя лишь эхо недосказанности.
Посланник, собрав всю свою волю, прошептал голосом, исполненным гипнотической силы:
— Продолжайте молиться. Эта тень не властна над нами. Смерть — лишь врата в обитель нашего божества.
Его слова, прежде всегда служившие источником утешения и непоколебимой силы, на этот раз, казалось, лишь усилили тревогу, расползавшуюся среди собравшихся. Осязаемый страх сгущался, угрожая захлестнуть даже самые рациональные умы. Некоторые, особенно те, чья вера не имела глубоких корней, дрогнули, усомнившись в своей преданности.
Внезапно, разорвав пелену гнетущей тишины, один из наиболее слабых и уязвимых членов разразился истерикой, выкрикивая, что ему ведомы тайны тени.
Посланник, чьи чувства мгновенно обострились, в смеси тревоги и ярости скомандовал:
— Схватить его!
Когда вокруг стола разразился хаос, члены собрания, не медля ни секунды, бросились к хрупкому культисту. В их движениях читались отчаяние и гнев. Они намеревались силой подавить его вспышку, опасаясь, что он может выдать священные истины, которые они столь ревностно оберегали. Однако, несмотря на свой изможденный вид, загнанный в угол человек проявил неожиданную силу. Вокруг него соткались таинственные, призрачные цепи, а на руках и ногах проросли жуткие шипы, похожие на костяные, придавая ему пугающую мощь. Казалось, он и впрямь способен одолеть своих потенциальных пленителей, продолжая свой неистовый, бессвязный рассказ.
— Проповедники Конца — вот источник этой информации! Они обнаружили, что «Сон Безымянного» хранит знания, накопленные с зари творения. Это — чертеж, по которому создано наше божество…
— Сны эльфийской расы способны привести человека к этому «Безымянному»! В силу некоего врожденного изъяна, присущего им с момента зарождения как расы, эльфы выступают в роли сосудов и проводников для этих снов…
— Последователи Темного Солнца тоже ведут поиски, но их цель иная. Мне не дано расшифровать их подлинные намерения!
— Все, что мне известно, — это то, что Проповедники Конца утверждают, будто развязка близка. Я рассказал вам все, мистер Дункан. Лишь те, кто находится в высших эшелонах власти — пророки, святые и сами Проповедники Конца — обладают более глубокими знаниями. Это предел моих познаний!
В охватившем его трепете он обрел неожиданную смелость — дерзость бросить вызов устоям своей веры. Но так же внезапно, как и появилась, она сменилась всепоглощающим ужасом. Подняв мокрое от слез лицо к безмолвствующему посланнику, он взмолился:
— Пожалуйста, я не хочу умирать. Я просто… хочу жить.
С новым, полным отчаяния криком он воззвал:
— Мистер Дункан! Помогите мне! Защитите меня! Я исполнил свой долг — вы дали мне шанс на борьбу! Вы обещали…
Сила, сковывавшая его, начала слабеть. Когда он закричал, культист заметил, как неуловимо изменилась атмосфера в комнате, и его голос затих, оборвавшись на полуслове.
На протяжении всего его отчаянного крика он был единственным, чей голос наполнял гулкое пространство зала. Хотя его товарищи по культу и прижимали его к себе, они не сделали ни единого движения, чтобы заглушить его слова. Посланник же, наблюдая за происходящим, оставался безучастным.
Встретившись взглядом с посланником, хрупкий культист замер, пораженный. Тот непринужденно оперся о стол, а его губы тронула легкая, ироничная улыбка:
— Открыть свою правду было не так уж сложно, не так ли?
Культисты, удерживавшие хрупкого мужчину, разжали руки, медленно отступая назад. Он поднял голову и увидел, что его окружили бывшие товарищи. На их лицах, еще мгновение назад искаженных яростью, теперь сияли странные, мягкие, но неестественные улыбки. Раздались негромкие хлопки, и вскоре зал наполнился звуками нарастающих аплодисментов.
Лицо культиста исказилось от ужаса, когда до него начал доходить смысл происходящего. Заикаясь, он пытался осмыслить этот странный поворот событий:
— Подождите… Посланник, мистер Дункан, Дункан… Вы все?..
Внезапно зал огласился жутким многоголосьем потусторонних воплей. Призрачные фигуры, словно раздираемые на части или же судорожно рвущиеся прочь из этого измерения, начали проступать из воздуха. В тот самый миг, когда эти эфемерные сущности распадались или исчезали, культисты, которым некогда доверял стройный мужчина, включая мнимого «посланника», вспыхивали и в мгновение ока обращались в пепел.
Последняя из сгорающих фигур приблизилась к объятому ужасом культисту, участливо коснулась его плеча и прошептала леденящим душу шепотом:
— Теперь ты один из нас.
Зал погрузился в гнетущую тишину. Казалось, само время замерло.
Сжимая в руке исписанный лист, он поспешил к двери в подвал, все еще запечатанной шипастым барьером, что был воздвигнут ранее посланником. Шипы казались живыми, пульсируя темной, зловещей силой.
Внезапно зловещие шипы охватило призрачное изумрудное пламя, в считанные секунды обратив их в горстку пепла. За истлевшими остатками со скрипом отворилась дверь подвала.
Из подвала вышел человек, известный как Дункан, и направился прочь, через заброшенные строения, что высились над ним. Когда он ступил на открытую улицу, его объяло пламя, и он, казалось, начал воспарять над землей.
Патрульный охранник с трепетом наблюдал, как перед ним опускается столб призрачного изумрудного пламени. Он уже собрался было действовать, как из пламени выступила фигура.
Несмотря на то, что плоть ее разлагалась с ужасающей быстротой, на лице застыла уверенная улыбка.
— Прошу прощения, — произнес он с веселой ноткой в голосе, — у меня есть сведения о еретическом культе.
Охранник замер, парализованный, не решаясь то ли поднять тревогу, то ли обнажить клинок. За время службы ему доводилось иметь дело с информаторами, но с подобным он сталкивался впервые.
С трудом обретя дар речи, он выдавил:
— Сведения?
— Да, это дом в конце того переулка, — указал Дункан, — с приметной синей крышей. Вот подробный отчет об их собраниях. В конце вы найдете банковские реквизиты. Пожалуйста, переведите туда вознаграждение за информацию. Благодарю вас.
Ошеломленный необычным человеком, который, казалось, плел почти бесконечный поток слов, смешанных с жутью, молодой охранник уставился на еще более обескураживающее зрелище. Лицо мужчины распадалось, медленно превращаясь в пепел. Заикаясь, он проговорил:
— Господин, ваша кожа… Кажется, она портится.
Мужчина, чья фигура уже почти утратила телесную форму, ответил голосом, в котором звучали усталость и покорность:
— Я знаю. Я заставил себя продержаться в этой физической оболочке чуть дольше обычного. Однако, похоже, мой метод оказался несовершенен. Я смог продлить свое присутствие лишь на пятнадцать минут сверх обычного срока. Впрочем, не беспокойтесь обо мне. Позаботьтесь о том, чтобы доставить оговоренную плату.
Охранник, юноша, не привыкший к столь загадочным встречам, осторожно принял у мужчины письмо-отчет. Когда таинственная фигура начала удаляться, охранник, голосом, полным изумления и трепета, спросил:
— Сэр, могу я узнать ваше имя?
— Считайте меня просто обеспокоенным еретиком, — последовал загадочный ответ.
***
На борту корабля под названием «Затерянный Дом», в капитанской каюте, Дункан пришел в себя, и ему потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться. Было очевидно, что его основное сознание вновь соединилось с интерьером корабля.
Козлиноголовый, стоявший на краю навигационного стола, обратил на него свое внимание:
— А, капитан. Принесло ли ваше путешествие какие-нибудь ценные сведения?
Собравшись с мыслями, Дункан ответил:
— Мне удалось получить кое-какие важные сведения от тайного общества культистов. Однако время было против меня. Я не смог определить их точную принадлежность или выяснить, есть ли поблизости другие места сбора. Это небольшая неудача. Полагаю, наши пути скоро вновь пересекутся.
Силуэт Агаты проступил из старинного, богато украшенного овального зеркала на стене каюты, и вокруг нее завихрились тени, когда она материализовалась. С беспокойством в глазах она спросила:
— Капитан, вы в порядке? Выглядите весьма изнуренным.
Дункан пренебрежительно отмахнулся и ответил:
— Я испытывал новую технику управления аватаром; она еще требует доработки. Разделение сознания — более сложная задача, чем я предполагал. Возможно, мне стоит обратиться за советом к Хайди. Как ей удается разделить себя на столько частей и при этом не терять ориентацию?
На лице Агаты промелькнуло выражение растерянности.
Однако Дункан уже переключил свое внимание. Его брови сошлись в глубокой задумчивости, он размышлял над откровениями, полученными во время своего недавнего путешествия.
Поначалу он счел произошедшее лишь вторжением сна, причудливой ночной иллюзией, а культистов — досадными помехами, исказившими четкость его видения. Но теперь пелена спала с глаз, и его озарило понимание. Все оказалось куда глубже: незримые интриги плелись под покровом тайны, паутина лжи опутывала реальность, а изощренные схемы превосходили самые смелые его предположения.
Размышляя вслух, он произнес:
— «Сон Безымянного…» — Взгляд его скользнул от призрачного отражения Агаты к Козлиноголовому. — Доводилось ли вам слышать о чем-то подобном?